Кто бы мог подумать.
Но если другие могли этого не ожидать, то она не имела права на подобные вздохи.
Оставалось лишь сказать: пусть Се Яньфан и был предупреждён, наследный принц всё же.
Единственным утешением служило то, что на этот раз наследник пострадал за пределами столицы, а значит, жители внутри города могли избежать части бедствий.
Однако невзгод всё равно было не миновать.
А-Лэ отправилась караулить у ворот, а Чу Чжао вместе со служанками принялась размещать людей, пришедших в Сад Чуэнь в поисках убежища.
Людей располагали снаружи, в укрытиях среди садовых камней — так, если злодеи ворвутся, чтобы грабить и жечь, у народа останется шанс спрятаться.
Здесь были и старые, и малые; были торговцы, которые не успели вернуться домой с ночных лотков; были и те, чьи лачуги загорелись от брошенных факелов. Они метались по улицам, где повсюду рыскали сражающиеся всадники, и в любой миг могли лишиться жизни. В такое время двери всех домов были наглухо заперты, и несчастным некуда было деться: ни в небо не взлететь, ни в землю уйти. К счастью, ворота Сада Чуэнь отворились и дали им приют.
Одна старушка взяла воду из рук Чу Чжао и дрожащим голосом поблагодарила.
Служанки перевязывали раненых.
Чу Чжао велела принести тюфяки и одеяла, чтобы старики и слабые могли сидеть и лежать с удобством. Пока она была занята делами, подошла Чу Тан со своими служанками.
Сёстры отошли в сторону, чтобы поговорить.
— Как дела дома? — спросила Чу Чжао. — Передай шу-шу и и-му, чтобы не паниковали. Ты присматривай за ними, а здесь я сама справлюсь.
Личико Чу Тан-гунян было бледным, она выдавила слабую улыбку:
— Не беспокойся, они… в порядке. Уже заперли дверь, что ведёт в Сад Чуэнь.
Чу Чжао и злилась, и хотела смеяться — это было вполне в духе Чу Ланя.
Домочадцы семьи Чу проснулись от кошмара. Поначалу они решили, что бесчинствуют разбойники, но Чу Чжао велела немедленно запереть ворота, никому не оставаться в комнатах и приготовить воду для тушения огня. А-Лэ зычным голосом приказала всем от мала до велика вооружиться — у кого не было оружия, те взяли мётлы и кочерги.
Действия Чу Чжао до смерти напугали родных. Чу Лань даже отчитал её, но вскоре обнаружилось, что шум снаружи напоминает разгул бандитов по всей столице: звуки схватки, тяжёлый топот копыт, истошные крики…
Дело принимало дурной оборот!
Чу Лань и Цзян-ши сразу же велели укрепить двери и окна.
Но в этот момент Чу Чжао вознамерилась открыть ворота и впустить взывающих о помощи людей. Чу Лань и Цзян-ши, разумеется, воспротивились, и тогда Чу Чжао увела своих людей в Сад Чуэнь.
Чу Лань и Цзян-ши не могли ей помешать, но в итоге заперли дверь, соединявшую их усадьбу с садом.
— А-Чжао, ты только не сердись, — тихо произнесла Чу Тан. — Ты же хорошо знаешь нрав де и нян, они очень робкие и напуганы.
Чу Чжао не собиралась тратить силы на гнев из-за них. Она спросила:
— А ты почему пришла? Здесь опасно. Почему не спряталась вместе с ними? Мои ворота могут открыться в любую минуту.
Чу Тан улыбнулась:
— Мне кажется, если я буду с тобой, мне будет спокойнее.
Чу Чжао усмехнулась, не слишком тронутая её доверием, но и прогонять сестру не стала.
— Я закупила много лекарств и хранила их в Саду Чуэнь. Возьми людей, разбери запасы на случай надобности, — распорядилась она.
«И впрямь, кто станет запасать столько лекарств без причины», — подумала Чу Тан, и ей стало ещё спокойнее. Она кивнула и собралась идти, но, вспомнив, что Чу Чжао готова открыть ворота в любой миг, всё же испугалась и не удержалась от слов:
— На самом деле отец не то чтобы совсем не помогает… Раньше к нам забежали люди через главные ворота, и отец их оставил. Просто сейчас снаружи слишком большой хаос, достойные люди перемешались с негодяями, и он боится, что если вбежит какой-нибудь злодей, случится беда.
Чу Чжао отозвалась:
— Понимаю. Не волнуйся, А-Лэ будет действовать по обстоятельствам.
Только тогда Чу Тан со спокойным сердцем ушла.
Чу Чжао осталась стоять на месте. Подул ночной ветер, заставив её вздрогнуть.
Что там сказала Чу Тан? Чу Лань оставил у себя тех, кто пришёл за помощью?
Разве Чу Лань из тех доброхотов, что находят радость в помощи ближним?
