Ци Лэюнь терзалась от волнения и беспокойства. Она не смела поднять головы, чтобы осмотреться, и не решалась заговорить с стоявшими вокруг девушками, изнывая в ожидании перед дворцовыми покоями.
— Почему нас всё ещё не впускают? — шёпотом спросила она мать, не в силах скрыть тревоги. — Неужели меня наказывают нарочно?
Совсем как дома, когда она совершала оплошность: бабушка любила позвать её к себе, а затем не обращать внимания, заставляя стоять у дверей.
Ци-фужэнь, хоть и пугала дочь совсем недавно, при виде её побледневшего личика невольно смягчилась:
— Императрица не станет заниматься такой скукой, она ведь не ребёнок.
Она имела в виду, что даже если Чу Чжао ещё дитя, теперь, заняв престол, она не может позволить себе ребячество. Если бы это было не так, титулованные особы стали бы смотреть на неё свысока.
Её статус императрицы и без того вызывал у многих сомнения, порождая множество недобрых домыслов.
Пока мать и дочь переговаривались вполголоса, евнух зычно провозгласил, что императрица восходит на трон и дарует аудиенцию именитым дамам.
Собравшись с мыслями, гостьи одна за другой вошли во дворец императрицы, следуя друг за другом, подобно череде рыб1.
Внутри застыли ряды евнухов и служанок, а на троне, окружённом драгоценными опахалами и курильницами, восседала девушка с кроткой улыбкой на лице.
Рядом с ней уже стояла другая особа. Раньше её никто не знал, но теперь всем было известно — это старшая двоюродная сестра императрицы.
— Желаем императрице тысячи лет жизни! — хором произнесли собравшиеся, опускаясь на колени для земного поклона.
Сверху раздался звонкий и чистый девичий голос:
— Восстаньте, освобождаю вас от церемоний.
Дворцовые служанки входили одна за другой, уставляя столы изысканными яствами, но знатные дамы не могли просто сесть и наслаждаться угощением. Сначала нескольких жён хоу пригласили к императрице. После короткой беседы им было позволено занять места, а затем по очереди стали вызывать и остальных.
— Я прибыла в столицу поздно и ещё совсем юна, поэтому не знакома с вами, — с улыбкой произнесла Чу Чжао. — Сегодня я хотела бы увидеться с каждой.
Жёны хоу, уже занявшие свои места, с улыбками указывали на подходивших дам, представляя их: из какой они семьи, как их фамилии и имена. Чу Чжао обменивалась с каждой парой слов.
Наблюдая за этим, Ци Лэюнь чувствовала и страх, и предвкушение. Ждать пришлось долго — из-за невысокого чина её отца очередь наконец дошла до них. Ци-фужэнь, поднимаясь, снова предостерегающе взглянула на дочь и лишь после этого в смятении двинулась вперёд.
Издалека она видела, что девушка улыбается, а вблизи заметила её ясные глаза и белоснежные зубы. Чу Чжао держалась непринуждённо и благородно. Несмотря на юный возраст, она не казалась неопытной или наивной, и никто не посмел бы смотреть на неё с пренебрежением — возможно, виной тому было её величественное облачение.
Ци-фужэнь склонилась в поклоне, называя себя.
Жёны хоу только собирались представить её, как Чу Чжао заговорила первой:
— Эту гостью я знаю. Мы с Ци-сяоцзе раньше вместе озорничали.
Услышав это, дамы сначала замерли от неожиданности, а затем невольно прыснули со смеху. О каком именно «озорстве» шла речь, все прекрасно понимали — Литературное собрание в саду Чуэнь было у всех на слуху.
Ци Лэюнь просияла, её брови взлетели от радости, а лицо так и сияло. Она в восторге едва не бросилась вперёд, но, к счастью, мать вовремя прижала ногой край её юбки.
— Вы… вы ещё помните? — запинаясь, вымолвила она, глядя на Чу Чжао.
Девушка в золотом венце с драгоценными камнями восседала на троне, подобно величественному изваянию в храме, торжественная и прекрасная. Но вдруг она подмигнула, и в тот же миг в её глазах словно рассыпались искры звёзд:
— Ци-сяоцзе, о чём ты? Разве у меня настолько плохая память? Я ведь не забыла, что ты проигрывала мне чаще.
Ци Лэюнь густо покраснела. Ей хотелось и рассмеяться, и возразить, но в конце концов она выдавила:
— Я… я буду усердно учиться, чтобы в будущем… снова… помериться силами с вами, императрица.
Чу Чжао улыбнулась:
— Хорошо.
Затем она перевела взгляд на Ци-фужэнь, и её улыбка вновь стала чинной и достойной:
— Ци-фужэнь прекрасно воспитала дочь.
