Кан Вэй больше не мог терпеть.
Пань Сань поднял руку и придержал его:
— Кэ Лаода, верно? Я хочу с тобой поговорить.
Кэ Исюн лениво перевел взгляд на Пань Саня:
— Друг, а по какому праву ты собрался со мной разговаривать?
Пань Сань не стал тратить слова впустую. Он мгновенно вытянул руку, схватил стоявшего рядом с Кэ Исюном подручного и, рванув на себя, одной рукой сжал его горло. Он действовал молниеносно и обладал огромной силой; под его пальцами гортань бедняги зловеще хрустнула.
Казалось, приложи он еще чуть больше усилий — и шея парня переломится!
Цао и остальные бросились вперед, закрывая собой Кэ Исюна. Тому на миг показалось, будто эта железная рука сжимает его собственное горло. Он стоял всего в полушаге от своего подручного, и Пань Сань не схватил его лишь потому, что не хотел.
— Ты не посмеешь!
Сейчас ситуация была серьезной: тайно творить беззаконие — это одно, но убивать человека на глазах у всех… Тут никакие связи не помогут избежать наказания.
Пока назревала потасовка, покупатели у лотков давно разбежались. Мелкие торговцы не знали Кэ Исюна, но знали «Цао-гэ» — этот участок был под его присмотром. Сейчас они все попрятались за своими товарами, притихнув, словно напуганные перепелки.
Пань Сань не собирался надрывать глотку в крике. Кусают обычно те псы, что не лают. Не сказав ни слова угрозы, он лишь усилил хватку.
Схваченный им человек уже едва хрипел, воздуха в легких становилось все меньше, и казалось, он вот-вот испустит дух.
— Твою мать!
Цао и еще несколько человек ринулись в атаку на Пань Саня. Кан Вэй не успел и шага сделать, как Бай Чжэньчжу загородила собой и его, и Ся Сяолань. Что это за номер? Его, взрослого мужика, защищает женщина?
— Тише, не егози!
Руки Бай Чжэньчжу были твердыми, как сталь, и Кан Вэй не мог вырваться, а её тон напоминал уговоры капризного ребенка.
Хотя обстановка была совсем неподходящей, Ся Сяолань вдруг отчаянно захотелось рассмеяться.
— А ну стоять!
Кэ Исюн остановил своих людей:
— Говори при всех, я слушаю.
Пань Сань небрежно отшвырнул человека в сторону. Цао и остальные поспешно подхватили его, и лицо Цао исказилось от ужаса:
— Босс, у него гортань раздроблена!
Взгляд Цао был полон ненависти. Веки Кэ Исюна дрогнули:
— Срочно в больницу его.
— Кэ Лаода, ты все еще думаешь, посмею я или нет?
Пань Сань ответил на прежнее сомнение бандита. Не дожидаясь ответа, он указал на Ся Сяолань:
— Девчонка красивая, да? Понимаю, почему ты, Кэ Лаода, на нее глаз положил. Как мужик я тебя понимаю и даже ценю твой вкус! Но как мужик я тебя и презираю. Посмотри на себя, идиот, возомнил невесть что. Думаешь, сейчас еще модно похищать женщин и делать их своими «пленницами в логове»? Товарищ Сяолань не хочет с тобой знакомиться, а ты, ублюдок, лезешь со своими играми. Для кого стараешься? Для ее парня? Отлично! Он тебя заметил, но марать руки о такую мелкую сошку не захотел, так что прислал меня разобраться с тобой! Сколько стоит жизнь такого бандюги, как ты? За десять тысяч никто не решится тебя прирезать? А если добавить до ста тысяч, найдутся желающие?.. Нечего на меня глаза пучить, бесполезно. Я прихожу и ухожу, когда захочу, твои люди меня не удержат. Даже если прикончишь меня, за мной придут другие! Черт, из-за такого дебила мне пришлось тащиться в Янчэн. Давали же тебе шанс сохранить лицо, так нет, сам напросился!
На огромном оптовом рынке воцарилась гробовая тишина.
Пань Сань не доставал пулемет, но его слова ранили Кэ Исюна сильнее, чем яд королевской кобры.
На лице Кан Вэя читалось выражение «я же предупреждал», а Ся Сяолань вообще не знала, что сказать.
Пань Сань обычно был немногословен, потому что его манера речи была, мягко говоря, не слишком любезной. Сначала он хотел поговорить с Кэ Исюном с глазу на глаз, чтобы тот не потерял лицо.
Но раз уж Кэ Исюн сам решил обойтись без приличий, Пань Сань топтал его репутацию, не стесняясь в выражениях.
Цао и остальные были готовы взорваться от ярости. Несколько человек, размахивая палками, в безумии бросились в атаку. Пань Сань мастерски ругался, но и кулаками махал не хуже: без всяких лишних движений он в несколько приемов уложил нападавших. Его язык был ядовит, а удары — беспощадны: он бил наверняка, ломая кости.
Лицо Кэ Исюна стало пугающим. В своей банде он выбился в лидеры благодаря уму, а не кулакам; в драке с Пань Санем тот, скорее всего, одним ударом довел бы его до внутреннего кровотечения.
Поэтому Кэ Исюн стоял на месте, не шевелясь.
