Это было близко, но Соня была готова действовать. Хотя приказы велели ей позволить Кано привести её к Шанг Цзуну, она бы разделалась с ним и Мориарти раньше, чем позволила бы пастуху погибнуть.
К счастью, Кунг Лао уступил, и кризис был предотвращен. Она сможет и дальше играть роль, которую создала для себя — роль мастера-преступницы Гилды Шталь.
Она смотрела на испуганные лица жителей деревни, выглядывавших из темных окон, пока они шли через Вуху. Она видела, как они боятся за благополучие Кунг Лао, видела, как он важен для них. Она задавалась вопросом, существует ли более великое чувство, чем осознание того, что ты столь благотворно влияешь на столько жизней.
Кунг Лао отвел банду в храм, где показал им огромную библиотеку в центре строения с вековой историей. Там Кано обвязал кожаный ремень вокруг шеи пастуха и прикрепил его к шее Мориарти, приказав прикончить мальчишку, если Кунг Лао сделает что-нибудь подозрительное.
— Если эта операция пройдет гладко, — сказал Кано священнику, — все останутся живы. Если нет, то пастух мигом это купит, а в ошейник влезет какой-нибудь другой житель деревни. У нас тут есть радио, так что я смогу поддерживать связь с тем, кого оставлю здесь. Капиш?
Кунг Лао сказал, что понимает, и пообещал Кано, что неприятностей не будет — хотя он снова призвал его тщательно обдумать то, что он намерен совершить.
— То, что вы планируете, — сказал священник, — поможет сделать Шанг Цзуна самым могущественным смертным на земле. Хуже того, я боюсь, что это проложит путь для прихода одного из самых могущественных бессмертных не с Земли — нечестивого Шао Кана и его демонских орд.
— Ты слишком много болтаешь, — ответил Кано со своей обычной проницательностью. — Захлопнись и расскажи мне про гору Ифукубе.
Затем Кунг Лао взял фонарь и поднялся по винтовой лестнице на балкон со свитками, который её окружал. Пока он просматривал рукописи на виду у предводителя банды, остальные сидели на циновке в центре зала, готовясь к трапезе, которую принесли монахи.
Прежде чем съесть поданный ему бульон, Кано заставил Чин Чина попробовать его. Мальчик поднес миску к губам и отхлебнул.
— Ну как ты? — спросил Кано, глядя на паренька, когда тот поставил миску.
— Теплее, — признался мальчик. — Бульон очень горячий.
— Я не об этом, тупица. Я о том, не отравлен ли он?
— Нет, сэр, — сказал мальчик.
Кивнув, Кано взял простую белую глазурованную керамическую чашу и жадно выпил.
— Разве что, — сказал Чин Чин, — повар использовал корень тойрех медленного действия, и в этом случае мы не узнаем до самого утра.
Красный глаз Кано впился в мальчика, словно лазерный луч. Он перестал пить.
— Ты шутишь?
— Нет, сэр, — ответил мальчик, искренне напуганный. — Я-я просто отвечаю на ваш вопрос.
Кано повернулся к Кунг Лао.
— Эй, проповедник, — сказал он. — Неужели кто-то из твоих людей настолько глуп, чтобы попытаться отравить меня?
Кунг Лао произнес:
— Мы учим здесь, что каким бы порочным ни был человек, убийство — это зло. В этих стенах вам не нужно опасаться какой-либо угрозы. Уж точно не со стороны кого-либо из нас.
Взгляд священника, казалось, задержался на Соне, хотя она и гадала, не померещилось ли ей это. Он никак не мог знать, кто она такая и зачем здесь находится. О ее задании знали только Лю Канг и ее начальник в Спецназе, полковник Дэвид Джордж.
Кано обдумал слова Кунг Лао и кивнул.
— Хорошее правило. Не дает свиткам покрыться дырками от пуль, которые пролетели мимо повара. А я уже был готов выйти наружу и вызвать у себя рвоту — не то чтобы этот суп на вкус не напоминал отраву. Чем вы его приправили — шерстью яка?
