— Будущий Шицзы Ли-вана должен быть рождён Линъюнь. А, самое главное, Гунчжу Цися никогда не сможет получить никакой титул, включая цэфэй и выше. У неё никогда не должно быть детей от Ли-вана.
Как только эти слова прозвучали, все присутствующие, независимо от пола и возраста, невольно застыли. Взгляды, устремленные на Лэй Тэнфэна, были полны изумления и недовольства. Никто не мог поверить, что Лэй Тэнфэн осмелился выдвинуть столь дерзкое условие. Нужно понимать, что Ли-ван еще до женитьбы на гунчжу Линъюнь уже взял дифэй, и условие Лэй Тэнфэна явно требовало, чтобы дифэй Ли-вана, происходящая из аристократии Да Чу, не могла родить наследника Ли-вану раньше гунчжу Линъюнь. И самое главное, появление в королевском роду потомка с кровью Силина было совсем не тем, что желал бы видеть любой член императорской семьи.
— Это абсолютно невозможно! — тут же, не раздумывая, ответила Тайхоу суровым отказом.
Лэй Тэнфэн вскинул бровь и с улыбкой произнес.
— Раз так, то и говорить больше не о чем. Прощайте. Что же касается сегодняшнего оскорбления… мой Великий Лин обязательно сохранит это в своем сердце!
Договорив, он развернулся и потянул за собой гунчжу Линъюнь.
— Пойдем.
Гунчжу Линъюнь поначалу думала, что эта свадьба продолжится, и не ожидала, что ее царственный брат преподнесет ей такой внезапный и радостный сюрприз. Конечно, она больше ничего не сказала. Бросив взгляд на, сидевших в стороне, Мо Сюяо и Е Ли, она развернулась и быстро последовала за Лэй Тэнфэном.
В день, когда Ли-ван брал в жены пинфэй, двоюродный брат невесты на глазах у всех схватил ее и удалился, взмахнув рукавами.
Никто не знал, разошлись ли слухи о Ли-ване и гунчжу Цися по всей столице, но известие о том, что гунчжу Линъюнь бросила Ли-вана прямо в день великого торжества, в кратчайшие сроки разлетелось по всему городу и его окрестностям. Лэй Тэнфэн привел гунчжу Линъюнь обратно в посольство. Приказав запереть сияющую от счастья гунчжу в ее комнате и запретив выходить, он взмахнул рукой и направился в самую глубь посольства. Распахнув дверь ударом ноги, он вошел в комнату со слабым светом свечей. Там на мягкой кушетке лениво возлежала женщина в черных одеждах. Увидев его, она медленно села и с улыбкой спросила.
— Ты вернулся? Свадьба Линъюнь была веселой?
Раздался хлесткий звук пощечины! Лэй Тэнфэн после того как долго и пристально смотрел на нее, внезапно отвесил ей тяжелую пощечину по лицу, скрытому вуалью.
— Дрянь! Я же говорил тебе не действовать опрометчиво.
От этого внезапного проявления насилия женщина в черном упала обратно на кушетку. Придя в себя, она подняла голову и с яростью уставилась на стоящего перед ней мужчину, процедив сквозь зубы.
— Лэй Тэнфэн!
— Ничтожная! Что ты, в конце концов, задумала? Ты действительно думаешь, что я не осмелюсь убить тебя? — в мрачном взгляде Лэй Тэнфэна сквозила ярость, а слова, срывавшееся с его губ, были лишены даже намека на теплоту.
Женщина в черном опешила, но быстро опомнилась и, хихикнув, произнесла.
— Ты ведь привел Линъюнь обратно? Ха-ха… Ты ведь и так с самого начала был против союза с Великим Чу через брак. Разве сейчас все не сложилось именно так, как ты желал? Чем же ты теперь недоволен?
— Ты, тупица! — в гневе выругался Лэй Тэнфэн. — Кем ты себя возомнила? В столице Восточного Чу полно затаившихся тигров и притаившихся драконов1. Ты думала, твои жалкие уловки смогут кого-то обмануть? Поднимайся, мы немедленно покидаем столицу!
— Покидаем? — женщина в черном замерла, в ее глазах промелькнуло сомнение.
Лэй Тэнфэн холодно усмехнулся.
— Если не хочешь уходить, не беда. Через мгновение я прикажу отправить тебя в резиденцию Дин-вана. Разве ты не грезила о Мо Сюяо все это время? Будь спокойна, когда вернемся в Силин, я, как Шицзы, за тебя все хорошенько… объ-яс-ню!
— Не надо! — женщина в черном с криком вскочила и схватила Лэй Тэнфэна за руку. — Я поеду с тобой!
