Приятная горячая ванна прогнала из тела холод. Хэ Жань вышла из ванной и машинально бросила взгляд на настенные часы.
Одиннадцать.
С тех пор как Сяо Хань ушёл, прошёл уже час.
Обычно в такое время Сяо Хань через некоторые промежутки присылал ей сообщения, сообщая, где он сейчас. Но сегодня телефон Хэ Жань не подавал никаких признаков жизни.
Она не могла успокоиться и снова позвонила Сяо Ханю.
В предыдущие разы звонок шёл целую минуту, но никто не отвечал. А теперь телефон оказался и вовсе выключен.
Хэ Жань больше не колебалась: взяла пальто, сумку и направилась к выходу.
Ян Вэньпин остановила её у лестницы и, нахмурившись, спросила:
— Куда ты собралась в такой час?
У Хэ Жань не было сил объяснять. Она обошла её и прямо вышла за дверь.
Ночь стала ещё глубже. Без стен домов, заслонявших ветер, снаружи стоял лютый холод; порывы ветра выли в темноте.
Хэ Жань шла вперёд, и встречный ветер бил ей в лицо, выдувая из него последние краски.
Она снова и снова возвращалась по той дороге, которой они шли раньше, пытаясь отыскать хоть какие-нибудь следы, хоть тончайшие зацепки.
У дальнего края той самой рощи, где они недавно гуляли с Сяо Ханем, Хэ Жань вдруг услышала яростные звуки драки. Судя по шуму, людей было немало.
Сердце у неё резко сжалось. Она инстинктивно посмотрела вдаль, но ночь была слишком тёмной, взгляд не мог пробиться сквозь неё.
Из глубины зарослей время от времени доносился разъярённый мужской крик. Хэ Жань узнала этот голос — это был Хань Юй.
— Сколько раз я тебе говорил: держись подальше!
— Да что ты за тварь такая липкая! Пока гроба не увидишь — слёз не прольёшь1, да?!
— Запомни этот урок как следует! Ещё раз попадёшься мне на глаза — я найду людей, которые сделают из тебя калеку!
Такой яростный голос, полный злобы и жестокости, в безмолвной чёрной ночи звучал особенно пронзительно.
Но страшнее всего было другое: Хэ Жань всё это время не слышала голоса Сяо Ханя.
Тревога в груди разрослась до предела. Она ускорила шаг и побежала в ту сторону.
И та картина, которую она меньше всего хотела увидеть, всё-таки предстала перед её глазами.
Хэ Жань не могла разглядеть, тот ли человек, которого окружили посреди толпы, был Сяо Хань, но она узнала телефон, разбитый о землю. Она сама ходила с Сяо Ханем покупать его, а теперь он превратился в несколько расколотых обломков.
Кулаки сыпались на Сяо Ханя, как дождь. Он не издавал ни звука — то ли уже не было сил кричать, то ли он потерял сознание.
Хэ Жань перевела взгляд на Хань Юя, стоявшего за внешним кругом людей. Её голос был холоднее ночного ветра:
— Прикажи им остановиться.
На губах Хань Юя появилась жестокая улыбка. Он не обратил на неё внимания.
— Не слышал? — Хэ Жань почти сорвалась на истерику. — Прикажи им остановиться!
Хань Юй неторопливо сказал:
— А ты думаешь, это возможно, моя дасяоцзе2?
— Хань Юй, ты до отвращения мерзок!
Выкрикнув это, Хэ Жань уже не сочла нужным бросить на него ещё хоть один взгляд.
Она пошла прямо к толпе, пытаясь растащить дерущихся, но своим худым, слабым телом, разумеется, не могла сдвинуть с места ни одного из них.
В суматохе чей-то кулак с размаху попал ей в тело. Удар был сильным.
Хэ Жань пошатнулась назад, упала на землю, и ладонь ей разодрало о выступавший камень.
— Все остановились! — вдруг заорал Хань Юй.
Те люди наконец прекратили избивать Сяо Ханя. Хань Юй быстрыми шагами направился к Хэ Жань и протянул руку, чтобы помочь ей подняться.
