Се Яньлай стоял перед входом во дворец внутренних покоев. Только он собрался просить стражу из запретной гвардии доложить о своём прибытии, как несколько евнухов, завидев его, радостно поспешили навстречу.
— Цзю-гунцзы пришёл! — воскликнули они. — Просим, проходите скорее.
Окружённый слугами, Се Яньлай вошёл внутрь. В ярко освещённом зале он сразу увидел Чу Чжао, которая сидела за столом и делила поздний ужин с Сяо Юем.
Заметив Се Яньлая, Чу Чжао с улыбкой произнесла:
— А-Цзю пришёл.
Сяо Юй тоже посмотрел на него и позвал:
— Дядя.
Се Яньлай склонился в поклоне:
— Дянься.
— Ты уже ел? — спросила Чу Чжао, указывая на место рядом. — Садись, перекуси с нами.
Сяо Юй согласно закивал:
— Дядя, поешь с нами.
Се Яньлай взглянул на Чу Чжао и ответил:
— Ваш покорный слуга обеспечивает порядок в столице, потому с питанием всё в срок. Маленькому Дянься не о чем беспокоиться.
Сяо Юй был ещё ребёнком; он понял, что Се Яньлай отказался, но не совсем осознал причину, а потому вопросительно посмотрел на Чу Чжао.
Чу Чжао всё поняла: Се Яньлай порицал её — неужели его вызвали ради такой мелочи, как еда и питьё?
— Се-гунцзы, — заговорила она, — я позвала тебя, потому что нам с А-Юем нужно тебе кое-что сообщить.
Се Яньлай хмыкнул:
— Маленький Дянься, я слушаю ваши распоряжения.
Чу Чжао окинула взглядом присутствующих:
— Ступайте.
Евнухи и служанки, отозвавшись покорным «слушаемся», плавно, подобно воде, покинули зал. В помещении остались только они втроём.
— То, что я скажу, пока должно оставаться в тайне, — произнесла Чу Чжао. — Об этом знают лишь немногие.
Стоило ей договорить, как фениксовые глаза юноши напротив сузились, и он отступил на шаг с таким видом, будто заранее знал, что ничего хорошего не услышит.
Она не сдержалась и прыснула со смеху.
Се Яньлай молча смотрел на неё. С самого входа он величал её не иначе как «маленький Дянься», и голос его звучал почтительно, но выражение лица и вся поза оставались прежними — в них не было ни капли истинного почтения.
Чу Чжао перестала смеяться. Она посмотрела на Сяо Юя, затем на Се Яньлая и серьёзно объявила:
— Его величество намерен даровать брак мне и маленькому Дянься…
Се Яньлай полагал, что встреча с Чу Чжао у городских ворот стала самым большим потрясением в его жизни, но не ожидал, что спустя всего день и ночь услышит нечто столь невообразимое.
— Чу Чжао, ты!.. — невольно выкрикнул он.
Что за вздор она несёт!
Он перевёл взгляд на Сяо Юя. Этому ребёнку всего шесть лет!
Сяо Юй встал, его лицо было крайне серьёзным:
— Дядя, это правда. Императорский дед велел Чу-цзецзе выйти за меня замуж.
— Да что ты, ребёнок, понимаешь! — с раздражением бросил Се Яньлай и, указав на Чу Чжао, скомандовал: — А ты иди сюда.
Он развернулся и отошёл к колонне.
Чу Чжао вполголоса успокоила Сяо Юя:
— Твой дядя просто напуган, я пойду и всё ему объясню. — Она пододвинула к мальчику чашку с рисом. — А ты пока ешь.
Сяо Юй кивнул. Хотя он ещё плохо понимал, что такое женитьба и пожалованный брак, он знал: это значит, что Чу-цзецзе навсегда останется с ним. Ему больше нечего было бояться.
Мальчик склонил голову и принялся уплетать рис за обе щеки.
Се Яньлай замер за колонной, дожидаясь подошедшую девушку.
— Чу Чжао, — прошипел он сквозь зубы, — ты хоть понимаешь, насколько это нелепо? Ему шесть лет!
Чу Чжао протянула руку, прикинула что-то и ответила:
— Я старше маленького Дянься на семь лет. — Она коснулась своего лица. — Пройдёт десять лет, А-Юй вырастет, будет в самом расцвете сил, а я — годы долги, красота увяла.
Она посмотрела на Се Яньлая, и в её глазах заплясали искорки.
— Значит ли это, А-Цзю, что ты за меня переживаешь?
Се Яньлай пожалел, что не присел выпить чаю — иначе сейчас он бы непременно выплюнул его в лицо этой несносной девчонке.
Ему оставалось лишь сердито ткнуть пальцем в сторону Чу Чжао.
— Не заговаривай мне зубы своими маслеными речами и скользким языком, — прошептал он, сделав глубокий вдох, чтобы не поддаваться на её провокации. — Это из-за тех войск? Поэтому его величество решил пожаловать брак?
Взгляд юноши стал глубоким.
Всю ночь он водил эти отряды, охраняя дворцовые ворота и подавляя мятеж в городе, а затем встал лагерем у четырёх главных ворот столицы. Он уже прекрасно понимал, что эти воины не принадлежат ни к запретной армии, ни к столичному гарнизону.
Кто мог подумать, что в столице скрывается такая сила, подчиняющаяся Чу Линю — человеку, который находится далеко в пограничном округе и чьё имя в столице почти забыто.