Никто не знал Мо Сюяо лучше нее. Если бы она действительно попала в его руки, то точно умерла бы тихо и бесследно. Лэй Тэнфэн с презрением оттолкнул ее руку и развернулся, чтобы уйти. Наглая, но до смерти трусливая, да к тому же еще и ненасытная женщина…
Свадьба в резиденции Ли-вана, как и ожидалось, превратилась в нелепый фарс. Хуже того, невеста сбежала еще до завершения церемонии, а вскоре после этого хозяева резиденции, включая Ли-вана, его дифэй и тайфэй Сяньчжао, были вызваны в императорский дворец указом императора.
Невесты нет, жениха нет, хозяев тоже нет, гостям было неловко оставаться, чтобы просто поесть и выпить за чужой счет. Поэтому гости, которые успели лишь напиться чаю, так ничего и не поев, один за другим начали прощаться. Вскоре шумная резиденция Ли-вана вновь погрузилась в тишину. Только развешанный повсюду красный шелк и фонари казались теперь какими-то померкшими.
Поскольку император не вызывал супругов Дин-ванфу во дворец, Е Ли и Мо Сюяо, чье участие в свадебном торжестве оборвалось на полуслове, покинули резиденцию Ли-вана вместе с остальными гостями. Однако едва они отошли от ворот, как встретили Сюй Цинчэня, которого не видели долгое время. Он выглядел весьма непринужденно. Сюй Цинчэнь всегда славился своим умением появляться и исчезать как призрак, даже члены семьи Сюй не могли быть уверены, что встретят его, когда захотят. После замужества, Е Ли виделась с ним в последний раз, когда возвращалась в родительский дом. Встретить его здесь и сейчас было довольно неожиданно. После короткого обмена любезностями все трое направились в павильон Чусянгэ, чтобы пообедать.
— Что ванъе думает о сегодняшнем происшествии? — Сюй Цинчэнь сделал глоток прекрасного вина из кубка и негромко похвалил. — Говорят, что вино и блюда в павильоне Чусянгэ лучшие в столице, и это действительно заслуженная слава.
Е Ли слушала их разговор, склонив голову над едой. За этот день она действительно проголодалась.
— Сюй-гунцзы, как и ожидалось, весьма осведомлен, — похвалил Мо Сюяо. Сюй Цинчэнь не спрашивал, что именно произошло, а сразу поинтересовался мнением Мо Сюяо, что означало, он уже в деталях знал о случившемся в резиденции Ли-вана.
Сюй Цинчэнь будто и не слышал его слов. Он слегка вздохнул и с оттенком печали нежно посмотрел на Е Ли.
— Ли-эр, почему твой муж до сих пор не желает назвать меня Да-гэ?
Е Ли поперхнулась, с трудом проглотила кусок и, подняв глаза, посмотрела сначала на Мо Сюяо, затем на Сюй Цинчэня. Ее губы невольно дрогнули. Сюй Цинчэнь был на три года младше Мо Сюяо, и было бы странно, если бы Мо Сюяо смог заставить себя так его назвать. Более того, если бы Мо Сюяо действительно назвал его так, то ему пришлось бы называть Сюй Цинцзе Эр-гэ, а Сюй Цинбая Сы-гэ. Мо Сюяо пододвинул пиалу с супом к Е Ли и, дождавшись, пока она сделает глоток, спокойно улыбнулся Сюй Цинчэню.
— Сюй-гунцзы, вы всего лишь двоюродный брат А-Ли.
Сюй Цинчэнь улыбнулся.
— Я не против, если Ванъе будет звать меня старшим двоюродным братом.
В глубине глаз Мо Сюяо промелькнул острый блеск, а уголки его губ слегка приподнялись.
— В таком случае, полагаю, Сюй-гунцзы должен помнить… что в свое время я имел честь обучаться под руководством Сяньшэна Цинюня.
А ты, внук сяньшэна Цинюня, в то время как я, его ученик.
— К тому же, моя вайцзуму, кажется, носила ту же фамилию, что и лаофужэнь семьи Сюй.
То есть они происходят из одного рода и поколения. Если судить по возрасту, разница в два поколения, но если судить по старшинству в роду, они фактически равны.
Е Ли, конечно, понимала, что Сюй Цинчэнь вовсе не собирался ставить Мо Сюяо в неловкое положение, это была лишь шутка. Вытерев уголки губ платком, она легко улыбнулась.
— Да-гэ, когда это ты стал так заботиться об обращениях? Если Ванъе действительно будет звать тебя так же, как я, не состарит ли это первого красавца столицы?
