С делами семьи Ши Ся Сяолань окончательно умыла руки.
Чтобы сын пришел в себя, Гуань Хуэйэ тоже не собиралась продолжать вмешиваться. К счастью, оставался Кан Вэй, чья неизменная поддержка не дала Чжоу Чэну остаться бобылем. Иначе, как бы Чжоу Чэн ни суетился, он ничего не смог бы поделать — сейчас ему просто не давали отпуск!
У Вэй Цзюаньхун были проблемы с восприятием реальности. Чжоу Чэн не хотел в это верить, но когда факты предстали перед ним, у него не осталось иного выбора.
Работу на табачной фабрике помогла устроить семья Чжоу, а Кан Вэй, используя связи, перевел Вэй Цзюаньхун из цеха в офис.
Кан Вэй намеренно хотел посмотреть на этот цирк. Незнакомые с ситуацией люди всегда думают, что работа в офисе — это отдых: ни ветра, ни палящего солнца, никакой посменной работы в цеху. Летом обдувает вентилятор, зимой греет печка, сидишь себе без дела и получаешь зарплату.
Ха-ха, если бы все было так просто!
Если ты не из сообразительных, в офисе тебе ловить нечего.
Хотя Вэй Цзюаньхун и была членом семьи павшего героя, она не могла просто сидеть сложа руки, пока другие работают.
Кан Вэй перевел ее в офис табачной фабрики, и не прошло и недели, как начались проблемы.
Приближалось первое июля — День основания партии. Никто не хотел ударить в грязь лицом, прославляя партию: плакаты и лозунги в цехах должны были обновиться. Члены партии и кандидаты участвовали в различных мероприятиях, а те, кто не состоял в партии, должны были тянуться к организации. Вэй Цзюаньхун, только переведенная в офис, сразу попала в этот круговорот дел.
Рисовать плакаты, писать лозунги или оформлять стенгазеты?
Разумеется, ничего из этого она не умела.
Коллегам нужна была помощь, но Вэй Цзюаньхун была бесполезна.
Когда все заняты, им не до ее чувств, поэтому с ней мало кто заговаривал первым. Она и сама нервничала, желая поскорее доказать свою правоту. Раз уж Кан Вэй помог ей перевестись из цеха в офис, она хотела ухватиться за этот шанс.
Ся Сяолань и Гуань Хуэйэ были против, но Чжоу Чэн все же устроил ее — это лишь подтвердило мысли Вэй Цзюаньхун: слово женщины ничего не значит, все решает мужчина.
Она не была совсем уж лишена сообразительности: не умея помочь в деле, она бросилась заваривать чай и разливать воду. Ся Сяолань как-то говорила, что даже в этом деле есть свои тонкости, но Вэй Цзюаньхун решила, что та просто смотрит на нее свысока, и не приняла эти слова в расчет.
На эту работу никто не претендовал.
Но в офисе все были заняты, и никто не давал ей советов.
Как раз когда начальник отдела собрал небольшое совещание, чтобы обсудить мероприятия фабрики, Вэй Цзюаньхун сама пошла заваривать всем чай.
Она насыпала заварку в чашку, решила, что переборщила, и вытащила лишнее пальцами. Это заметила коллега, но начальник не видел.
Коллега поморщилась и решила, что больше никогда не притронется к чаю, заваренному Вэй Цзюаньхун.
К тому же она только что видела, как та вытирала нос рукой, и неизвестно, помыла ли руки перед тем, как лезть в заварку.
Начальник говорил увлеченно, и у него пересохло в горле.
Вэй Цзюаньхун, держа чашку за ручку, не поставила ее на стол, а сунула прямо ему в руки.
Начальник, не прерывая речи, машинально взял чашку. Но, сбитый с толку ее жестом, он все же вставил:
— Сяо Вэй, в следующий раз, когда идет собрание, просто ставь… ай, горячо!
Он не успел договорить «на стол». Чая было налито по самые края, и как только начальник взял чашку, он сразу обжег пальцы.
От его крика Вэй Цзюаньхун испугалась, рука дрогнула. Передать чашку из рук в руки не получилось, и большая часть кипятка выплеснулась начальнику на ноги.
Был июнь, один из трех самых жарких месяцев в году. Начальник был в тонких брюках и в один миг оказался повержен чашкой обжигающего чая. У мужчины, которому перевалило за пятьдесят, даже слезы выступили на глазах — можно представить, как это было больно.
