Ду Чжаохуэй чувствовал, что погружается в глубину.
Его словно снова вытянула сеть. Он подсознательно попытался за что-то ухватиться, но ничего не поймал.
Затем он потерял сознание.
Казалось, в этой темной бездне прошел целый век.
Ду Чжаохуэй с трудом разомкнул веки, которые казались тяжелее тысячи цзиней.
Первое, что он увидел, — красивое, безупречное лицо.
Он умер?
Тьфу-тьфу-тьфу, если он и умер, Ся Сяолань не должна была погибнуть.
— Сяо… Сяо Лань…
Ся Сяолань отложила книгу и встала.
— Ду Чжаохуэй, ты очнулся? Пока ничего не говори, я позову врача, чтобы он тебя осмотрел. У тебя сломано ребро, оно чуть не проткнуло легкое. Еще у тебя сотрясение мозга…
Раз он так быстро пришел в себя, значит, поговорка верна: хорошие люди долго не живут, а всякая дрянь — тысячу лет.
— Эй…
Ду Чжаохуэй разволновался, и в груди отозвалось резкой болью, голова тоже заныла, его слегка подташнивало. Он догадался, что находится в больнице, но совершенно не помнил, как его сюда доставили. Ему очень хотелось прояснить ситуацию, но Ся Сяолань запретила ему говорить.
От этого молчания ему было невыносимо тошно.
Вскоре вошел врач. Он не назвал его «молодым господином», да и палата была обставлена крайне скудно — скорее всего, это была больница не в Гонконге. Он все еще на материке?!
Ся Сяолань перебросилась парой фраз с врачом.
— Доктор, спасибо, я поняла. Пациенту нужен покой.
Врач ушел, и Ся Сяолань слегка откашлялась:
— Ты и сам слышал, врач сказал, что тебе нужно отдыхать. Но я все же вкратце обрисую ситуацию. Ты сейчас находишься в провинции Минь. С того момента, как ты вышел в море, прошло три дня. Сегодня 10 октября! Не знаю, о чем вы договаривались с Чжоу Чэном, но, похоже, его операция прошла успешно. Ду Чжаоцзи схвачен, а контрабандный бизнес вашей семьи Ду практически полностью ликвидирован. Власти провинции Минь ждут твоих показаний, так что подумай, что будешь говорить.
Ду Чжаохуэй и раньше совершал плохие поступки, но от семейного контрабандного бизнеса всегда держался подальше. В свое время он донес на Лю Тяньцюаня, а теперь отличился, помогая изнутри — скорее всего, с ним ничего плохого не случится.
— Лю Тяньцюань мертв. Лю Кэин тоже не спасли, и это не твоя вина…
Ду Чжаохуэй внезапно прервал ее:
— А старик? Умер?
Он сломал ребра, прыгнув в море, и получил сотрясение. Старик уже в годах, в него попала пуля, да еще и этот прыжок в воду… Шансов выжить у него было немного. Ду Чжаохуэй много раз хотел прикончить Ду Чэнжуна, но сейчас, когда старик и вправду мог быть мертв, он не мог понять, что чувствует.
Скрип. Дверь палаты распахнулась.
Вошел Чжоу Чэн, в военной форме, выглядящий необычайно статно и мужественно.
— Если хочешь что-то узнать, я тебе расскажу. Я владею ситуацией лучше!
— …Твою мать!
Ду Чжаохуэй не стал церемониться: он схватил с тумбочки стакан с водой и швырнул его в Чжоу Чэна. От резкого движения раны отозвались такой болью, что он невольно оскалился.
Чжоу Чэн даже не шелохнулся. Стакан пролетел мимо его лица, ударился о стену и с грохотом упал на пол.
— Чжоу, мать твою, ты это нарочно! Хотел меня угробить! Хорошо, что я живучий… с-с-с…
От разговора боль в груди усилилась, и Ду Чжаохуэй разозлился еще больше.
Взгляд Чжоу Чэна был полон легкого раскаяния.
— Произошла накладка. Твой брат оказался безжалостнее, чем мы думали. Он почти закончил объединение контрабандных судов в Гонконге. Когда мы пытались устроить засаду, сами попали под удар, поэтому опоздали на несколько минут.
Ду Чжаохуэй хотел было разразиться проклятиями, но вспомнил, что здесь Ся Сяолань. Если он начнет ругаться, не будет ли он выглядеть жалким шутом на фоне Чжоу Чэна?