Та поспешно поклонилась в благодарности:
— Императрица слишком добра в своих похвалах.
Чу Чжао больше ничего не сказала и лишь кивнула. Ци-фужэнь вместе с дочерью отступили, а когда они отошли, императрица вновь обратилась к жёнам хоу:
— Я с детства росла без матери в пограничном округе, и у меня не было сестёр. Приехав в столицу, я очень обрадовалась, обретя подруг. Я счастлива встретиться с ними снова после пережитых бедствий. Прошу вас, не смейтесь над моей сентиментальностью.
Как они могли! Иметь такую памятливую императрицу — большая удача. Жёны хоу одна за другой поднялись с мест:
— Вы напрасно беспокоитесь.
— Именно благодаря вашему мужеству, императрица, многим удалось избежать беды.
Чу Чжао посмотрела на Чу Тан:
— Теперь я во дворце, и дома осталась лишь сестра. Дядя и тётя нездоровы, поэтому в будущем я надеюсь, что вы, уважаемые дамы, присмотрите за моей старшей двоюродной сестрой.
Чу Тан поклонилась жёнам хоу. Те поспешили ответить на поклон и, подхватив её под руки, пригласили к столу. Чу Тан не стала отказываться и с улыбкой последовала за ними.
Благодаря этим разговорам атмосфера во дворце стала непринуждённой и радостной. Одна из девушек даже набралась смелости подняться, чтобы поднести императрице чай, и дрожащим от волнения голосом спросила:
— Будет ли императрица и впредь устраивать литературные собрания?
Чу Чжао ласково ответила:
— Разумеется. И тогда мы выберем первую среди женщин2, чтобы жаловать ей чины и титулы.
Услышав это, девушки в зале дружно зашумели. Ци Лэюнь и вовсе подпрыгнула на месте:
— Да, да! — Она даже не обратила внимания на мать, которая щипала её за ногу.
Дамы с улыбкой и беспомощностью смотрели на них, не в силах противиться этому веселью. В глубине души они и сами были взволнованы: если бы девушка из их семьи была признана первой в императорском дворце, это принесло бы великую славу всему роду.
Пока они смеялись и переговаривались, в зал с улыбкой вошёл Ци-гунгун.
— Императрица, — произнёс он. — Его Величество заканчивает дела и просит вас прийти.
Пока императрица давала пир, император принимал высших чиновников и знатные семейства в переднем зале. При этих словах в покоях воцарилась тишина. Дамы собирались откланяться, но увидели, что Чу Чжао поднялась с места.
— Что ж, тогда вы все последуете за мной, чтобы предстать перед Его Величеством.
Когда титулованные дамы вслед за Чу Чжао вошли в передний зал, там уже получили известие об их прибытии. Правую сторону зала освободили, уступая место женщинам.
Мужчины и женщины стояли по разные стороны, наблюдая, как Чу Чжао медленно идёт вперёд.
На Драконьем троне в императорском облачении восседал ребёнок. При виде идущей к нему девушки он порывался встать, чтобы встретить её, но подле него Дэн И негромко кашлянул, останавливая его. Маленькому императору оставалось лишь ждать, пока Чу Чжао подойдёт ближе.
Сначала Чу Чжао поприветствовала императора. После того как церемония была соблюдена, она шагнула вперёд и взяла ребёнка за руку, которую тот всё же не удержался и протянул ей. Они сели вместе.
Передний зал казался ещё более величественным, чем внутренние покои. На фигуры юных императора и императрицы, сидевших так высоко, нельзя было смотреть прямо. Все мужчины и женщины в зале склонились в едином поклоне.
— Да здравствует Его Величество! Десять тысяч лет жизни, десять тысяч лет жизни, десять тысяч лет десяти тысяч лет! Тысячи лет жизни императрице!
Если прошлая церемония восхождения на престол и провозглашения императрицы была объявлением Небу и Земле, то этот пир стал их выходом к людям.
Этот ребёнок-император и эта императрица из рода Чу перестали быть просто темой для разговоров или именами в указах — они предстали перед всеми живыми воплощениями власти. Люди воочию увидели их лица, услышали их голоса, почувствовали их живость и, в то же время, непоколебимое величие императорского дома.
Поскольку всё ещё длился траур, на пиру не было ни вина, ни песен, ни плясок, ни музыки; после наступления сумерек празднество подошло к концу.
- Череда рыб (鱼贯, yúguàn) — идти один за другим, гуськом. ↩︎
- Первая среди женщин (女中魁首, nǚ zhōng kuíshǒu) — победительница, лучшая из лучших в состязании талантов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
