Когда поезд уже подходил к станции, Кан Вэй сказал, что их должны встретить.
Ся Сяолань увидела на платформе смуглую Бай Чжэньчжу с очень короткой стрижкой. На ней был спортивный костюм, и, не зная её, можно было принять её за мужчину.
Как могла молодая женщина-товарищ довести себя до такого небрежного вида?
Кан Вэй не признал в этом «настоящем мужике» ту самую Бай-цзе, о которой говорила Ся Сяолань, и продолжал оглядываться по сторонам:
— Сяо-цзы, а где тот человек, о котором ты говорила?
Бай Чжэньчжу ухмыльнулась ему: — Сяо Лань, это твой брат?
Какой там брат — Кан Вэй был на два года старше Ся Сяолань. Ся Сяолань представила их друг другу: — Кан Вэй, это и есть Бай-цзе, о которой я рассказывала.
Да простит Кан Вэя его оплошность, но он в упор не видел, в каком месте Бай-цзе «белая». В Янчэне солнце пекло нещадно, и женщины здесь обычно не отличались такой белизной кожи, как северянки. А рядом с Ся Сяолань Бай Чжэньчжу и вовсе казалась куском угля.
Впрочем, «кусок угля» ничуть не расстраивался. Поняв, что при Кан Вэе можно говорить открыто, Бай Чжэньчжу воодушевилась.
Раньше она была такой глупой: зачем торговать фруктами? Малейший удар — и это убыток, да ещё и переживай, как бы они не сгнили, если не продашь. То ли дело перепродажа одежды! Брюки, упакованные дюжинами в полипропиленовые мешки, — Бай Чжэньчжу могла швырнуть их куда угодно!
Сил ей было не занимать, к тому же она и сама не считала себя женщиной. Обладая недюжинной силой, в Специальном районе Пэнчэн она чувствовала себя как рыба в воде.
— Покупателей тьма, я каждый день только и успеваю деньги принимать!
Она была занята не только счетом денег: даже на еду и сон времени не хватало. Она постоянно моталась туда-сюда через границу района, а когда поняла, что мыть длинные волосы слишком долго, просто сделала мужскую стрижку. Одеваться она тоже стала по-мужски. В Пэнчэне был такой обычай: при встрече по делам сначала предлагать первую сигарету. Когда так делала женщина, на Бай Чжэньчжу смотрели косо, но стоило ей постричься и сменить одежду, как странные взгляды прекратились.
Кан Вэй разглядывал её снова и снова. Эта Бай-цзе была весьма крутой; нечасто встретишь женщину, готовую так отчаянно пробивать себе путь.
В одиночку рискнуть и отправиться в Специальный район Пэнчэн!
Ся Сяолань с удовольствием слушала восторженный рассказ Бай Чжэньчжу.
Ведь она тоже вложила свою долю в дело Бай Чжэньчжу.
Даже если не брать в расчет прибыль от перепродажи брюк из Пэнчэна, чем быстрее Бай Чжэньчжу там закрепится, тем скорее Ся Сяолань сможет реализовать свой следующий план.
Как только Бай Чжэньчжу появилась на вокзале, Цао и остальные догадались, что приедет Ся Сяолань. Слежка за Бай Чжэньчжу принесла плоды: Ся Сяолань действительно приехала, но при этом привела с собой какого-то красавчика!
— На того, прошлого, не особо похож?
— И правда…
Цао вдруг подумал, что у их босса на голове начинает пробиваться зелень.
Когда их люди последовали за ними, они увидели, как Ся Сяолань с двумя спутниками вышла с вокзала и села в машину, которая тут же сорвалась с места.
Выслушав доклад, Кэ Исюн не придал этому значения.
— Следите за вещевым рынком. Не думаю, что она так легко бросит этот бизнес.
Кэ Исюн прищурился в улыбке. Он всего лишь хотел завести дружбу — разве это чрезмерная просьба?
…
Кан Вэй сказал, что их встречает некий Пань Сангэ. Ся Сяолань последовала его примеру и, не задавая лишних вопросов, обратилась к мужчине так же. Едва сев в машину, Бай Чжэньчжу почувствовала себя не в своей тарелке: от Пань Саня исходила опасность — сработала интуиция мастера боевых искусств.
Несмотря на красоту Ся Сяолань, Пань Сань почти не смотрел на неё, зато проявил интерес к Бай Чжэньчжу.
— Занималась?
Бай Чжэньчжу коротко подтвердила, и после этого Пань Сань сосредоточился на дороге, не проронив больше ни слова.
Ся Сяолань не знала, кто такой этот Пань Сань, но Кан Вэй, казалось, полностью ему доверял. Лицо Пань Саня пересекал шрам, вертикально рассекавший правую бровь надвое. Шрам тянулся от лба до самого века — пройди он чуть ниже, и глаз было бы не спасти.