Сюй Цинчэнь бросил мимолетный взгляд на Мо Сюяо и Е Ли. Он заметил, с какой естественностью Мо Сюяо только что подал Е Ли суп, и в его глазах промелькнуло одобрение. Услышав слова Е Ли, он притворно нахмурился и со вздохом произнес.
— И вправду, вышла замуж, и локоть теперь поворачивается наружу2. Отец и Эр-цзюцзю наверняка очень жалеют, что так рано согласились выдать тебя замуж.
Единственная девочка в этом поколении семьи Сюй и, вот так просто, стала принадлежать другому дому. На чистом и прекрасном лице Е Ли проступил легкий румянец.
— Да-гэ, ты специально пришел сюда, чтобы подшучивать надо мной?
Сюй Цинчэнь покачал головой. Улыбка сошла с его лица, и он серьезно посмотрел на Мо Сюяо. Тот на мгновение задумался и спросил.
— Сюй-гунцзы полагает, что в сегодняшних событиях есть что-то неправильное?
— Только что… Лэй Тэнфэн вместе с Гунчжу Линъюнь покинул столицу, — сказал Сюй Цинчэнь. — Он уехал, даже не попрощавшись с Императором.
Мо Сюяо левой рукой машинально перебирал теплую яшму на поясе. Нахмурившись, он произнес.
— За сегодняшними событиями определенно кто-то стоит, но… это не Лэй Тэнфэн. Союз с Великой Чу был решен еще до его прибытия сюда, он не мог внезапно от него отказаться. Если только… не произошло нечто, чего он никак не ожидал.
Е Ли нахмурилась и спросила.
— Разве власть Лэй Тэнфэна уже достигла того предела, когда он может действовать по своему усмотрению в подобных делах?
Союз между двумя государствами, дело отнюдь не малое, даже если у обеих сторон дурные намерения. Однако Лэй Тэнфэн разорвал соглашение, едва сказав об этом. Даже если Мо Цзинли первым совершил ошибку, теперь, если об этом станет известно, теперь будет неправ Силин. Сюй Цинчэнь слегка улыбнулся.
— Это не у Лэй Тэнфэна есть такое право, а у его отца, Чжэньнань-вана. Император Силина слаб здоровьем и часто болеет, а из наследников у него лишь несколько гунчжу и один семилетний принц. Чжэньнань-ван в Силине хоть и не носит титула регента, на деле обладает всей полнотой власти.
— В таком случае… был ли этот союз с Великим Чу волей Императора Силина или же Чжэньнань-вана? — спросил Мо Сюяо.
Сюй Цинчэнь покачал головой. Силин и Великий Чу, заклятые враги, и осведомленность семьи Сюй еще не достигла той степени, чтобы проникать в императорский дворец Силина. Мо Сюяо кивнул.
— Я пошлю людей разузнать.
Е Ли показалось, что мысли этих двоих мужчин зашли слишком далеко. Она подняла глаза и спросила.
— Кто, в конце концов, впустил Гунчжу Цися в поместье Ли-вана? Даже если Гунчжу Цися хорошо знакома с Ли-ваном и заходит в его поместье, как к себе домой, она все же Гунчжу. В день великой свадьбы Ли-вана Гунчжу явилась в его дом, а слуги даже не подумали доложить об этом хозяину, само по себе это крайне нелогично.
Сюй Цинчэнь и Мо Сюяо замерли, задумчиво прищурились и обменялись взглядами. Сюй Цинчэнь внезапно негромко рассмеялся и тихо вздохнул.
— Похоже, мы упустили из виду многие вещи. За эти годы, привыкнув к привольной жизни вдали отсюда, я действительно отвык от столицы…
Мо Сюяо слегка нахмурился.
— Сюй-гунцзы прав. За те несколько лет, что я провел в затворничестве, в столице действительно произошло много перемен, о которых мы не знаем. Я велю это проверить.
Сюй Цинчэнь кивнул.
— Если дело за вами, ванъе, я спокоен. Как раз через несколько дней я покину столицу, так что в эти столичные дела, вероятно, вмешаться уже не смогу.
Е Ли оторопела.
— Да-гэгэ, вы покидаете столицу? Возвращаетесь в Юньчжоу?
Сюй Циньчэнь, улыбаясь, покачал головой.
— Нет, я планирую отправиться в Наньчжао.
— В Наньчжао? — Е Ли была в недоумении. — Я помню, слышала от У-диди, что вы, Да-гэгэ, уже были там два года назад.
Мо Сюяо, сжимая кубок с вином, нахмурился.
— Ты считаешь, что в Наньчжао что-то случится?
Сюй Цинчэнь вздохнул и, глядя на Мо Сюяо, сказал.