Раскидав противников, Пань Сань смачно сплюнул:
— Дебил!
Весь облик Пань Саня так и кричал о его свирепости, заставляя всех присутствующих замолкнуть. В этот момент он выглядел куда больше похожим на криминального авторитета, чем сам Кэ Исюн.
Кэ Исюн копировал манеры из гонконгских боевиков, а Пань Сань презирал это позерство — он привык говорить кулаками.
Воспользовавшись тем, что Бай Чжэньчжу замерла от удивления, Кан Вэй поспешно высвободил руку.
— Кэ Лаода, на самом деле нам вовсе не обязательно так сильно нагнетать обстановку. Но мой брат действительно очень дорожит своей невестой. Не серчайте, у Пань Сань-гэ характер прямолинейный, вот и говорит как есть. Если вам на душе неспокойно, в следующий раз мы пришлем кого-нибудь другого, с иным характером, чтобы разъяснить вам всё по совести.
Кэ Исюн процедил сквозь зубы, глядя на этого хрупкого с виду парня:
— Ты мне угрожаешь?
Кан Вэй кивнул:
— Ага, заметили? Я не шучу. Мир сейчас такой прекрасный, в Янчэн золото под ногами валяется, только дурак пойдет в бандиты. Сейчас нет никаких «Зеленых банд» или «Хунмэней». Хулиганам далеко до частных предпринимателей. Правительство поощряет политику реформ и открытости, разве станет оно поощрять вымогателей?.. Ой, простите, что-то я отвлекся. Я просто передал Кэ Лаода слова моего брата: если в будущем с моей невесткой в Янчэн что-то случится, мы спросим с Кэ Лаода. Мы ведь теперь старые знакомые.
Чэнь Силиан, притаившийся за своей лавкой, от услышанного лишь нервно сглатывал.
Мощно!
Кэ Исюн хотел заполучить себе «красавицу-пленницу», а в итоге его не только заставили выкинуть эти мысли из головы, но и обязали отвечать за безопасность Ся Сяолань в Янчэн, превратив в бесплатного телохранителя? О таком повороте Чэнь Силиан даже в кино не слышал, это выходило за рамки его воображения.
Если эти люди такие крутые, зачем им вообще мелкий бизнес?
Вспомнив, что он продал Ся Сяолань одежду не так уж и дорого, Чэнь Лаобан немного успокоился.
Кэ Исюн оглядел поваленных подручных, затем перевел взгляд на Пань Саня и Кан Вэя.
— Хорошо, я запомню сегодняшний день!
Сегодня он явно переоценил свои силы, полагая, что Ся Сяолань знакома лишь с Бай Чжэньчжу или, в крайнем случае, связана с Бай Чжиюном. Старые связи семьи Бай его не пугали, но он не ожидал столкнуться с «переплывшим реку свирепым драконом» — Пань Сань едва не убил человека, но в его глазах не отразилось ни единой эмоции; так ведут себя лишь по-настоящему жестокие люди, видевшие кровь.
Кэ Исюн со своими людьми отступил, словно отлив.
Владельцы соседних лотков смотрели на Ся Сяолань как на какое-то чудовище.
Она вдруг осознала истинную цель столь шумного поведения Пань Саня и Кан Вэя. После сегодняшнего случая на оптовом рынке о ней наверняка поползут легенды. Раз уж самого Кэ Исюна удалось прогнать, то мелкие воришки и проходимцы тем более не посмеют к ней сунуться.
Безопасность значительно возросла.
Чжоу Чэн… разве эти методы похожи на действия двадцатилетнего юноши?
Только рядом с ней он вел себя как мальчишка, а на деле Чжоу Чэн оказался куда взрослее, чем она представляла.
Ся Сяолань не знала, можно ли считать проблему решенной. Ее стиль ведения дел в корне отличался от стиля Чжоу Чэна — тот действовал более жестко и властно. Ся Сяолань уже воспользовалась плодами этой тактики, поэтому не собиралась строить из себя недотрогу и подрывать его авторитет.
Раз Чжоу Чэн накинул на нее эту тигриную шкуру, она ею воспользуется.
Глядя на окрестных торговцев, которые дрожали как перепелки, Ся Сяолань засомневалась, у кого теперь можно брать товар.
Из-за лотка высунулся Чэнь Силиан:
— Ся-цзе, я вас не выдавал… Сколько товара вам сегодня нужно?
Чэнь Силиан с серьезным лицом назвал ее «Ся-цзе», и Ся Сяолань даже немного растрогалась. Ради удобства будущих поставок она сообщила ему адрес дома Юй Найнай, и Чэнь Силиан, несмотря на давление, не выдал его Кэ Исюну, проявив верность принципам.
Ся Сяолань посмотрела на него, и в памяти начали всплывать смутные воспоминания. Ей всегда казалось это имя знакомым.
Чэнь Силиан, разбогатевший в 80-е, житель Янчэн, магнат швейной индустрии… Неужели это он?
Ся Сяолань посмотрела на него с сочувствием, отчего Чэнь Силиан невольно почувствовал неловкость.
— Оптовая цена на его одежду немного высоковата, но качество ведь отличное! Может, уступим Ся Цзе ещё немного?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