Если бы об этом знали раньше, наследный принц и Третий принц наверняка не посмели бы действовать столь опрометчиво. Или, вернее сказать, они бы сначала схлестнулись в борьбе за право обладать этой армией.
И вот теперь император внезапно жалует брак маленькому Дянься и Чу Чжао. Должно быть, всё ради этих войск.
Чу Чжао видела, насколько он проницателен. Улыбнувшись, она сказала:
— Это войска его величества.
Се Яньлай презрительно хмыкнул и вскинул брови:
— Но управляет ими твой отец.
Чу Чжао кивнула:
— Именно так. По правде говоря, я и сама об этом не знала. — Её глаза восторженно блеснули, и она сделала шаг навстречу Се Яньлаю. — Лишь вчера, когда Ци-гунгун и Чжун-шу встретились и заговорили об этом, я узнала, что в руках моего отца находится войско, подвластное только ему и императору. Эти люди повсюду — в пограничном округе, в столице, они скрываются среди простых жителей и ждут приказа моего отца.
Хотя они виделись мельком прошлой ночью, лишь сейчас им представилась возможность поговорить подробно. Чу Чжао выложила всё на одном дыхании:
— Именно из-за положения моего отца Ци-гунгун привёл маленького Дянься в наш дом. Чжуншань-ван-шицзы не знал о существовании тайного войска, но догадывался, что мой отец — личность непростая, а потому следил за нашей усадьбой. Проведав о маленьком Дянься, он пытался убедить моего дядю убить его.
Услышав это, Се Яньлай инстинктивно огляделся. Чу Чжао наверняка больше никому об этом не рассказывала. Чу Лань — её родной дядя, но он вступил в сговор с Чжуншань-ваном и замыслил убийство. Даже если Чу Чжао спасла маленького Дянься, роду Чу не избежать позора и обвинений.
Это было крайне опасное дело, о котором посторонним знать не следовало.
Но тут же он нахмурился: не хочешь говорить другим — не говори и мне! Он вовсе не желал этого знать! Какое ему дело!
— Хватит, замолчи, — он предостерегающе поднял руку. — Раз ты понимаешь, что это армия императора, то должна осознавать: его величество пошёл на такой шаг лишь от безысходности. А дела, рождённые безысходностью, никогда не кончаются добром. Тебе лучше не искать неприятностей на свою голову.
Он слегка повернулся и через колонну посмотрел на ребёнка, увлечённо евшего за столом.
— Супруга шестилетнего наследника… Что подумают люди в Поднебесной?
Народ решит, что это абсурд, а чиновники — что это борьба за власть.
— Ты думаешь, это великая честь?
Конечно, в этом не было ничего почётного. В условиях, когда принцы убивают друг друга, а в государстве царит смута, даже супруге взрослого наследника не позавидовали бы. В прошлой жизни она была глупа, многого не понимала, и некому было её предостеречь.
Она посмотрела на Се Яньлая и улыбнулась:
— Спасибо, что беспокоишься обо мне.
Неужели эта девчонка совсем его не слышит? Кто о ней беспокоится! Се Яньлай нахмурился:
— Я о себе беспокоюсь.
Чу Чжао прыснула со смеху:
— Чтобы я не называла тебя дядей?
Се Яньлай одарил её ледяным взглядом.
Чу Чжао нисколько не испугалась — чего ей бояться, она видела его и тогда, когда он был готов убить её. Слегка кашлянув, она произнесла:
— Се Яньлай, это не император настоял на нашем браке.
Она подняла глаза на юношу.
— Это я вынудила его величество даровать мне этот брак.
Се Яньлай застыл. Оказывается…
Было ли это неожиданно? И да, и нет.
Он смотрел на девушку перед собой и видел ту самую А-Фу, которую встретил на почтовой станции — с виду жалкую девчушку, которая на деле верховодила всеми событиями.
— Из-за тех войск? — спросил он.
Слова были те же, что и прежде, но смысл теперь вкладывался иной.
— И да, и нет, — тихо ответила Чу Чжао. — Как я уже сказала, это армия императора. Если его величества не станет, она исчезнет. Чтобы управлять ею, нужен император. Поэтому маленький Дянься обязан взойти на престол.
В том, что старший императорский внук должен унаследовать трон, не было ничего удивительного — так велел долг.
Се Яньлай молча смотрел на неё, понимая, к чему она клонит.
Чу Чжао не отводила взгляда:
— Чтобы маленький Дянься удержался на этом месте, а мы с отцом могли уйти в целости и сохранности, я обязана стать супругой наследного принца.
Се Яньлай усмехнулся и, отступив на шаг, сложил руки в почтительном жесте:
— Чу-сяоцзе всё продумала, она обладает отвагой и находчивостью. Восхищён. Видно, я зря беспокоился.
Это он снова разозлился от стыда, раз принял такой изысканно-вежливый вид. Чу Чжао, поджав губы, улыбнулась и, глядя на него, произнесла:
— Император скоро объявит об этом деле, но я сначала скажу тебе, чтобы не напугать тебя.
Се Яньлай хмыкнул:
— Какое это имеет ко мне отношение? С чего бы мне пугаться? Чу-сяоцзе излишне беспокоится.
Чу Чжао ответила:
— Я вовсе не беспокоюсь, я просто хотела сказать тебе.
Девушка смотрела на него; её глаза были большими и яркими, а выражение лица — серьёзным.
Се Яньлай сделал ещё один шаг назад.
Это слово «хотела» как-то пугало.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