Хэ Жань проигнорировала его. Она упёрлась обеими руками в землю и с трудом, собственными силами поднялась на ноги.
Едва удержав равновесие, она без малейшего колебания бросилась к человеку, лежавшему неподвижно в стороне.
— Как ты? — Она торопливо стала осматривать его раны.
Почти всё лицо Сяо Ханя было исполосовано кровью и грязью. Над бровью зияла длинная рассечённая рана, из неё обильно текла кровь.
Тело его тоже было покрыто побоями. Левая рука бессильно свисала с плеча. Хэ Жань закатала ему рукав и увидела сине-багровые кровоподтёки, от которых становилось страшно.
Она не могла даже представить, каким увидела бы его, если бы пришла на несколько минут позже.
К счастью, Сяо Хань всё ещё был в сознании. Он опустил голову и с усилием попытался растянуть губы в улыбке.
— Ничего.
Хэ Жань перекинула его руку себе через плечо и попыталась помочь ему подняться.
— Поедем в больницу.
Половина веса Сяо Ханя легла на неё; он едва-едва смог встать.
Хань Юй преградил им дорогу.
— А я разве сказал, что отпускаю вас?
Хэ Жань нахмурилась и холодно уставилась на него.
— Отойди.
Губы Хань Юя сжались в прямую линию.
— А я не отойду.
Хэ Жань стиснула зубы. Никогда прежде она не показывала своё отвращение так прямо.
Если оставить это так, бедам не будет конца. Сегодня всё должно было решиться окончательно.
Она отвела Сяо Ханя в сторону, помогла ему опереться о дерево.
— Подожди меня. Я быстро.
Развернувшись, она широкими шагами подошла к Хань Юю и без колебаний достала из сумки ножницы — те самые, которыми пользовалась, когда сбривала волосы.
Всё произошло внезапно. Остриё ножниц резко упёрлось Хань Юю в грудь; Хэ Жань лишь чуть сдержала силу.
От ярости её пальцы сжимались до боли. Взгляд горел, как факел, но голос оставался ровным.
— Ты сказал, что сделаешь его калекой? Прежде чем это случится, я убью тебя.
Хань Юй на миг застыл, а потом расхохотался.
— Убьёшь меня?
Будто услышал что-то невероятно забавное — плечи его непрерывно подрагивали от смеха.
— Хэ Жань, тебе не кажется, что ты слишком преувеличиваешь?
— Нисколько. Ты должен хорошо меня знать. — Голос Хэ Жань был холоден до костей, и взгляд её был таким же. — Если ты ещё раз посмеешь побеспокоить Сяо Ханя, в следующий раз эти ножницы без всяких колебаний войдут тебе в сердце. Я сказала — я сделаю.
В глазах Хэ Жань стоял ледяной блеск. Этот взгляд, словно острое лезвие, вонзился прямо в лицо Хань Юя. Каждое её слово звучало твёрдо, отчётливо, торжественно, будто она приносила клятву.
Это не было шуткой.
И уж тем более не было пустой угрозой.
— Звучит пугающе. Но ты посмеешь? — Хань Юй всё ещё скверно усмехался, не принимая её всерьёз.
Он схватил руку Хэ Жань, заставляя её нажать сильнее, и потянул ножницы к своей груди.
— Можешь попробовать прямо сейчас. Вонзи.
— А почему я не посмею? — Хэ Жань бесстрашно встретила его взгляд. — Самое страшное — сяду в тюрьму. Но в тюрьме тоже нет ничего ужасного. Быть запертой тобой и моей матерью — не намного свободнее, чем сидеть за решёткой.
Их взгляды долго противостояли друг другу в воздухе, как безмолвная, ожесточённая битва.
Хэ Жань становилась всё страшнее.
Хань Юй шаг за шагом сдавал позиции.
Трудно было представить, что женщина, выглядевшая такой хрупкой и слабой, может обладать взглядом, полным холодной стали.
Именно этот острый, безжалостный взгляд делал её маленькое худое тело более несокрушимым, чем тело великана.
Лицо Хань Юя постепенно застыло. В нём смешались страх, потрясение и неверие.
