Когда Минчжу проснулась, её голова была тяжёлой, а в ногах при каждом движении чувствовалась слабость.
Она медленно открыла глаза и увидела лежащего рядом мужчину. Его рука лениво обнимала её за талию, глаза были закрыты, казалось, он ещё крепко спал.
Минчжу не удержалась и протянула руку, чтобы коснуться его лица. Кончики её пальцев слегка задели брови и глаза, но вскоре она отдёрнула руку.
Только сейчас она вспомнила, что до этого потеряла сознание.
«Должно быть, солнце слишком сильно напекло», — подумала она.
Вдвоём спать было слишком душно. Она один за другим разжала его пальцы, лежавшие на её талии, медленно поднялась с кровати и осторожно перелезла через него.
Мужчина, кажется, притворялся спящим. Он лениво приподнял веки и внезапно схватил её за запястье, прижимая к себе так, что её мягкая грудь плотно прильнула к его телу.
— Вы проснулись.
Чжао Ши вовсе и не спал.
— М-гм, — он негромко спросил: — Ты чувствуешь какое-то недомогание?
Минчжу покачала головой и с трудом поднялась с него, поправляя растрёпанный ворот платья.
— Нет.
Она всё ещё пребывала в неведении, её круглые глаза смотрели немного растерянно.
— Ваше Высочество, почему я раньше упала в обморок?
Чжао Ши на несколько секунд замер, ещё не решив, как ей сказать. Он сел, потер переносицу и нежно посмотрел на неё:
— Лекарь сказал, что ты слишком устала и тебе нужно как следует отдохнуть.
Он пока не собирался сообщать ей о беременности.
Минчжу не усомнилась в правдивости его слов. В последнее время она действительно часто чувствовала усталость.
Чжао Ши поднялся с постели и мягко сказал:
— Полежи ещё немного.
Он опустил слои полога, закрывая пробивающийся сквозь окна и двери яркий свет, оделся и вышел наружу.
— Лекарство уже сварили?
— Уже готово.
— Принесите его.
— Слушаюсь.
Минчжу от природы была слаба здоровьем, и беременность не обязательно была добрым знаком. Малейшая неосторожность, и этого ребёнка будет не спасти.
Однако рано или поздно ей придётся узнать о беременности, скрывать это долго не получится.
Чжао Ши прикрыл глаза. Хочет она того или нет, этот ребёнок обязательно должен остаться.
Минчжу всё ещё оставалась в неведении. Мужчина вскоре принёс пиалу с чёрным, как смоль, лекарством, откинул полог, сел на край кровати и стал уговаривать её выпить.
Почувствовав густой запах трав, Минчжу ощутила тошноту. Она нахмурилась:
— Почему снова нужно пить лекарство?
Чжао Ши подул на обжигающий отвар и спокойно ответил:
— Для укрепления тела.
Минчжу совсем не хотелось пить горькое снадобье, и она старалась уклониться:
— В любом лекарстве есть доля яда1.
Я могу принимать укрепляющие средства.
Чжао Ши уже поднёс ложку к её губам и беспомощно, но твёрдо произнёс:
— Открой рот.
Минчжу не выдержала, склонилась над краем кровати, и её вырвало.
Чжао Ши погладил её по спине, чтобы облегчить дыхание, и дал ей несколько глотков тёплой воды. Его терпение было беспрецедентным, в нём проявилась редкая нежность:
— Тебе лучше?
Минчжу оттолкнула его, желая оказаться как можно дальше от этой вызывающей рвоту пиалы. В уголках её глаз блеснули слёзы. Она сказала:
— Убери лекарство подальше.
В этом вопросе Чжао Ши не желал ей потакать, ведь лекарство шло ей только на пользу. Он отступил лишь на шаг:
— Выпьешь, когда станет лучше.
Минчжу хотелось выругаться, но она не смела. У него что, не всё в порядке с головой? Почему он так любит заставлять её пить лекарства?
Так и здоровый человек заболеет.
Минчжу заметила, что в последнее время её характер испортился, она стала вспыльчивой. Раньше она могла подавить недовольство или гнев, но сейчас становилась всё более нетерпимой к нему, и ей было лень даже притворяться.
Она лежала на кровати спиной к нему, её носки куда-то задевались.
Она не сдержалась и сказала:
— Раз тебе так нравится, пей сам.
— Я не буду у тебя его отнимать, — усмехнулся Чжао Ши, невозмутимо парируя её слова.
Когда Минчжу не могла его переспорить, ей становилось лень с ним разговаривать. Она перевернулась, слезла с кровати и откинула полог. Из-за жары ей не хотелось искать носки, поэтому она позвала Биин:
— Я проголодалась.
Биин спросила:
— Что гунян желает съесть?
Она уже знала о беременности и радовалась за неё, не в силах скрыть восторг в уголках глаз и на лице. Хороший аппетит Минчжу-гунян был добрым знаком для ребёнка в её животе.
Минчжу задумалась:
— Хочется чего-нибудь с бульоном.
Биин предложила:
— Лапша на курином бульоне, будете?
— Да, буду, — сейчас Минчжу совсем не привередничала в еде, ей хотелось всего, и всё шло впрок. — И ещё рёберца.
— Слушаюсь.
Минчжу полностью игнорировала мужчину за своей спиной. Неизвестно, из-за жары ли, но огонь в её сердце пылал вовсю, и он во всём ей не нравился.
Она была одета в тонкое платье из флёра и обмахивалась круглым веером, но всё равно чувствовала влажную духоту.
Чжао Ши, видя её раздражение, благоразумно не стал её провоцировать. Он ушёл в кабинет в соседней комнате, чтобы разобрать несколько докладов, и когда снова поднял голову, уже наступил вечер.
Он недолго постоял у окна, глядя на вечернюю зарю, погрузившись в раздумья, а затем направился в соседнюю комнату.
После еды гнев Минчжу почти утих, но видеть Чжао Ши ей по-прежнему не хотелось. Дни в календаре неумолимо приближались.
От скуки она возилась с цветами на подоконнике. Когда она срезала ножницами два молодых побега и услышала шаги Чжао Ши, инструмент едва не выпал у неё из рук.
Почему Чжао Ши в последнее время так свободен? То и дело заглядывает к ней в комнату. Разве он не должен скоро жениться? Какой смысл каждый день приходить и следить за ней?
Минчжу обернулась:
— Вы в последнее время не заняты?
— Более-менее, — ответил Чжао Ши.
Минчжу глубоко вздохнула. Вечером стало прохладнее, и смятение в её груди, казалось, немного улеглось.
Чжао Ши поманил её рукой, призывая подойти.
Минчжу не хотела, она опустила голову и промолчала.
Чжао Ши не разозлился на холодный приём, словно привыкнув к такому отношению. Будь это раньше, он, возможно, придрался бы к ней и обрезал бы её выросшие шипы.
У Минчжу не было никаких других мыслей, кроме надежды на его скорейший уход.
Но Чжао Ши, казалось, привязался к ней и несколько дней подряд ночевал в её комнате. Однажды он даже увидел огниво, припрятанное в ящике стола, чем не на шутку её напугал.
Однако, хоть Чжао Ши и оставался у неё, он больше её не трогал, что приносило ей немалое облегчение.
- В любом лекарстве есть доля яда (是药三分毒, shì yào sān fēn dú) — образное выражение, означающее, что любое лекарство имеет побочные эффекты и при избыточном употреблении может навредить. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