— Клювом фазана, — сказал Кунг Лао. — Когда мы вынуждены лишать жизни ради поддержания собственной, мы следим за тем, чтобы ничего не пропадало даром. Перья мы используем для набивки подушек, из когтей делаем письменные принадле…
— Эй, это здорово, — перебил Кано. — По-настоящему интересно. А теперь, как насчет той карты дороги к Ифукубе?
— Скоро будет, — ответил Кунг Лао.
Шнайдер фыркнул в свой бульон.
— Похоже на фильм с Бобом Хоупом, — сказал он. — На один из тех, что он снял с Бингом Кросби и Дороти Ламур.
— Заткнись, Шнайдс, — прошипел Кано. — Дай святоше сосредоточиться на его работе.
— Я не с ним говорил…
— Плевать мне, с кем ты там говорил, Шнайдс. Это отвлекает.
— А не заткнуться ли вам обоим, — выкрикнул Мориарти, стараясь перекрыть звук плеера Walkman в ушах. — Я музыку свою не слышу!
Кано метнул в него яростный взгляд, а затем в Шнайдера, но оба замолчали, когда их лидер поднес чашу с супом к губам.
Пока мужчины спорили, Соня вдруг осознала, что священник пристально смотрит на нее. В этот миг она почувствовала, как между ними пробежало нечто неосязаемое; что бы это ни было, ей казалось, будто он проник в ее мозг в поисках чего-то. И когда он, по-видимому, нашел искомое, его глаза улыбнулись, и он снова вернулся к своему свитку.
— Вот она, — сказал Кунг Лао, спускаясь по ступеням. — Карта, которую вы просили. Гора Ифукубе теперь известна как гора Ангилас. Она названа в честь археолога, который проводил многочисленные раскопки в пещерах на рубеже этого века.
— Спасибо за урок истории, — сказал Кано. — Почему бы тебе не пойти и не раздобыть себе какую-нибудь обувь, пока мы доедаем? Я хочу выдвинуться, как только мы закончим.
— Но по этой тропе не стоит идти в темноте, — произнес Кунг Лао. — Таится множество опасностей…
— Не переживай, — ответил Кано. — У нас есть фонари и куча пушек. Прорвёмся.
Кунг Лао сказал:
— Опасности, о которых я говорю, не вполне принадлежат этому миру. Вы вступаете в царство богов.
— Теперь это звучит как фильм со Стивом Ривзом, — заметил Шнайдер. — Или как «Ясон и аргонавты». Видел когда-нибудь?
— Ага, — сказал Кано, — и в кои-то веки я с тобой согласен. Давайте поторапливаться. — Допив свой бульон и поднимаясь, он добавил: — Мориарти, отдай Шнайдеру МК. Останешься здесь с Сенни, одним спутниковым телефоном, карабином и целой кучей патронов. Если с нами что-нибудь случится, превратите Вуху в свалку трупов.
— Понял, — отозвался Мориарти, передавая оружие Шнайдеру и забирая спутниковый телефон у Джим Ву.
Кано глубоко вздохнул и посмотрел на Кунг Лао.
— Никто из нас не молодеет, монах-наставник. Может, выдвинемся уже?
Кунг Лао позвонил в колокол, и когда появился один из монахов, священник попросил у него свою шляпу и сумку для свитка. Когда монах принес вещи, Кунг Лао осторожно уложил свернутую карту в сумку из бычьей кожи и перекинул её через плечо. Он надел заостренную шапку, кротко улыбнулся Чин Чин, а затем — всё так же босиком и в одном лишь халате — шагнул в прохладу ночи.
Следом за ним шли Кано с обнаженным ножом; Шнайдер, прижимающий М44 к боку; Джим Ву с рюкзаком, где лежали остатки их еды и второй телефон, — и Соня Блейд, чья рука лежала на ноже с электронным жучком в рукояти, а взгляд был прикован к священнику, который был далеко не так прост, как казалось.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
