Круглое ведро от толчка руки Минчжу опрокинулось на землю, вода из него медленно вытекала, и холодная озёрная влага пропитала подол её юбки.
Минчжу вложила руку в его ладонь и, опираясь на силу его запястья, поднялась. Она отряхнула пыль с одежды:
— Не больно.
На самом деле от этого внезапного падения было всё же немного больно.
Рыбки в круглом ведре всё ещё бодро прыгали и, воспользовавшись случаем, несколько штук уплыли. Минчжу сейчас было не до того, что услышал Чжао Ши. Она смотрела на рыбу, прыгающую обратно в озеро, и ей было очень жаль себя. Всё это было результатом её рыбалки в течение целого дня под палящим солнцем, добытым с большим трудом.
Чжао Ши, глядя на её забавную гримасу, всё же нашёл её живой и милой, и то небольшое недовольство в его сердце мгновенно испарилось. Он взял её за руку и повёл за собой:
— Возвращайся и переодень юбку.
Минчжу провела под солнцем несколько часов. Хотя на ней была шляпа, тело всё равно так и пылало, особенно ладони. Они вспотели и стали липкими и горячими. Она опустила взгляд на свою ладонь, которую он вынудил сцепить со своей, и почувствовала некоторое отвращение, но прямо сказать об этом было неудобно. Подумав, она всё же стерпела.
Однако Минчжу совсем не выносила жару и вскоре снова почувствовала себя неловко. Она не удержалась и спросила:
— Ваше Высочество, вы не чувствуете жары?
В состоянии духоты и жары голос Минчжу звучал тягуче, словно звуки выходили прямо из носа, неся в себе естественную наивность.
Чжао Ши был полной её противоположностью: он не боялся ни жары, ни холода. Он ответил:
— Не жарко.
Минчжу на мгновение задохнулась от возмущения:
— А мне жарко, не веди меня за руку. Неприятно.
К тому же идти оставалось всего ничего, стоило только завернуть за угол.
Чжао Ши посмотрел на мелкие капельки пота, выступившие у неё на лбу. Её личико казалось распаренным от жары. Он разжал руку:
— Раз боишься жары, в следующий раз не стой так долго под солнцем.
Если кожа обгорит, заживать будет долго. Под солнечными лучами Минчжу становилась всё белее, её тонкая, белоснежная, нежная и драгоценная кожа напоминала безупречный нефрит.
Такой поучающий тон Чжао Ши вызывал раздражение. Она уныло посмотрела на их отражения:
— Я надевала шляпу и брала зонт.
В разгар знойного лета Чжао Ши словно излучал прохладную влагу. Он слегка нахмурился:
— Я не видел.
Поначалу Минчжу действительно была в шляпе, но носить её тоже было неудобно. Найдя место в тени, она присела и сняла её. Чжао Ши пришёл поздно, поэтому, конечно, ничего не видел.
Минчжу сказала:
— Но это не значит, что я тебя обманула.
Чжао Ши рассеянно хмыкнул, потянул её за запястье и завёл под крытую галерею, где было прохладно. Подул ветерок, принося облегчение. Он достал чистый платок и палец за пальцем вытер её руки. Выражение его лица было серьёзным, взгляд покорным и очень нежным. Казалось, весь мир вокруг затих.
Вернувшись в дворик, служанки подали им заранее приготовленный холодный чай, а затем принесли чан со льдом и поставили в комнате. Минчжу уже не было так жарко, жар на щеках спал. Она пригубила холодный чай, но, сочтя его горьким, снова поставила чашку.
Во время ужина произошёл небольшой инцидент.
После того как Минчжу «потеряла расположение», еда действительно стала хуже, чем прежде, и служанки, прислуживающие во дворе, уже не были так старательны. На кухне не знали, что наследный принц вернулся в резиденцию, поэтому присланные блюда выглядели неважно. Не говоря уже о посредственном виде, почти всё это была еда, которую Минчжу не любила.
Лицо Чжао Ши мгновенно похолодело, выражение было бесстрастным, по голосу нельзя было понять его чувств. Он произнёс:
— Унесите всё.
Служанки, расставлявшие еду, осторожно убрали все блюда со стола.
У Минчжу от голода заурчало в животе. Она про себя проворчала: неужели Чжао Ши только сейчас решил припомнить ей то, что вечером она упоминала Вэй Чиюя? Сердце мужчины меньше игольного ушка1.
Не то что она. Если бы на заднем дворе Чжао Ши были три жены и четыре наложницы, она бы точно не возражала и уж точно ни капли не ревновала бы.
— Вы уже поели? — Минчжу действительно не хотела его возвращения. Когда она была одна, ей не приходилось ни на кого оглядываться. И уж тем более не нужно было, как сейчас, осторожно задавать вопросы. Она поджала губы:
— А я ещё не ела.
Чем больше она говорила, тем сильнее чувствовала голод:
— Пусть на кухне потушат рыбу, которую я сегодня поймала. Вы будете рыбу? Если нет, я сама съем.
Чжао Ши сдержался, чтобы не разгневаться:
— Хочешь рыбы?
Минчжу кивнула.
Тогда Чжао Ши велел служанкам приготовить рыбу. Даже после этого выражение его лица оставалось недобрым. Даже если он не приходил, другие не имели права пренебрегать ею.
Вскоре рыбный суп был готов и подан. Минчжу съела две пиалы риса вместе с супом. Чжао Ши вскинул бровь и, поджав губы, слегка улыбнулся, немного удивившись тому, какой хороший у неё стал аппетит. Раньше она наедалась парой кусочков.
Минчжу немного покраснела под его взглядом, она и сама понимала, что съела сегодня многовато. Чжао Ши не стал над ней смеяться:
— Хороший аппетит — это счастье2.
Позже Чжао Ши наказал людей на кухне. Главный повар хотел было взывать к справедливости, ведь он строил козни Минчжу-гунян только потому, что получил на то указание. Чжао Ши смотрел холодным взглядом, не желая слушать их оправдания.
Это происшествие в итоге так и не дошло до ушей Минчжу, никто ей не рассказал. Она лишь удивлялась, почему эти мелкие людишки, привыкшие смотреть на блюдо, прежде чем подать овощи3, снова начали перед ней заискивать.
- Сердце мужчины меньше игольного ушка (男人的心眼，比针还小, nánrén de xīnyǎn, bǐ zhēn hái xiǎo) — образное выражение, описывающее крайнюю мелочность или ревнивость. ↩︎
- Хороший аппетит — это счастье (能吃是福, néng chī shì fú) — китайская поговорка, означающая, что умение наслаждаться едой и иметь здоровый аппетит является признаком благополучия. ↩︎
- Смотреть на блюдо, прежде чем подать овощи (看碟下菜, kàn dié xià cài) — метафора, означающая отношение к человеку в зависимости от его текущего статуса или выгоды. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
