Грубая ладонь скользнула по нежной щеке, обдав её могильным холодом.
Ребёнок замер, боясь шелохнуться.
Он не мигая смотрел на Се Яньлая и шевелил губами, словно хотел сказать: «Дядя, я не понимаю ваших слов», но так и не проронил ни звука.
Се Яньлай больше ничего не добавил. Убрав руку, он отступил на пару шагов и поклонился оцепеневшему мальчику:
— Ваш подданный удаляется.
Не дожидаясь дозволения, он развернулся и размашистым шагом вышел вон.
Увидев его, Ци-гунгун поспешил поклониться с улыбкой:
— Доброго пути, командир.
Се Яньлай прошёл мимо, даже не взглянув на него.
Ци-гунгун не обратил внимания на его дерзость и бросился в покои. Он сразу заметил, что Сяо Юй стоит у стола сам не свой.
— Ваше Величество, — он поспешно подошёл и негромко позвал, — вы в порядке?
Сяо Юй повернулся к нему. Увидев, что правая щека ребёнка слегка покраснела, Ци-гунгун похолодел: неужели этот Се Яньлай посмел ударить Ваше Величество!
Пусть этот Се Яньлай охранял дворцовый город в ту ночь, а теперь возглавляет армию Лунвэйцзюнь для защиты столицы, и пусть Чу-сяоцзе безгранично ему доверяет, но сам Ци-гунгун, глядя на него, не чувствовал покоя.
Он был уверен, что Се Яньфан всем сердцем предан Его Величеству, но в отношении Се Яньлая не смел утверждать подобное.
Хотя оба они носили фамилию Се, оба приходились императору дядями и их статус, положение и будущая слава зависели от него, Се Яньлай оставался загадкой.
Казалось, ему на всё наплевать…
Ци-гунгун опустился на одно колено и осторожно спросил:
— Ваше Величество, что произошло?
Если этот Се Яньлай и впрямь проявил строптивость и поднял руку на императора, он непременно расскажет об этом Чу Чжао-сяоцзе.
Сяо Юй посмотрел на него, его глаза слегка покраснели:
— Дядя сказал, что на цзецзе напали.
Ци-гунгун вздрогнул от испуга и одновременно с этим почувствовал облегчение. Так вот в чём дело.
Се Яньлай действительно слишком пренебрегал чувствами и положением других, но в душе был прямодушен. Рассказать об этом было добрым намерением — пусть Его Величество ещё ребёнок, нельзя постоянно убаюкивать его сладкими речами. Знать истинное положение дел для него лучше всего.
К тому же, раз о нападении говорят в прошедшем времени, значит, опасность миновала.
— Ах! — Ци-гунгун с испуганным видом рухнул на колени и вцепился в руку Сяо Юя, его голос дрогнул. — Что же делать! Что же нам делать! Ваше Величество, скорее прикажите тайфу отправить войска!
Сяо Юй невольно улыбнулся и поспешил поддержать Ци-гунгуна:
— Не бойся, не бойся, с цзецзе уже всё в порядке. Она ничуть не испугалась и продолжает свой путь.
Ци-гунгун всё ещё не мог прийти в себя:
— Правда это или ложь? Но что же всё-таки произошло?
— Я знаю не так много, — ответил Сяо Юй. — Дядя тоже только что получил известие, подробности будут позже.
Ци-гунгун прижал руку к груди:
— До смерти напугали… Старый раб говорил же, что не стоит ехать.
Он тяжело вздохнул.
Сяо Юй принялся утешать его, заодно заступаясь за Чу Чжао:
— Разве цзецзе из тех, кто отступает перед опасностью? Будь она такой, она бы не спасла меня в тот день.
Той ночью Чу-сяоцзе действительно могла не спасать их. Имея в руках армию Лунвэйцзюнь, которой командовал Чу Линь, она могла переметнуться к Сяо Сюню, и тот наверняка сделал бы её своей императрицей. Ци-гунгун был взрослым человеком и прекрасно это понимал.
— Да, — он стоял на коленях, поглаживая Сяо Юя по руке. — Чу-сяоцзе — героическая женщина, и храбрость её — ради тех, кто ей дорог. Ваше Величество, вы, как и отец Чу-сяоцзе, — тот, ради кого она, не страшась тягот, готова на всё. О ком она вечно беспокоится.
Сяо Юй кивнул:
— Я знаю, что я в сердце цзецзе. — Он прижал руку к груди. — И цзецзе тоже в моём сердце.
Ци-гунгун склонился в поклоне:
— Ваше Величество мудры. — После чего поднялся и взял Сяо Юя за руку. — Ваше Величество, доедайте обед, а после нужно приниматься за книги.
Се Яньлай с невозмутимым видом шёл по дворцовому городу, нисколько не считая своё недавнее поведение по отношению к императору вызывающим.
Император? Ну и что, что император? Всего лишь мальчишка.
Ещё неизвестно, сумеет ли он выжить.
К тому же, недовольных им и так пруд пруди, очередь этого мальчишки на месть ещё не скоро дойдёт.
На губах Се Яньлая промелькнула насмешка, взгляд оставался холодным.
И всё же, в жилах этого мальчишки определённо течёт кровь семьи Се. В столь юном возрасте уже такой пронырливый ум.