— Ся Сяолань, не могла бы ты выйти на минутку? Мне нужно поговорить с Чжоу Чэном… Эй, только ненадолго, не уходи далеко! Я ранен, за мной некому присматривать, я такой несчастный!
Он все еще надеялся, что Ся Сяолань будет за ним ухаживать.
Чжоу Чэн нахмурился, но промолчал.
Ся Сяолань посмотрела на них обоих:
— Вы оба скрывали от меня всё это дело. Так что разбирайтесь сами.
Чжоу Чэн тоже был ранен. Но Чжоу Чэн был военным, а Ду Чжаохуэй — гражданским. Ду Чжаохуэй мог позволить себе лежать и швыряться стаканами, а Чжоу Чэну, несмотря на раны, приходилось улаживать последствия.
Ся Сяолань вздохнула и вышла.
Как только она ушла, лицо Ду Чжаохуэя помрачнело, и он перестал стесняться в выражениях:
— Ты говорил, что план безупречен. Я заманиваю старика в провинцию Минь, выманиваю Ду Чжаоцзи… И это ты называешь «безупречно»?
Черт возьми, он чуть жизни не лишился! Сколько бы денег ни было у семьи Ду, мертвецу они ни к чему!
— Ду Чжаохуэй, разве в этом мире бывают абсолютно безупречные планы? Богатство добывается в опасности. Хоть ты и подвергся риску, ты получил немало. Лю Тяньцюань и Лю Кэин мертвы, Ду Чжаоцзи схвачен. Ты фактически выиграл битву за наследство… Ты заплатил свою цену, но и мы заплатили свою!
Ни одна операция не может быть абсолютно безопасной. Всегда есть раненые или даже погибшие — этого не может избежать ни один командир. В глазах Чжоу Чэна на мгновение мелькнула скорбь.
Ду Чжаохуэю нечего было возразить. О риске он знал заранее, Чжоу Чэн этого не скрывал. Не только власти материка боролись с контрабандой — самому Ду Чжаохуэю нужна была внешняя помощь, чтобы разрушить патовую ситуацию в семье Ду.
Как и сказал Чжоу Чэн, этот риск принес огромную выгоду. Смерть брата и сестры Лю… Ду Чжаохуэй нисколько не жалел об этих двоих, с которыми враждовал долгие годы. Наоборот, он чувствовал глубокое удовлетворение!
Возможно, из-за того, что Лю Кэин пробилась наверх не самым честным путем, Ду Чжаохуэй ненавидел ее больше всех наложниц Ду Чэнжуна. Десять лет назад она удачно запрыгнула в постель под видом репетитора — и как же она тогда гордилась собой! Прожив десять лет в роскоши, она была застрелена самим стариком. Вот уж действительно — каков путь, таков и конец! Ха-ха-ха!
И еще Ду Чжаоцзи — его поймали. Неизвестно, на сколько лет его посадят, но семье Ду не нужен наследник-преступник. Даже если старик выживет, он отречется от Ду Чжаоцзи.
При мысли о Ду Чэнжуне дыхание Ду Чжаохуэя стало тяжелым:
— А что еще? Ты так и не сказал о том… о нем…
— Хочешь спросить про Ду Дуна?
Чжоу Чэн подошел к кровати.
— Я могу отвезти тебя к нему.
Ду Чжаохуэй подумал, что Чжоу Чэн везет его в морг, но они оказались в другой палате. Ду Чжаохуэю не позволили войти внутрь, он лишь взглянул в окно.
Ду Чэнжун был весь обвешан трубками. Состояние выглядело тяжелым, но он был жив?
— Не сдох?!
Чжоу Чэн кивнул:
— Жив. У нас не было намерения его убивать, мы вызвали лучших врачей для реанимации. Врачи говорят, что вероятность того, что он придет в сознание, не превышает десяти процентов. Скорее всего, он так и пролежит до конца своих дней. Возможно, для него это даже неплохой исход. Если он очнется, ему предъявят обвинения в убийстве. Кстати, ты знал, что Ду Дун…
По коридору быстро пробежала группа людей.
— Старший молодой господин, вы очнулись!
Первым был личный адвокат Ду Чэнжуна, с которым Ду Чжаохуэй сталкивался, когда получал пять процентов акций.
— Адвокат Чэн.
— Старший молодой господин, вы и господин Ду — граждане Гонконга. Я уже выразил протест властям материка и потребовал перевести вас и господина Ду в больницу Гонконга для лучшего лечения!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
