— Нет.
Он произнес это в высшей степени естественно и спокойно.
Как будто драка с Ло Хэ была совершенно беспричинной и вовсе не из-за нее.
Чжоу Вань замялась, еще раз внимательно осмотрела его лицо и, убедившись, что ран действительно нет, с облегчением выдохнула.
Лу Сисяо был в черной куртке, его фигура выглядела подтянутой и резкой; он повернулся, запер дверь и спустился по ступеням:
— Ты ужинала?
— Еще нет.
— Тогда вместе, — бесстрастно сказал Лу Сисяо. — С моими друзьями.
Чжоу Вань опешила, но Лу Сисяо уже зашагал прочь. Она тихо отозвалась и, прихрамывая, последовала за ним.
Стоя у ворот дома, Лу Сисяо снова вызвал такси.
Всю дорогу он молчал, казалось, его все еще клонило в сон; он откинул голову и отдыхал с закрытыми глазами. Чжоу Вань повернулась, чтобы посмотреть на него — в этом ракурсе линия его челюсти была плавной, тонкой и четко очерченной.
В этот же момент Чжоу Вань заметила на его шее кровавый след, почти полностью скрытый воротником. Его было плохо видно, но он определенно был там.
Должно быть, рана, полученная только что.
Чжоу Вань отвела взгляд; в этот миг ее переполняли невыразимые чувства.
Она уже и не помнила, каково это, когда за тебя кто-то заступается.
В памяти всплывал лишь один случай из начальной школы. Тогда детская припухлость еще не сошла с ее лица, кожа была белой, а глаза — большими; каждый встречный хвалил ее, говоря, что она похожа на куколку.
В классе был мальчик, который вечно задирал ее, чтобы привлечь внимание. Раз или два Чжоу Вань по доброте душевной не придавала этому значения, но позже он стал еще наглее: однажды на уроке физкультуры, во время прыжков в длину, он специально подставил ей подножку, из-за чего она упала и сильно ободрала ногу до крови.
Хотя она понимала, что ребенок не осознавал опасности своего поступка и в этом не было большого зла, это был единственный раз, когда Чжоу Вань видела Бабу в ярости.
Он не согласился на простое примирение с родителями мальчика и настоял на том, чтобы того перевели в другой класс, чтобы он больше не мог приближаться к ней и обижать ее.
Чжоу Вань стояла прямо за спиной Бабы; его широкие плечи дарили ей полное чувство безопасности.
Казалось, пока Баба рядом, ей нечего бояться.
Но жизнь всегда полна скитаний, словно только так можно доказать непостоянство и превратности судьбы.
Чжоу Вань не знала, когда привыкла сама обеспечивать себе безопасность и в одиночку противостоять бурям; ей и в голову не приходило, что, когда ей больно или обидно, можно рассказать об этом кому-то другому.
Пока Лу Сисяо своим нетерпеливым, раздраженным и холодным тоном не заставил ее выплеснуть обиду, не заставил признать, что ей больно.
……
Машина остановилась перед уличной закусочной.
Хотя заведение было старым и тесным, народу там было много.
Как только Лу Сисяо вышел из машины, кто-то его поприветствовал, но на полуслове, увидев позади него Чжоу Вань, осекся, кивнул и позвал:
— Сноха.
По сравнению с прежними легкомысленными подшучиваниями, это «сноха» прозвучало явно серьезнее.
Чжоу Вань оторопела и тоже слегка склонила голову перед человеком:
— Можешь называть меня просто по имени, Чжоу Вань.
— Да-да, конечно, сноха.
— …
Лу Сисяо мельком взглянул на нее и ничего не сказал.
Они вошли в отдельный кабинет. Внутри было человек десять-двенадцать — все известные хулиганы из средней школы Янмин. Вероятно, каждый из них получал выговоры и постоянно фигурировал в списках нарушителей дисциплины.
Чжоу Вань хотела сесть поближе к двери, но один из парней встал:
— Сноха, садись в глубине.
Лу Сисяо опустил глаза и негромко спросил:
— Куда сядешь?
Стол был слишком большим, свободного места в кабинете почти не оставалось, и чтобы пройти вглубь, многим пришлось бы подвинуться. Чжоу Вань не хотела никого беспокоить:
— Здесь нормально.
— Тут будут разносить блюда, — сказал Лу Сисяо. — Иди вглубь.
— …
Все один за другим встали, уступая дорогу. Чжоу Вань, тихонько повторяя «извините», прошла внутрь. Лу Сисяо сел рядом с ней.
Как только он сел, парень по соседству налил ему стакан спиртного.
