Сунь Хай поспешно сделал жест рукой, призывая её замолчать:
— Говори тише. В таком захолустье слухи разлетаются быстро. Не волнуйся и слушайся родителей: пока что обустраивайся здесь. Следствие по его делу ещё идёт, это не значит, что надежды совсем нет. Твой отец — не крупная рыба, но он — ключевое звено. Кое-кто хочет вытянуть из него сведения, поэтому на тебя тоже могут попытаться надавить. Ты должна была уехать. Цин Е, тебе нужно сохранять спокойствие.
На несколько секунд ветер коснулся сухих глаз Цин Е. Она потерла их и, словно в забытьи, тихо произнесла:
— План родителей… а разве у меня ещё есть мать?
Сказав это, она открыла дверцу и села в машину. Сунь Хай, глядя на её внезапно притихший вид, почувствовал, как сжалось сердце.
Он видел, как росла Цин Е. Она была лишь едва повзрослевшей девушкой. Всего три месяца назад умерла её родная мать, а теперь внезапно арестовали отца. Сунь Хай не мог представить, как рушится её мир и какие трудности ждут её впереди. Единственное, что он мог сделать, — это увезти её подальше от центра бури и лично передать в руки её тёти, чтобы потом вернуться и поставить всё на карту, рискнув всем в надежде на успех.
Весь остаток пути в салоне царило молчание. Цин Е, откинувшись на спинку сиденья, закрыла глаза. Ей больше не хотелось смотреть на улицы за окном. От неё веяло тяжёлой тоской, и Сунь Хаю тоже было не по себе.
Уездный городок был невелик. Расспросив дорогу, они через несколько минут нашли парикмахерский салон «Сюаньдао» («Остров сияния»). Сунь Хай припарковался, но не спешил выходить. Цин Е медленно открыла глаза и посмотрела на маленькую парикмахерскую, насквозь пропитанную духом провинциального пафоса. У входа непрерывно вращался красно-бело-синий трёхцветный цилиндр. Фасад был крошечным, а рядом стояли и болтали мужчина и женщина. У одного на голове красовалась нелепая «взрывная» завивка, другая была в широких брюках, которые считала верхом моды, — к её ремню тянулась декоративная цепь, похожая на собачью. Если бы к ним добавился ещё один человек, они могли бы прямо сейчас дебютировать как группа под названием «Помой-подстриги-высуши»1.
Цин Е молча смотрела на парикмахерскую с пассажирского сиденья, погружённая в странное оцепенение. Сунь Хай долго колебался, но всё же не выдержал:
— Сяо Е, если рассуждать здраво, твоё положение не так уж плохо. По крайней мере, здесь спокойнее, чем в Пекине. Никто из одноклассников не будет коситься на тебя из-за дел отца. Ты сможешь сосредоточиться на подготовке к выпускным экзаменам. Свой будущий путь тебе придётся прокладывать самой, верно?
Цин Е ничего не ответила и открыла дверцу. Сунь Хай выгрузил её чемодан. Услышав шум, из парикмахерской выглянули старики и старухи, и в тот же миг наружу выскочила женщина.
Ну… как бы это сказать. Первое впечатление, которое она произвела на Цин Е, было таким же сюрреалистичным, как и этот городок. Женщине явно перевалило за сорок, но она подвела глаза синими блестящими тенями, выкрасила волосы в огненно-рыжий и бежала к ним на туфлях с пятисантиметровой скрытой платформой. Остановившись перед девушкой, она окинула её взглядом с ног до головы и уточнила:
— Ты ведь Цин Е?
Цин Е промолчала. Стоявший рядом Сунь Хай поспешно отозвался:
— Вы — тётя Цин Е, Ли Ланьфан?
Цин Е ещё не успела разглядеть лицо Ли Ланьфан, как та внезапно с жаром обняла её. В нос ударил резкий запах дешёвых духов. Женщина взволнованно запричитала:
— Как же ты выросла! Когда тебе исполнился годик, я ездила в Пекин повидаться с тобой. Ты ведь меня совсем не помнишь?
«…»
Спасибо большое, а кто вообще помнит людей с годовалого возраста?
