Горячие пальцы Чжао Ши скользнули к её талии, он торопливо развязал мешающий пояс и легко приподнял подол её юбки.
Голова Минчжу коснулась подушки, но боли она не почувствовала. Очнувшись от оцепенения и ощутив приближение обжигающего дыхания, она подняла взор и встретилась с его холодными глазами. Сейчас они слегка покраснели, и в затуманенном страстью взгляде всё ещё читалась борьба.
Чжао Ши крепко сжимал её запястья, не давая пошевелиться. Ворот на её груди уже был в беспорядке. Понимая, что Чжао Ши сейчас не вполне осознаёт свои действия, она произнесла:
— Сначала поднимись.
Чжао Ши глубоко нахмурился, словно сдерживался на пределе возможностей, и голос его прозвучал так, будто он с трудом выталкивал слова из горла:
— Я не могу подняться.
Пылающий жар не унимался.
Тёмные зрачки мужчины были прикованы к её лицу. Даже сейчас, когда сознание почти помутилось под действием сильного снадобья, внешне он сохранял безупречную суровость. Его невозмутимый взгляд скользнул по её бровям и глазам, медленно переместился к губам. Он в упор смотрел на её влажные покрасневшие губы, его кадык дважды дёрнулся. Ладонью придерживая её затылок, он наклонился и припал к её алым, словно вишни, губам.
Дыхание смешалось, губы и зубы сплелись. Затяжной, полный нежности и тоски поцелуй невозможно было остановить.
Щёки Минчжу порозовели, глаза полуприкрылись. От поцелуя голова шла кругом. Своими тонкими руками она слегка упиралась в его грудь, крепко сжимая ткань одеяния. Несколько пуговиц на его верхней одежде незаметно расстегнулись. Лоб её покрылся испариной, пряди волос намокли. Она едва ли могла противостоять Чжао Ши.
Однако, вдоволь насладившись поцелуем, мужчина разжал пальцы. Капли пота медленно скатывались от его висков по контуру лица, а челюсть застыла жёсткой линией. Дыхание его было прерывистым.
— Чжу-Чжу, позови для меня тайи1.
Минчжу мгновенно пришла в себя и поспешно поправила одежду. Спустившись с постели, она обнаружила, что её волосы тоже в полном беспорядке, а шпилька из причёски давно куда-то завалилась. Лицо её всё ещё пылало необычным румянцем. Она растерянно кивнула и согласилась.
Глубокой ночью тайи привели в покои для сна наследного принца. После проверки пульса лицо врача помрачнело, он выглядел крайне обеспокоенным, словно столкнулся с неразрешимой задачей.
Одежда Чжао Ши к тому времени насквозь пропиталась потом, и он переоделся в чистое нижнее платье для сна.
— Есть ли противоядие? — спросил он.
Тайи в большом замешательстве смотрел на наследного принца. После долгих колебаний ему пришлось сказать правду:
— Ваше Высочество, это снадобье привезли из Западного края. Кроме… нет иного способа его нейтрализовать.
Кроме чего?
Кроме близости мужчины и женщины.
Это снадобье нельзя было назвать ядом в полной мере, оно не наносило большого вреда организму. Чтобы благополучно пережить его действие, требовалось лишь несколько раз предаться любовным утехам. В Западном крае это и вовсе не считалось отравой.
Чжао Ши махнул рукой:
— Я понял, возвращайся.
Тайи склонился в поклоне:
— Ваше Высочество, берегите себя.
У стоявшего подле евнуха от этих слов тревожно забилось сердце.
Наследный принц был человеком искушённым и, обнаружив действие снадобья, наверняка сразу понял, что это такое. То, что он велел пригласить тайи, явно имело под собой иные расчёты.
Стоявшая в стороне Минчжу тоже всё отчётливо слышала. Опустив голову, она притворялась безучастной, теребя пальцы, но в душе её воцарился хаос. Она думала о том, что же ей делать. Если Чжао Ши не совладает с собой и бросится на неё, стоит ли ей уклоняться?
Пока Минчжу терзалась сомнениями, Чжао Ши уже отослал из комнаты всех остальных. Казалось, даже воздух в помещении стал томительным и двусмысленным.
Минчжу чувствовала себя словно в сплетённой сети, откуда не было пути ни для бегства, ни для отступления.
Чжао Ши сдерживался так сильно, что едва не прокусил себе язык.
— Запри дверь на замок, — сказал он. — Я пойду спать в боковой павильон.
Минчжу невнятно что-то пробормотала, и на сердце у неё понемногу отлегло. Хорошо, что он не попросил её помочь. А как именно он собирается избавляться от действия снадобья, её уже не касалось.
Когда Чжао Ши ушёл, Минчжу тоже легла в постель. Укрывшись одеялом, она позвала зашедшую в комнату служанку и спросила:
— Принцесса уже вернулась?
Юная служанка честно покачала головой:
— Рабыня не знает, но вестей не было, так что принцесса, скорее всего, не вернётся.
Минчжу спросила:
— Где же она тогда заночует?
Служанка ответила:
— На задней горе есть обустроенные жилые покои, там имеется всё необходимое.
Минчжу с трудом успокоилась и произнесла:
— Хорошо, завтра я заберу ребёнка.
Она велела служанке погасить в комнате все свечи. Ночь сегодня была не самой ясной. Окна и двери закрыли, и в помещении стало так темно, что не было видно даже собственных пальцев.
Она лежала в темноте с открытыми глазами. Было уже поздно, но сон к ней совсем не шёл. Она ворочалась с боку на бок, никак не находя покоя.
Сменив позу и зажмурившись, Минчжу принялась считать, но чем больше считала, тем яснее становились мысли. В конце концов она просто села, обхватив одеяло, и открыла окно, чтобы немного подставиться под ветерок. В простом тонком одеянии с широкими рукавами, колышущимися на ветру, она походила на свежераспустившуюся белую розу, лепестки которой всё ещё покрыты туманной утренней росой.
Ночной ветер был слегка прохладным, и кожа на открытых участках тела вскоре остыла.
Минчжу вздохнула и снова плотно закрыла окно. При слабом свете она нащупала огниво и зажгла две красные свечи.
- Тайи (太医, tàiyī) — придворный врач в императорском Китае. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