Кэ Исюн всё-таки был предводителем местных бандитов. Неужели один Пань Сань сможет с ним справиться?
Ся Сяолань решила пока довериться им.
Пань Сань вел почти новую «Полонез». Его крепкое телосложение совершенно не вписывалось в габариты водительского места; со стороны он походил на матёрого бандита, угнавшего легковушку.
Узнав, что Ся Сяолань собирается за товаром только после полудня, он отвез всех троих пообедать.
Ел этот человек невероятно быстро: миска риса исчезла в пару мгновений, овощной бульон он тоже выхлебал одним махом. Для Пань Саня еда была лишь способом набить желудок, а не удовольствием — сказывалась давняя привычка.
В этом он отличался от Чжоу Чэна.
Чжоу Чэн знал толк в еде и мог рассуждать о том, что восемнадцатикаттовый черный амур — самый вкусный.
По отношению человека к быту можно судить о его происхождении и воспитании. У Чжоу Чэна была действительно хорошая семья; в те времена люди, у которых хватало времени и желания размышлять о тонкостях кухни… точно никогда не голодали.
Нельзя сказать, чтобы Кан Вэй и Пань Сань были закадычными друзьями — им особо не о чем было говорить, — но Пань Саня он явно ценил.
Сможет ли он в одиночку укротить Кэ Исюна?
Или же он — некий влиятельный, но нелюдимый авторитет преступного мира?
Когда Пань Сань вышел покурить на порог ресторана, Ся Сяолань спросила Бай Чжэньчжу: — Слышала когда-нибудь о таком человеке?
Бай Чжэньчжу покачала головой: — Нет. Но он из тех, кто видел кровь.
«Видел кровь» — значит убивал.
Чжоу Чэн не стал бы звать на помощь преступника. Ся Сяолань предположила, что Пань Сань, скорее всего, отставной военный.
Бай Чжэньчжу не стала говорить, что опасается Пань Саня куда больше, чем Кэ Исюна. На счету этого человека наверняка была не одна жизнь; он так и веял угрозой, а люди, занимающиеся боевыми искусствами, очень чувствительны к подобному.
Опасаясь напугать Ся Сяолань, она перевела тему:
— За эти полмесяца я заработала больше пяти тысяч юаней. Скоро я отдам тебе твою долю.
Ся Сяолань была поражена: — Я помню, что ты продавала дешевые брюки в больших объемах, с одной пары выходило не больше двух-трех юаней прибыли. Как же получилось столько заработать?
Глаза и брови Бай Чжэньчжу так и сияли от улыбки: — С одних брюк прибыли мало, но я каждый день езжу на рынок мелких товаров у моста Жэньминь в Пэнчэне. Когда торговля идет плохо, продаю несколько десятков, а в хорошие дни — больше сотни. Сяо Лань, ты была права: Пэнчэн сейчас не такой процветающий, как Янчэн, но деньги там делать действительно легко!
В наше время, если правильно выбрать нишу и не бояться трудностей, без денег не останешься.
Бай Чжэньчжу говорила об этом как о чем-то простом, но на рынках полно всяких торговцев. Если на Ся Сяолань, когда она стояла с лотком, доносили за «спекуляцию», то и у Бай Чжэньчжу торговля брюками вряд ли шла гладко. В борьбе за место на рынке иногда приходилось пускать в ход кулаки; только когда Бай Чжэньчжу уложила нескольких человек, к её прилавку перестали приставать.
Впрочем, драки для Бай Чжэньчжу не были редкостью, да и в отличие от Ся Сяолань, она не страдала от навязчивых ухажеров, поэтому даже не считала нужным об этом упоминать.
— Мост Жэньминь?!
Ся Сяолань это название показалось знакомым.
Рынок мелких товаров у моста Жэньминь в Пэнчэне был очень знаменит. В будущем многие крупные боссы, сколотившие состояние в Пэнчэне, заработали свой первый капитал именно здесь. Если Ся Сяолань не ошибалась, этот рынок будет процветать до середины девяностых годов. Долгое время он оставался обязательным местом для туристов из материкового Китая, а также основным каналом сбыта продукции для многих предприятий дельты Жемчужной реки и восточного Гуандуна.
Конечно, сейчас было только начало 1984 года, и этот рынок, вероятно, только начинал развиваться.
— Бай-цзе, тебе лучше обзавестись постоянным местом.
Бай Чжэньчжу была полностью согласна: — Каждый раз, если придешь поздно, встать негде. С постоянным местом будет гораздо удобнее.
Бай Чжэньчжу имела в виду пятачок на земле, а Ся Сяолань — магазин. Хотя они говорили о разном, обе остались довольны, достигнув странного взаимопонимания.
Кан Вэй долго беседовал с Пань Санем у входа, а когда вернулся, как раз услышал про какое-то «место». Это его заинтересовало: — Сяо-цзы, а что мне делать со своими деньгами? Куда их можно вложить?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
