Лю Фэнь рана почти не болела, но при одном упоминании имени Тянь Сяоянь у неё по коже пробегал мороз.
— Сяо Лань, за что… за что она меня так ненавидит?
Неужели за отказ стать её мачехой полагается платить жизнью?
К счастью, она не согласилась.
Лю Фэнь скорее прожила бы всю жизнь в одиночестве, чем обрекла Ся Сяолань на такую жуткую сводную сестру.
Тан Хунэн положил ладонь на её здоровую руку:
— В этом деле ни ты, ни Сяо Лань ни в чем не виноваты. Если кто и совершил ошибку, так это я: не уладил всё как следует.
Это по его распоряжению заперли Тянь Лаосаня.
Тан Хунэн не придавал этой мелочи значения. В конце концов, Тянь Лаосань и вправду совершил немало мелких краж; он был тем еще подонком, который довел жену до побега к родителям, беспробудно пил и бил детей. Отправить такого на перевоспитание на пару лет — глядишь, еще получится спасти человека.
Именно из-за своего безразличия он упустил из виду последствия.
Не стоило оставлять без присмотра деревенскую девчонку, искусную в моральном шантаже, лишь из-за её юного возраста.
Жители деревни Цицзиньцунь не могли совладать с Тянь Сяоянь.
Характер Тянь Сяоянь сформировался под влиянием домашней обстановки; если бы он не проигнорировал ситуацию раньше, её еще можно было бы направить в иное русло.
Но с какой стати ему было вмешиваться тогда?
Тянь Сяоянь не имела к нему никакого отношения. Тан Хунэн ежедневно решал столько дел, он не был святошей и, естественно, предпочитал лишний раз не лезть в чужие проблемы.
Но если бы он вмешался решительно, сегодня А Фэнь могла бы и не пострадать.
Тан Хунэн подытожил:
— Сяо Лань, пусть этот урок послужит тебе примером на будущее. Никогда не считай проработку деталей пустой тратой времени. Эта беда с Тянь Сяоянь — семена, которые я посеял раньше, и даже сегодня у меня была возможность всё предотвратить, но я проявил беспечность.
Ведь за все эти дни Тянь Сяоянь так и не объявилась.
Никто не мог её найти, и Тан Хунэн с Ся Сяолань думали примерно одинаково: либо с ней что-то случилось, либо она уехала из Пэнчэна.
Кто же знал, что она никуда не уходила, а пряталась в частном секторе прямо напротив жилого комплекса для семей сотрудников мэрии.
Жила втихомолку, словно крыса.
Всё это время она пристально следила за повседневной жизнью Лю Фэнь и сегодня, наконец, дождалась своего часа.
Классический случай: под фонарем всегда темнее.
Даже Ся Сяолань не могла предположить, что Тянь Сяоянь укроется в домах прямо напротив жилого комплекса мэрии.
— Дядя Тан, а кто помогал Тянь Сяоянь?
Неужели Ся Цзыюй, боясь, что девчонка не справится в одиночку, приставила к ней помощника?
Тан Хунэн не успел ответить — в больницу, получив известие, прибыли члены семьи Ло.
Они приехали чуть позже Ся Сяолань.
Тан Хунэн и Ся Сяолань тут же прервали разговор. Все трое искренне поблагодарили отца и сына Ло.
Старик Ло был деревенским заправилой, как и Ло Дэгуй.
Этого клейма с них было не смыть, но человек — существо многогранное. Помимо того, что они были заправилами, они оставались родными людьми Ло Яоцзуна. При всех своих недостатках их любовь к нему была настоящей.
Раз Ло Яоцзун пострадал, спасая Лю Фэнь, все трое в семье Ся Сяолань должны были выразить ему признательность.
Ло Яоцзун всё еще был в операционной, так что, естественно, нужно было объясниться с его семьей и проявить заботу.
В этот момент здесь не было ни владельцев компаний по недвижимости, ни мэров — лишь родственники тех, кому помогли!
Ло Дэгуй пребывал в некотором оцепенении:
— А я-то думал, Яоцзун просто дурака валяет. Не ожидал, что он и вправду вместо работы пойдет караулить у жилого комплекса мэрии.
В конце концов, это просто ранение, жизни ничего не угрожает. Раз он спас супругу мэра Тана, то о чем Яоцзуну беспокоиться в будущем?..
Переживания отступили, и в душах Ло Дэгуя и старика Ло осталась лишь радость.
