Чжоу Вань проработала в редакции газеты несколько дней и обнаружила, что такая работа ей действительно нравится больше. Хотя она была более напряженной и утомительной, часто требовала выездов и сверхурочных, такая работа давала ей ощущение смысла.
В выходные Чжоу Вань вместе с Лу Сисяо поехали на машине навестить ту самую бабушку, у которой она в прошлый раз брала интервью. По дороге Чжоу Вань купила мяса, овощей и продуктов быстрого приготовления.
У входа во двор сидела маленькая девочка лет семи-восьми. Она была чистенькой и очень милой, но одежда на ней сидела плохо — была великовата; видимо, это были старые вещи, отданные соседями.
— Должно быть, это внучка той бабушки, — сказала Чжоу Вань Лу Сисяо.
— Угу, — он остановил машину. — Сначала зайдём и посмотрим.
Чжоу Вань помедлила, а затем приблизилась к нему и тихо сказала:
— Ты можешь подождать меня в машине.
Хотя в прошлый раз они помогли бабушке прибраться, в доме долго не было настоящего ремонта: потолок и стены с годами почернели, и там стоял специфический неприятный запах.
Лу Сисяо не был патологическим чистюлей, но всё же он никогда раньше не бывал в подобных жилищах и мог почувствовать себя неуютно.
Лу Сисяо посмотрел на неё, усмехнулся и взъерошил ей волосы:
— Ты что, считаешь меня бумажным?
Он вышел из машины, открыл багажник и достал привезённые ими вещи: одеяло, костыли и прочее.
Чжоу Вань хотела помочь донести, но он её остановил, так что ей пришлось взять лишь пакет с овощами с заднего сиденья.
Она подошла к девочке, наклонилась и улыбнулась:
— Малышка, твоя бабушка дома?
— Да, — девочка развернулась и побежала в дом, громко крикнув: — Бабушка!
Старушка ещё помнила Чжоу Вань. Увидев её, она охнула и, с трудом переставляя ноги, вышла навстречу:
— Ой, деточка, что же ты снова пришла? Тебе ведь так далеко ехать!
— Я приехала навестить вас, — Чжоу Вань, прищурив от улыбки глаза, помогла отнести продукты на кухню.
Старушка была растрогана до слёз. Она сжала руки Чжоу Вань и без конца благодарила, повторяя, чтобы та больше не привозила так много вещей, ведь ей неловко принимать такие дары.
— Моя собственная бабушка, будь она жива, была бы примерно вашего возраста, — сказала Чжоу Вань. — Глядя на вас, я вспоминаю её. Если я могу сделать вашу жизнь хоть немного уютнее, мне и самой на душе становится спокойнее.
Старушка похлопала Чжоу Вань по тыльной стороне ладони:
— Прими мои соболезнования, деточка. У тебя такая добрая душа, твоя бабушка на небесах наверняка радуется за тебя.
Чжоу Вань с улыбкой покачала головой:
— Надеюсь.
…
Девочка поняла, что этот брат и сестра пришли им помочь. Она взяла Лу Сисяо за руку и усадила на стоящий у входа стул:
— Брат, присядь пока.
Лу Сисяо послушно сел.
Деревянный стул был очень низким, и он со своим высоким ростом и длинными ногами смотрелся на нём несколько нелепо.
— Сколько тебе лет? — спросил он.
— Семь. Я в первом классе.
Лу Сисяо посмотрел на учебник китайского языка, лежащий на табуретке рядом, и вскинул бровь:
— Хорошо учишься?
— Нормально, — ответила девочка.
— Учись прилежно. Заработаешь в будущем денег и обеспечишь бабушке хорошую жизнь, — сказал Лу Сисяо.
Девочка замолчала. Она присела на корточки и, опустив голову, начала водить пальцем по земле:
— У бабушки здоровье плохое. Я боюсь… что, пока я смогу зарабатывать деньги, бабушка уже уйдет.
Ресницы Лу Сисяо дрогнули.
Он вспомнил Чжоу Вань, безмолвно переживавшую срыв в той темной, наполненной запахом газа комнате.
Хотя девочка была еще мала, говорят, что дети бедняков рано становятся хозяевами в доме. Она была гораздо взрослее своих сверстников.
— На самом деле, я не хочу больше учиться, — сказала девочка. — Каждый семестр нужно платить несколько сотен юаней, а бабушка, когда болеет, жалеет денег на больницу. Если бы… тогда мой папа не подобрал меня, было бы лучше.
— …
— Если бы папа не принес меня домой, ему не пришлось бы так тяжело работать, и, может быть, он не умер бы от кровоизлияния в мозг. И бабушке не пришлось бы сейчас оставаться без присмотра, да еще и тратить силы на заботу обо мне.
Пока девочка говорила, её глаза постепенно покраснели.
— Брат, ты можешь пообещать мне одну вещь?