Невозможно!
Если он впустил людей, значит, на то была причина, по которой он не мог им отказать.
Кто же это пришёл?
Плотно закрытые двери и окна не могли заглушить царившую снаружи суматоху. Чу Лань стоял в комнате и, казалось, слышал не только крики, но и чувствовал запах крови.
Лицо его было мертвенно-бледным, фигура покачивалась. Сейчас ему следовало бы сесть или лечь, но смятение в душе заставляло его мерить комнату шагами.
Сделав круг, он бормотал:
— Беда, ох, какая беда.
Сделав ещё один круг, шептал:
— Шанс, какой шанс.
Он ходил туда-сюда, невнятно бормоча под нос, словно лишился души. Казалось, он будет бродить так вечно, пока в дверь не постучали.
Раздался негромкий стук. Для Чу Ланя он прозвучал подобно раскату грома. Вздрогнув, он выкрикнул:
— Кто там? — и тут же прошипел в ярости: — Я же говорил, никого не впускать!
За дверью раздался мягкий голос:
— Учитель Чу, это я, Сяо Сюнь.
В голове у Чу Ланя всё перемешалось. Сяо Сюнь? Кто это?
Человек за дверью не дал ему времени прийти в себя и пригласить войти. Он толкнул дверь и вошёл.
Только тогда до Чу Ланя дошло: Сяо Сюнь! Чжуншань-ван-шицзы!
Увидев вошедшего высокого юношу, окутанного в чёрный плащ, он не бросился радостно навстречу, как раньше. Напротив, лицо его исказилось, губы посинели, и он начал пятиться, пока не упёрся спиной в книжный шкаф.
— Дянься… — пролепетал он дрожащим голосом.
Сяо Сюнь не обратил внимания на его странную реакцию и ласково произнёс:
— Учитель Чу, не бойтесь. Я специально пришёл на помощь.
Прислонившись к шкафу, Чу Лань спросил:
— В… в чём помощь?
— Снаружи Третий принц и наследник затеяли бой, — сказал Сяо Сюнь. Не дожидаясь приглашения, он развязал плащ и сел. — Сейчас по всему городу убивают людей без разбора, учитель Чу наверняка об этом знает?
Не давая Чу Ланю вставить слово, он продолжил:
— Я привёл с собой людей. Учитель Чу может быть покоен, я обеспечу безопасность вашей семьи.
В иной ситуации Чу Лань должен был бы благодарить небо и землю за милость Сяо Сюня, но сейчас он стоял, прижавшись к шкафу, весь напряжённый, и лишь запинался:
— Многократно… благодарю Дянься.
Сяо Сюнь посмотрел на него и улыбнулся:
— Не стоит благодарности, это для меня честь.
Чу Лань выдавил подобие улыбки. Увидев, что Сяо Сюнь потянулся налить себе чаю, он понял, что как хозяину ему негоже вести себя подобным образом, и поспешно подошёл:
— Шинцзы, позвольте я, я сам.
Сяо Сюнь не стал настаивать и позволил Чу Ланю налить чаю.
— Учитель Чу, должно быть, сильно напуган? — промолвил он. — Всё произошло внезапно. В городе творится такое, а уж что за городскими стенами — и представить трудно. По улицам теперь не пройти, многие дома разорены.
Рука Чу Ланя, державшая чайник, дрогнула, чай пролился.
— Ужасно, просто ужасно, — пролепетал он. — Как же быть, как же теперь быть.
Сяо Сюнь легко вздохнул и посмотрел на дверь:
— Раз уж дело дошло до этого, остаётся лишь уповать на волю Небес.
После пары фраз Чу Ланю показалось, что он немного пришёл в себя. Он тоже присел и вслед за гостем вздохнул:
— Скорее бы рассвет.
Сяо Сюнь отхлебнул чаю. Напиток уже остыл, но он, не поморщившись, проглотил его и сказал:
— Когда рассветёт, всё уже не будет как прежде. Учитель Чу, — он пристально посмотрел на собеседника, — небо переменилось.
Чу Лань сжал кулаки и кивнул:
— Да, переменилось…
— Однако учителю Чу не стоит слишком беспокоиться, — добавил Сяо Сюнь. — Как бы ни менялось небо, я приложу все силы, чтобы обеспечить ваш покой.
Сердце Чу Ланя снова зашлось в бешеном ритме. Он вскочил и отвесил поклон:
— Дянься, вы так добры ко мне…
Сяо Сюнь кивнул, не сводя с него глаз:
— А почему, как вы думаете, я так добр к вам?
Чу Лань опешил:
— А?
В тусклом свете лампы юноша с лицом прекрасным, словно резная яшма, смотрел на него глубоким, таинственным взглядом.
— Чу Лань, — произнёс он. — Небо меняется. На этот раз настала не очередь твоего брата Чу Линя, а твоя — взойти по лестнице в небеса.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