Семья Ло была именно такой — не из «хороших» людей, любящая всё просчитывать, но при этом их корысть была донельзя простой и понятной.
«Тьфу, это всё потому, что Ло Яоцзун вовремя спас товарища А Фэнь, вот я и начала смотреть на семейку Ло сквозь розовые очки», — мысленно выругала себя Ся Сяолань.
Голова всё понимала, но тело действовало иначе: она не переставала рассыпаться в благодарностях семье Ло.
Благодарить их за то, что вырастили Ло Яоцзуна!
Черт, больше хвалить их не было сил.
Ся Сяолань захотелось выйти проветриться, и в этот момент пришел секретарь Тан Хунэна.
— Секретарь Лай, есть новости?
Секретарь Лай взглянул на семью Ло. Тан Хунэн слегка кивнул ему, и секретарь тут же отвел Ся Сяолань на лестничную площадку для разговора.
— В полицейском участке получили показания. Младшая, Тянь Сяоянь, оказалась весьма изворотливой — наотрез отказывается признавать, что хотела причинить вред. Тот, что постарше — местный дурачок, ему уже почти двадцать, но умом он совсем ребенок, лет пяти-шести. Кое-что из него вытянули: он твердит, что сестра Лю — “плохая мама”, бросившая своего ребенка… Похоже, Тянь Сяоянь им манипулировала. Этого бедолагу из-за его недуга родная мать бросила еще в детстве.
Крепкий взрослый мужчина.
С интеллектом пятилетнего ребенка.
Брошенный матерью в детстве… Бог знает, какие небылицы наплела Тянь Сяоянь, чтобы промыть дурачку мозги. Вероятно, сказала, что Лю Фэнь и её бросила, подстрекая его напасть на женщину.
— Секретарь Лай, боюсь, этого дурачка нельзя оставлять без надзора. И что касается Тянь Сяоянь: если расследование полиции подтвердится, она куда опаснее него.
Секретарь Лай, разумеется, это понимал.
Тянь Сяоянь была еще совсем юной, но уже такой изощренной; от одних мыслей об этом у секретаря Лая выступал холодный пот.
Это было преднамеренное подстрекательство психически нездорового человека к убийству.
Даже если бы целью была не Лю Фэнь, разве жизни других простых людей не ценны?
— Она определенно отправится в колонию для несовершеннолетних.
Ся Сяолань кивнула:
— Пусть всё будет по закону.
Даже если колония не закроет Тянь Сяоянь на долгие годы, Ся Сяолань больше не станет недооценивать эту деревенскую девчонку, преисполненную ненависти. Слова Тан Хунэна о совершенных ошибках глубоко запали ей в душу. Она не даст Тянь Сяоянь ни единого шанса на реванш. Даже когда та выйдет на свободу, Ся Сяолань приставит к ней людей для постоянного наблюдения… Возможно, это несправедливо по отношению к девчонке, и найдутся «святоши», любящие твердить, что каждый имеет право начать жизнь с чистого листа.
Простите, но Ся Сяолань такие доводы не принимала.
Убийство в состоянии аффекта или по неосторожности — это одно, а спланированное покушение — совсем другое.
Тянь Сяоянь явно относилась к категории вторых.
То, что Лю Фэнь сегодня повезло отделаться легкими травмами, не отменяет самого факта подготовки убийства!
Выслеживание из укрытия, выбор момента, поиск подходящего сообщника — всё это дело рук Тянь Сяоянь. Неудивительно, что у товарища А Фэнь при мысли об этом мороз по коже.
Ся Сяолань спросила свою совесть: может ли она пойти на уступки в этом деле? Ответ был — нет. Значит, никаких уступок.
— Пусть полиция продолжает допрос Тянь Сяоянь. Нельзя терять бдительность только из-за её возраста, она очень хитра. То, что она ненавидит нас с матерью — правда, но чтобы она решилась напасть, наверняка был какой-то внешний фактор. Сколько бы времени это ни заняло, нужно выяснить, в чем причина этого «внешнего влияния».
Секретарь Лай серьезно кивнул.
Он был уверен, что сможет докопаться до истины.
Не может быть, чтобы толпа взрослых, объединив усилия, не справилась с одной девчонкой-подростком! Иначе зря они свой хлеб едят.
— И еще: сейчас об этом случае, скорее всего, мало кто знает. Можно ли скрыть информацию о том, что мама отделалась легкими травмами? Пусть в ближайшее время она не появляется на людях в Пэнчэне… Пусть окружающие думают, что она серьезно ранена — так можно сделать?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