Лу Сисяо совершенно не умел справляться с такими сценами. Он опустил взгляд и смягчил голос:
— Какую?
— Присмотри за бабушкой в будущем хоть немного, хорошо?
Лу Сисяо слегка нахмурился.
— Я с самого начала была подброшенной обузой, везде буду только мешать другим. Если я уйду, бабушке станет легче жить, — всхлипывая, произнесла девочка.
Лу Сисяо опешил:
— Куда же ты собралась уходить?
— Куда угодно, — ответила девочка. — Все равно, если бы папа меня не подобрал, я бы, наверное, давно замерзла той зимой.
Такие слова совсем не походили на то, что должен говорить маленький ребенок.
Но именно об этом она думала последние два года после смерти отца. Она не хотела быть обузой, и уж тем более не хотела становиться обузой для бабушки. И отец, и бабушка были её благодетелями, и она не могла отплатить злом за добро.
Сегодняшнее солнце резало глаза.
Лу Сисяо сощурился, видя в этой маленькой девочке тень прежней Чжоу Вань.
После смерти Чжоу Цзюня Го Сянлин видела в ней лишь обузу, лишний груз, и бросила её, уйдя из дома. С тех пор Чжоу Вань и бабушка жили, полагаясь только друг на друга.
Когда Лу Сисяо познакомился с ней, она уже подрабатывала, чтобы заработать на жизнь, но в момент смерти Чжоу Цзюня ей было всего десять. Она, как и эта девочка, прошла через время полного бессилия. Здоровье бабушки становилось всё хуже, а она ничем не могла помочь, чувствуя себя гирей на ногах старушки, из-за которой та от усталости не могла сделать и шага.
Лу Сисяо вдруг начал понимать, почему у Чжоу Вань такой характер.
Почему она привыкла выбирать бегство.
Почему тогда она смогла уйти так легко и непринужденно.
Возможно, для неё это даже не было бегством — это было стремлением дать ему возможность жить лучше.
Девушка заставляла себя действовать самым рациональным и зрелым способом, чтобы найти оптимальное решение. Она считала себя обузой, грузом и могла только вычеркнуть себя из его жизни, чтобы он мог беспрепятственно идти вперед.
Прямо как те слова, что Чжоу Вань сказала ему на «Глазу города».
Она столкнулась с этими переменами в слишком юном возрасте.
Лу Сисяо не знал, что Го Сянлин делала с ней в те годы и сколько ужасных слов ей наговорила, раз у такой Чжоу Вань могли возникнуть мысли о мести, и раз она выросла с таким сложным характером.
Сердце Лу Сисяо внезапно захлестнули необъяснимые чувства.
Как же ему хотелось вернуться в прошлое, познакомиться с Чжоу Вань пораньше, встать с ней плечом к плечу пораньше и сказать той маленькой Чжоу Вань: «Ты никогда не была обузой, ты моё единственное и неповторимое сокровище».
Мужчине стало больно глазам от яркого солнца, и он прижал ладонь к векам.
Он снова посмотрел вниз на девочку, сидящую перед ним на корточках.
— Нет, — тихо сказал он. — Если ты вот так уйдешь, бабушка останется совсем одна, и ей будет очень грустно.
Девочка подняла голову. Её глаза были большими, ясными и чистыми.
— Не беспокойся об учебе, — сказал Лу Сисяо. — Бабушка будет счастлива, видя, что ты хорошо учишься. Твою будущую плату за обучение брат возьмет на себя.
Девочка опешила и замахала руками:
— Нет-нет, брат, то, что вы пришли помочь бабушке, уже очень хорошо. Вам не нужно делать это для меня, правда.
— Всё в порядке, — Лу Сисяо слегка погладил её по волосам. — Считай, что брат дает тебе в долг. Когда в будущем заработаешь денег, вернешь мне.
…
Чжоу Вань вышла, закончив нехитрую уборку в доме, и застала эту картину.
Ярко сияло солнце. Лу Сисяо сидел на низком деревянном стуле, слегка наклонившись вперед и с улыбкой разговаривая с девочкой. Его лицо выражало нежность и терпение, но в зрачках, казалось, скрывалось слишком много невысказанных чувств.
Чжоу Вань улыбнулась и подошла к ним:
— Лу Сисяо.
— Угу, — Лу Сисяо поднялся.
Приближалось время обеда, они не стали долго задерживаться в гостях и, перекинувшись еще парой фраз, собрались уходить.
Сев в машину, Чжоу Вань повернула голову и с улыбкой спросила:
— Раньше я не замечала, тебе что, очень нравятся дети?
— Большинство детей мне не нравятся.
Чжоу Вань вспомнила, как давным-давно они вместе ходили в парк аттракционов, и Лу Сисяо, катаясь на бамперных машинках, довел одного ребенка до слез.
Вспомнив о прошлом, она невольно рассмеялась.
Лу Сисяо взглянул на неё:
— Чему смеёшься?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