Лу Сисяо окинул взглядом стол; напитков не было. Он повернул голову:
— Что будешь пить?
— Просто воды.
Он едва заметно нахмурился:
— Сок будешь?
— Мне все равно.
Как раз вошел официант, и Лу Сисяо сказал:
— Еще один стакан арбузного сока.
Блюда подавали одно за другим. Компания ела и болтала, не переставая чокаться стаканами. Лу Сисяо тоже прилично выпил; он пил быстро, по полстакана за раз.
Чжоу Вань искоса поглядывала на него: его лицо оставалось спокойным и бледным, без малейших признаков опьянения.
Заметив ее взгляд, Лу Сисяо повернулся и безмолвно вскинул бровь.
Чжоу Вань покачала головой:
— Ничего.
Он наклонился к ней и прошептал на ухо, обдав прохладным запахом алкоголя:
— Я спущусь расплатиться.
— Угу.
Стоило Лу Сисяо уйти, как зазвонил телефон Чжоу Вань. Это был Чэнь Ишэн.
Ее сердце екнуло: наверняка пришли результаты обследования бабушки.
Чжоу Вань вышла в уборную и ответила на звонок:
— Алло, Чэнь Ишэн.
— Ваньвань, пришли результаты обследования твоей бабушки, — сказал Чэнь Ишэн. — Я посмотрел: некоторые показатели из-за преклонного возраста бабушки очень нестабильны. С операцией могут возникнуть сложности.
Чжоу Вань застыла; ей показалось, что кровь отхлынула от лица, а руки стали ледяными.
— Почему? — Чжоу Вань с трудом выровняла дыхание и голос. — Вы же в прошлый раз говорили, что у бабушки хорошие показатели здоровья и возраст не такой уж критический, так что с операцией проблем быть не должно.
Чэнь Ишэн помедлил, слова давались ему с трудом:
— В этот раз проверили несколько новых показателей, и данные неутешительны.
Чжоу Вань молчала, в ее голове была пустота.
Чэнь Ишэн мягко попытался ее утешить:
— Ваньвань, состояние бабушки все время было стабильным, а операция — это риск. На самом деле продолжать нынешнее лечение — более надежный путь.
Силы покинули Чжоу Вань. Прислонившись спиной к стене, она медленно сползла вниз и села на корточки.
Она больше не могла сдерживать рыдания, крупные слезы катились из глаз. Она закрыла лицо руками:
— Но если лечить только так… сколько еще лет бабушка сможет пробыть со мной?
На этот раз Чэнь Ишэн промолчал.
На поздних стадиях уремии возникает множество осложнений, и никто не может точно сказать, сколько еще удастся прожить.
Звонок завершился, телефон упал на пол. Чжоу Вань обхватила колени и, глубоко уткнувшись лицом в сгибы локтей, горько разрыдалась.
Ведь раньше Чэнь Ишэн говорил ей, что у бабушки крепкий организм и есть огромный шанс на полное выздоровление благодаря операции по пересадке.
Чжоу Вань слишком рано поверила в то, что бабушке действительно можно сделать операцию.
Но в этот момент она поняла: в беде страшнее всего не бесконечные трудности, а искра надежды, гаснущая в одно мгновение.
Она действительно думала, что увидела надежду, действительно верила, что бабушка сможет прожить еще много лет в добром здравии; она даже планировала, как после поступления в университет заберет ее с собой в новый город.
И вот сейчас все эти надежды окончательно рухнули.
А ведь она даже попросила денег у Го Сянлин и получила сто пятьдесят тысяч.
Ради этой несуществующей надежды она опустилась на дно, стала плохим человеком.
Она стала той, кем меньше всего хотела быть; раньше она еще могла убеждать себя, что всё это ради бабушки.
Но теперь надежда угасла, и она по-настоящему рухнула в эту грязную трясину. Клеймо греха глубоко отпечаталось на ней, и пути назад уже не было.
Все эти дни ее осторожных шагов, лицемерия и расчетов оказались напрасными.
Ей больше не нужны были оставшиеся сто пятьдесят тысяч, как не нужно было больше изо всех сил пытаться добиться внимания и любви Лу Сисяо.
*
Когда Чжоу Вань вернулась в кабинет, она уже выглядела как прежде: не было и следа слез, лишь вся ее фигура словно стала еще более поникшей и тяжелой.
Лу Сисяо еще не вернулся.
Чжоу Вань вернулась на свое место. Садясь, она случайно задела стакан, и остатки арбузного сока выплеснулись, намочив ей брюки.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