Стиснув зубы, он процедил:
— Хэ Жань, ты что, с ума сошла?! Мы с тобой знакомы с детства, а с этим человеком ты вместе сколько времени? И ты готова ради него сражаться со мной насмерть?!
Хань Юй указал на Сяо Ханя и, чем дальше говорил, тем сильнее распалялся:
— Чем я хуже него?! Всё, что он может тебе дать, я тоже могу дать! Почему ты никак не хочешь быть со мной?!
— Я давно тебе говорила: один взгляд решает жизнь и смерть.
Сердце Хэ Жань было неподвижно, как стоячая вода; на лице не дрогнула ни одна волна.
Она обернулась и посмотрела на Сяо Ханя. В её глазах было столько несказанных слов. Сяо Хань тоже смотрел на неё, нахмурившись.
Он тяжело, с трудом дышал, будто хотел открыть рот, но не мог произнести ни слова.
Хэ Жань снова повернулась к Хань Юю и продолжила:
— Даже если сегодня ты забьёшь его до смерти, между мной и тобой всё равно ничего не будет. Никогда. Ни за что.
Один приговор, решавший жизнь и смерть, был вынесен, и после него уже невозможно было перевернуть судьбу вспять.
Хань Юй медленно отступил на несколько шагов назад. Казалось, силы покинули всё его тело. Он прислонился спиной к стволу дерева и так остался стоять.
Кто-то подошёл поддержать его, но он в ярости оттолкнул человека одной рукой.
Хань Юй стоял на месте, и тоска в его сердце постепенно разливалась по всему телу.
Он упрямо смотрел на Хэ Жань. Эта девушка, выглядевшая такой безобидной, всегда умела в самый неожиданный миг нанести смертельный удар.
Впервые в жизни на лице Хань Юя появилось такое потерянное, убитое выражение. Даже не глядя на себя со стороны, он понимал, что сейчас он, должно быть, выглядит до крайности жалко.
— Хэ Жань, ну ты и жестока. — Голос Хань Юя словно выдавливался сквозь стиснутые зубы. — Пока я не передумал, забирай его и проваливай!
Хэ Жань отступила на шаг, разжала пальцы, и ножницы сами упали в груду сухих листьев.
Она повернулась, подошла к Сяо Ханю, одарила его едва заметной улыбкой, затем взвалила его руку себе на плечо и, прихрамывая, повела его прочь.
Холодный ветер пронизывал до костей, подхватывал сухую траву и опавшие листья; бешеные порывы проносились перед глазами, точно пляска полчища демонов.
— Даже если я тебя отпущу, твоя мать тебя не отпустит. — Ледяной голос Хань Юя донёсся сзади вместе с режущим ветром. — Такова твоя судьба. Тебе от неё не сбежать!
Шаг Хэ Жань на мгновение замедлился, но она не остановилась и продолжила идти вперёд.
Хэ Жань отвезла Сяо Ханя в больницу, где ему сделали полное обследование.
По голове он получил удар тяжёлым предметом, из-за чего возникло лёгкое сотрясение. Рана на левой руке и без того ещё не зажила, а теперь беда только наложилась на беду.
В остальных местах серьёзных проблем пока не обнаружили, но точное состояние ещё предстояло выяснить: какое-то время нужно было оставаться в больнице под наблюдением.
Ладонь Хэ Жань, содранная о камень, всё ещё не переставала кровоточить, так что врачу пришлось заодно обработать и её рану.
После того как Сяо Ханю нанесли лекарство и перевязали раны, его перевели в обычную палату. Хэ Жань осталась за ним присматривать.
Их поместили в многоместную палату: вдоль стен стояло пять или шесть коек, но на них никто не лежал. Большая комната казалась пустой и безмолвной.
Сяо Хань лежал на больничной койке, неотрывно глядя на лицо Хэ Жань.
Хэ Жань сидела рядом с кроватью и тоже молча смотрела на него.
На лбу и у брови Сяо Ханю наложили несколько швов. Тонкие чёрные нити крест-накрест стягивали кожу и плоть; от одного взгляда на них становилось больно.