Заметила ли это Чу Чжао? Если сказать ей, не начнёт ли эта девчонка снова поучать его: «Что же за жизнь у тебя была в семье Се, раз ты так подозреваешь даже ребёнка?»
При этой мысли он холодно усмехнулся. Не станет он лезть не в своё дело. Эта Чу Чжао сама с малых лет та ещё интриганка, вот пусть двое таких и якшаются.
Он прибавил шагу. Навстречу ему спешили двое: один из запретной гвардии, другой — военный чин. Гвардеец держался уверенно, а вот офицер явно нервничал — похоже, он был во дворце впервые. Несмотря на быстрый шаг, походка его была нетвёрдой.
— Глава Чжан, — окликнул его Се Яньлай, остановившись.
Гвардеец и Чжан Гу только тогда заметили его и поспешили навстречу.
— Командир Се.
«Как быстро пришли новости», — холод в глазах Се Яньлая рассеялся, и он посмотрел на Чжан Гу:
— Пойдём внутрь, присядем и всё расскажешь.
Как именно напали, как проверяли, кто нападал, кто новые телохранители — на все эти подробности уйдёт полдня.
Но Чжан Гу не сдвинулся с места. Вместо этого он шагнул вперёд и взволнованно произнёс:
— А-Цзю, случилась беда.
Имя А-Цзю, которое не должно было здесь звучать, на мгновение заставило Се Яньлая задохнуться.
Что случилось? Что с ней могло случиться? Она не могла…
— Войска Силяна перешли границу, — закончил Чжан Гу.
Се Яньлай шумно вдохнул, словно воздух пронзил его до самых недр, твёрдо встал на землю и, нахмурив брови, рявкнул:
— Перешли так перешли, чего панику разводить!
Чжан Гу опешил. Такое событие — и не паниковать?
Посмотрев на бесстрастное лицо молодого командира, он невольно восхитился: действительно, А-Цзю необыкновенный человек. Встречает беду невозмутимо, даже если гора Тайшань давит на темя1.
Чжан Гу тоже поспешил вернуть самообладание и громко ответил:
— Командир прав, простите за оплошность.
Се Яньлай бросил на него взгляд и глухо спросил:
— Что произошло? Рассказывай подробно.
— Посланники Силяна заявили, что желают присутствовать на похоронах покойного императора и поздравить нового государя с восхождением на престол.
— Однако с ними пришло десятитысячное войско.
— Генерал гвардии Чу Линь собственноручно снес голову силианскому послу, заявив, что самому ему являться не нужно, достаточно будет и его головы.
В главном зале Се Яньфан тоже уже получил известие и немедленно велел позвать Великого наставника и придворных чинов. Маленького императора, который только сел обедать, тоже спешно вызвали и усадили на трон.
Слушая донесение, чиновники были потрясены.
— Это… — не выдержал один из них. — Генерал Чу поступил слишком… Нужно было быть осмотрительнее, разве это не прямой повод к войне?
Се Яньфан возразил:
— Генерал Чу действовал решительно, чтобы устрашить врага. Он превратил пассивное положение в инициативное. Раз посланники Силяна привели с собой войска, они пришли ради войны. Какую бы осмотрительность мы ни проявляли, столкновения не избежать.
И это было правдой. Если бы они действительно ехали на аудиенцию, зачем им десять тысяч воинов?
— Силиан-ван воистину не оставил своих злодейских помыслов! — в гневе воскликнул другой чиновник. — Столько времени сидел тише воды, забившись в угол и моля о пощаде после разгрома, а теперь, завидев смуту в нашей Великой Ся, тут же вылез со своими коварными замыслами!
Зал наполнился возмущёнными криками чиновников, проклинавших силианских разбойников.
Дэн И заставил всех замолчать:
— Не стоит гневаться. Силиан-ван всегда был таким, мы знали, что его злодейские помыслы не угасли, потому и держали в пограничных округах крупные силы. Раз уж он осмелился явиться сейчас, мы просто преподадим ему ещё один суровый урок.
Он повернулся к императору и склонился в глубоком поклоне:
— Ваш подданный просит Ваше Величество издать указ для всей Поднебесной и выступить против Силяна.
Сяо Юй сидел на троне. Ни во время чтения почтового донесения, ни во время гневных речей чиновников он никак не реагировал. Придворные думали, что ребёнок либо ничего не понял, либо до смерти напуган.
Лишь услышав слова Дэн И, Сяо Юй кивнул и произнёс:
— Мы непременно примем бой. Великая Ся никогда не боялась войны.
Чиновники были поражены: ребёнок-то всё понял! И даже нашёл нужные слова.
На лице Се Яньфана появилась улыбка. Разве мог испугаться подобных вещей ребёнок, переживший жестокую гибель родителей и сам едва не ставший жертвой заговорщиков? Он склонился в поклоне:
— Ваши подданные готовы умереть за Великую Ся, не ведая страха.
Чиновники больше не колебались и все как один пали ниц:
— Ваши подданные умрут за Великую Ся, не ведая страха.
- Тайшань давит на темя (泰山压顶, tài shān yā dǐng) — идиома, означающая сокрушительное давление или мощный натиск. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