Собрание, конечно, продолжать не стали. В офисе поднялась суматоха: кто-то поливал начальника холодной водой, кто-то искал масло.
— Нет, с таким ожогом нужно в больницу.
Начальника потащили в больницу, и в офисе осталась одна Вэй Цзюаньхун.
Это случилось на третий день ее работы в офисе.
Начальник не стал ее ругать, понимая, что она новичок, да еще и вдова героя — и так жизнь несладкая.
Но остальные не могли удержаться от пересудов.
— Эта Сяо Вэй просто…
Просто что?
Просто «горячая картошка»: и отругать нельзя, и научить ничему не получается.
Не умеешь заваривать чай — так учись. Поставить чашку на стол — это же элементарная вежливость. Даже в деревне вряд ли найдутся настолько недогадливые люди… Совать горячий чай человеку в руки, самой держась за ручку — как он должен был его взять?
Травмировался начальник, он мог ее простить.
Но в офисе постоянно бывают посетители, а если она обожжет кого-то другого?
На табачной фабрике входили в положение Вэй Цзюаньхун, делая скидку на то, что она из провинции и еще неуклюжа. Но ведь нельзя повесить ей на грудь табличку «вдова героя» и требовать, чтобы все вокруг входили в ее положение?
Сколько трудолюбивых и умных девушек мечтают о работе Вэй Цзюаньхун, но им не везет!
Уволить ее фабрика тоже не могла — в те времена постоянная работа была пожизненной, пока предприятие не развалится.
После случая с чаем ее стали просто побаиваться и старались ни к чему не привлекать.
Вскоре Вэй Цзюаньхун поняла: в цеху было тяжело, но там она чувствовала себя нужной. А здесь, в офисе, из-за нехватки смекалки и образования ей приходилось целыми днями бить баклуши, что было невыносимо.
Все выходило именно так, как предсказывала Ся Сяолань, и от этого осознания ей было особенно не по себе.
«Разве я не могла просто один раз ошибиться? В цеху новичкам прощают брак, почему в офисе нельзя?»
Вэй Цзюаньхун так и не поняла сути проблемы.
Однако табачная фабрика не лишила ее жилья из-за случая с начальником. Зная о ее особой ситуации, с распределением квартир постарались закончить как можно скорее.
Гуань Хуэйэ не вмешивалась, но Чжоу Чэн не мог бросить ее на произвол судьбы.
Жилье, выделенное семье Ши на табачной фабрике, соответствовало схеме Ся Сяолань: две квартиры, двухкомнатная и однокомнатная, на одном этаже. Какими бы хорошими ни были льготы на фабрике, далеко не все оставались довольны распределением жилья, и такие условия для семьи Ши вызвали у многих зависть.
Люди сдерживали недовольство лишь из-за исключительных обстоятельств семьи Ши.
По телефону Кан Вэй красочно, словно видел все своими глазами, описывал Чжоу Чэну ее успехи на новом месте:
— Чэнцзы-гэ, невестка была права: ставить неподходящего человека на неподходящее место — это катастрофа. Работа в госучреждении — это не частная лавочка. Там ты сам себе хозяин: хочешь — торгуешь, хочешь — нет, сам отвечаешь за прибыль и убытки. А на службе каждое место закреплено за определенным человеком. Либо ты умеешь, либо нет. Если нет — сиди и учись, а если пытаешься прыгнуть выше головы, то жди беды!
Шао Гуанжун справлялся со своей работой блестяще, куда лучше бездельника Кан Вэя.
Но даже он считал, что ему не хватает образования, и в этом году собирался сдавать экзамены в вуз. А у Вэй Цзюаньхун не было ничего, способностей не хватало, но она упорно держалась за место. Со временем Чжоу Чэну придется постоянно подтирать за ней хвосты, и как тогда на нее будут смотреть на фабрике?
Пока она новичок, ее терпят.
Но пройдут годы, и если прогресса не будет, терпение лопнет.
Если бы она могла спокойно учиться, это полбеды, но сейчас у нее совершенно неправильный настрой. Что же делать?
Чжоу Чэн, выслушав это, молчал две минуты:
— Ты ничего не сказал про квартиры. Когда семья Ши переезжает?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