На лицо Ли Ланьфан было нанесено неизвестно сколько слоёв пудры. Когда она отстранилась, Цин Е увидела в отражении витрины, что её правая щека немного побелела от чужой косметики. Девушка поспешно стёрла след рукой. Ли Ланьфан с энтузиазмом потащила Цин Е внутрь. Оказавшись в помещении, Цин Е остолбенела: прямо в парикмахерской поставили стол для маджонга. И за ним сидела та самая легендарная тётя.
Партнёры по игре один за другим повскакивали со своих мест, с любопытством окружив их. Ли Ланьфан радостно провозгласила:
— Это моя племянница, приехала из самого Пекина. Посмотрите, какая красавица!
Игроки закивали:
— Ли-эр-цзе, у тебя, оказывается, есть родственники в столице? Что же ты раньше не говорила?
Ли Ланьфан выпятила грудь:
— Семья занимается крупным бизнесом, люди они непростые.
Цин Е нахмурилась и высвободила руку. Ли Ланьфан наверняка знала о беде её отца, но всё равно пускала пыль в глаза, что вызывало лишь отвращение.
Сунь Хай занёс чемодан и, отведя Ли Ланьфан в сторону, коротко переговорил с ней. Цин Е осталась стоять посреди салона. Те двое «стилистов», что были у входа, зашли внутрь и уставились на неё, выпучив глаза, будто никогда не видели женщин.
Когда «Маленький ангел» завернул за угол, Панху недоумённо ткнул пальцем:
— О? Р-разве это не тот автомобиль Mercedes-Benz? Почему он стоит у твоего д-дома?
Син У тоже удивился. Остановив «Маленького ангела», он бросил Панху:
— Пойду гляну.
…
Цин Е скользнула взглядом в сторону и увидела, как Сунь Хай всучил Ли Ланьфан пачку денег. Ли Ланьфан для приличия немного посопротивлялась, но деньги приняла, расплывшись в улыбке. Цин Е не слышала, о чём они говорили, до неё долетали лишь бесконечные заверения Ли Ланьфан:
— Не беспокойтесь, всё будет в лучшем виде.
За её спиной игроки в маджонг, указывая на неё пальцами, вели оживлённую дискуссию. Воздух был пропитан едким запахом краски для волос, под ногами валялись клочья чьих-то только что состриженных прядей. Цин Е нахмурилась, в душе внезапно вспыхнула беспричинная ярость. Сколько она себя помнила, она никогда не слышала, чтобы у её матери была сестра. Что это за чертовы родственники? Родня, купленная за деньги?
В этот момент дверь парикмахерской распахнулась. Цин Е обернулась и столкнулась взглядом с парой пронзительных глаз.
Автор хочет сказать:
Привет, Лао Юань пришла издалека, как и обещала. Не думала, что при нашей следующей встрече произойдут такие масштабные перемены. Дела в мире непостоянны2. Проснувшись сегодня утром, я вспомнила, как ещё месяц назад можно было свободно ходить по торговым центрам и с удовольствием есть в «Хайдилао». Сейчас кажется, что это было не в прошлом месяце, а давным-давно.
Такие беспрепятственные прогулки теперь кажутся роскошью, но мы должны держаться, потому что впереди нас ждёт свет.
Специальное уведомление:
Из-за влияния эпидемии рукопись книги о «невесте, воспитанной в семье будущего мужа», о которой сообщалось ранее, задерживается, поэтому я временно заменила её этой историей, материала по которой накоплено достаточно.
Эта книга будет интереснее, она более приземлённая, и дальше будет очень весело, сами увидите, привяжетесь намертво.
Надеюсь, что мои слова помогут вам пережить эти трудные времена, и мы вместе встретим зарю победы.
Лао Юань с вами. Оставляйте комментарии, по старой традиции каждый день буду раздавать «красные конверты», продолжаем зажигать!
- «Помой-подстриги-высуши» (洗剪吹, xǐ jiǎn chuī) — ироничное прозвище дешёвых парикмахерских и их работников, ставшее нарицательным для обозначения провинциальной безвкусицы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