— Не верю, что вы этого не видите. Сейчас беда может случиться где угодно.
Стоит лишь дождаться окончательного упадка поместья Дин-вана, и все силы, которые в течение почти сотни лет подавлялись им, воспользуются случаем, чтобы подняться и поглотить Великий Чу. Будь то Наньчжао, Силин, Бэйжун или даже заморские островные государства, кто из них не пускает слюни, глядя на эти самые прекрасные и плодородные земли на континенте? Однако власть имущие видят лишь угрозу в лице поместья Дин-вана. С одной стороны, они всеми силами пытаются его подавить, а с другой, боятся появления второго такого же поместья, и потому не желают взращивать новые таланты среди военачальников. Неужели они никогда не задумывались, что станет с Великим Чу, если они лишатся поместья Дин-вана, не имея при этом полководцев способных заменить их? Или тот, кто восседает высоко на драконьем троне, думает, что сможет сокрушать всё на своем пути теми же способами, какими он манипулирует властью?
— Да-гэгэ считает… что Наньчжао нападет первым? — спросила Е Ли.
Хотя нравы в Наньчжао были суровыми, они все же не могли сравниться в умении воевать с народами Бэйжуна или Силина. К тому же, после того как Мо Сюяо в свое время огнем и мечом прошел по Южным землям, вряд ли нынешний Наньчжао осмелится на войну с Великим Чу.
Сюй Цинчэнь ответил:
— Изначально не должен был, но теперь… боюсь, тот наш человек первым нападет на Наньчжао.
— О? — Е Ли вскинула брови и повернулась к Мо Сюяо. Увидев согласие в его спокойных глазах, она спросила. — Он… сошел с ума?
И без того не прекращаются раздоры с Бэйжуном и Силином, а если еще и разжечь пламя войны с Наньчжао, неужели он не боится, что три государства объединятся для совместной атаки? Тогда не только при нынешнем отсутствии в Великом Чу достойных полководцев, но даже будь живы Мо Ланьюнь или Мо Люфан, положение Великого Чу стало бы призрачным.
Сюй Цинчэнь вздохнул.
— Когда наш покойный император взошел на престол, он был еще мал, но регент действительно вкладывал душу в его обучение. Однако… нынешнего нашего правителя покойный император, вероятно, не успел обучить, похоже, его воспитала Тайхоу.
Когда покойный император скончался, ему было всего сорок лет. Поначалу он, вероятно, полагал, что проживет еще лет двадцать или тридцать, и вовсе не собирался так рано растить преемника, который мог бы доставить ему хлопот. Кто знал, что он так внезапно выпустит мир из рук3? И хотя Тайхоу называют выдающейся женщиной своего времени, в конце концов, она лишь обитательница внутреннего дворца. Все, чему она могла научить императора, это интриги и коварные расчеты. Конечно, именно благодаря методам Тайхоу Мо Цзинци смог благополучно укрепиться на троне после кончины прежнего правителя. Однако коварные расчеты годятся для захвата власти, но не для управления государством. Хотя Мо Цзинци и ставит своей целью стать мудрым монархом, в глубине души он понимает, что его способности к управлению страной, возможно, уступают даже способностям его отца. Поэтому он еще больше дорожит своим троном и проявляет крайнюю осторожность. Любого, кто может представлять угрозу его власти, он безжалостно устраняет.
— Но, Да-гэгэ, вы ведь тоже ничего не сможете там сделать, а если столкнетесь с опасностью? — Е Ли нахмурилась.
Глядя на двух обеспокоенных мужчин перед собой, Е Ли невольно вздохнула. Мир устроен именно так, одни истощают свои силы, тревожась о государстве и народе, другие, строят мрачные планы и плетут интриги. Одни мучаются в ясном сознании, другие, поют и танцуют в неведении.
Сюй Цинчэнь улыбнулся.
— У меня есть кое-какие связи с наследной Гунчжу Наньчжао, я просто навещу ее.
Наследная гунчжу? Е Ли подивилась широте знакомств Сюй Цинчэня.
Мо Сюяо поднял кубок, глядя на него, и произнес.
— Благодарю!
______________________
- затаившиеся тигры и притаившиеся драконы (卧虎藏龙, wò hǔ cáng lóng) — выдающиеся люди, чьи таланты до поры до времени скрыты. ↩︎
- локоть поворачивается наружу (胳膊肘往外拐, gē bo zhǒu wǎng wài guǎi) — принимать сторону чужого человека, а не своих близких. ↩︎
- выпустить мир из рук (撒手人寰, sāshǒu rénhuán) — образно о кончине, покинуть мир живых. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