Хэ Жань знала, что эти раны он получил из-за неё. И потому не могла произнести ни слова.
Она также понимала, что пока они будут вместе, раны на его лице и теле будут только прибавляться, а не исчезать.
В ушах Хэ Жань всё ещё звучали слова, которые Хань Юй бросил им вслед.
Такова её судьба — и ей не сбежать?
Она не верила.
Её двоюродная сестра выбрала смерть, но Хэ Жань будет сопротивляться и всё менять другим способом.
И вдруг в голове у неё родилась безумная мысль.
Хэ Жань порывисто схватила Сяо Ханя за руку.
— Сяо Хань, увези меня.
Сяо Хань посмотрел на неё; в его глазах проступило непонимание.
Хэ Жань усилила нажим и твёрдо сказала:
— Увези меня отсюда. Куда угодно.
Сбежать вместе. Сбежать тайком.
Эта дерзкая мысль накатила бурно и стремительно, её невозможно было подавить.
Раньше Хэ Жань никогда не думала о таком. Но теперь, когда эта мысль внезапно возникла, она стала похожа на единственный выход, найденный в тупике, и от этого сводила с ума.
Сяо Хань понял, что она имела в виду, но промолчал.
Он сжал обветренные, растрескавшиеся губы; кровь в уголке рта уже засохла твёрдой коркой.
Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Сяо Хань наконец заговорил:
— Нельзя.
Хэ Жань онемела и только широко раскрытыми глазами смотрела на него.
Сяо Хань продолжил:
— Самое важное для тебя сейчас — поправить здоровье.
Тысячи слов застряли у Хэ Жань в горле. В тот миг ей нестерпимо захотелось высказать всё, что накопилось внутри.
Бесчисленные сложные мысли снова и снова кружили в груди, но в конце концов она всё же сдержалась и не стала спорить с Сяо Ханем.
Хэ Жань плотно сжала губы и молчала. Атмосфера в палате постепенно становилась всё тяжелее и скованнее.
Потом она поднялась и быстрым шагом направилась к двери.
— Я побуду одна. Мне нужно успокоиться.
Сяо Хань хотел протянуть руку и остановить её, но силуэт Хэ Жань уже стремительно исчез за дверью. Его пальцы схватили только пустоту.
В одно мгновение в пустой палате остался только он.
Его взгляд бесцельно скользил по сторонам. Выкрашенные в белый цвет стены казались слишком холодными; даже безупречно чистая белая простыня под ним была лишена всякой живости и лишь делала настроение ещё хуже.
Прошло десять минут, а Хэ Жань всё не возвращалась.
Сяо Хань начал беспокоиться и собрался встать с кровати, чтобы пойти её искать.
Он уже хотел приподняться, когда из дальнего конца коридора донёсся звук каблуков.
Сяо Хань несколько секунд внимательно прислушивался и понял, что это не шаги Хэ Жань.
И, конечно, это были не медсёстры. В таком тихом месте, как больница, нельзя работать в обуви, которая так шумит.
Стук становился всё ближе и ближе, пока наконец не остановился у двери палаты Сяо Ханя.
Дверь открыла женщина, одетая как богатая госпожа. Лицо её было холодным и красивым; в чертах угадывалось что-то знакомое.
Женщина направилась прямо к Сяо Ханю, остановилась у кровати и сверху вниз оглядела его.
Надменная, подавляющая аура, исходившая от неё, была точь-в-точь такой же, как у Хань Юя.
Сяо Хань уже примерно догадался, кто перед ним, когда услышал её ледяной голос:
— Я мать Хэ Жань.
- Не увидишь гроба — не прольёшь слёз (不见棺材不落泪 / bù jiàn guāncai bù luò lèi) – пословица о человеке, который не раскаивается и не отступает, пока не столкнётся с настоящей бедой или необратимыми последствиями.
↩︎ - Дасяоцзе, старшая молодая госпожа (大小姐 / dàxiǎojiě) – обращение к девушке из богатой или влиятельной семьи; может звучать уважительно, насмешливо или язвительно. Здесь Хань Юй использует его с издёвкой.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
