Действительно ли Тайхоу и её оба сына втайне соперничали и вели борьбу не на жизнь, а на смерть, разумеется, было не тем делом, в которое Е Ли стоило вмешиваться. Но, когда из поместья Е снова присылали людей пригласить её по какому-либо поводу, она, как правило, находила причину для отказа. Хотя шаншу Е и был несколько недоволен дочерью, которую, очевидно, так и не смог подчинить своей воле, однако статус Е Ли как Дин-ванфэй обязывал его держать себя в руках, как бы он ни был разгневан, он не мог ни сказать, ни сделать лишнего. На самом деле, в обычной ситуации, если бы Тайхоу и оба её сына, Мо Цзинли и его брат император, боролись за трон, любой из них должен был бы попытаться перетянуть Мо Сюяо на свою сторону. Но, во-первых, в глазах посторонних Мо Сюяо был калекой, а во-вторых, Мо Цзинци, скорее всего, спал и видел, как бы поскорее устранить его и после этого почувствовать облегчение. Поэтому жизнь в поместье Дин ван-фу по-прежнему оставалась мирной и спокойной. Ни одна из сторон не питала несбыточных надежд на то, что Мо Сюяо встанет на их сторону, и в то же время все верили, что он не примет сторону противника.
— Ванъе, Ванфэй, Бяо-сяоцзе просит аудиенции.
Е Ли отложила иголку с ниткой и с некоторым удивлением подняла голову.
— Бяо-сяоцзе? Ян… Цянжу? Зачем ей приходить в главный двор?
Поместье Дин ван-фу было очень большим, по-настоящему огромным. К тому же во многие места нельзя было попасть просто по своему желанию. Поэтому, несмотря на присутствие в поместье двух, не слишком приятных особ, в обычных обстоятельствах Е Ли практически не замечала существования цэ-тайфэй Ян и бяо-сяоцзе. С тех пор, как Мо Сюяо переехал в главный двор, охрана этого места была значительно усилена, не говоря уже о том, чтобы войти в двери, они не могли даже приблизиться к внешнему периметру без разрешения. После пары неудачных попыток и строгого выговора от Мо-цзунгуаня, присланного Мо Сюяо, цэ-тайфэй Ян больше не пыталась оспаривать авторитет новой Дин-ванфэй. Мо Сюяо всегда относился к ней очень хорошо, и Е Ли, разумеется, это чувствовала. Мало того, что сразу после свадьбы он великодушно передал ей бразды правления, он ещё и четко обозначил своё отношение к ней перед слугами. В противном случае, не только в Дин ван-фу, но даже в обычном семействе, слуг было бы не так-то просто приструнить новой жене. Так что… иметь того, кто прикрывает тебе спину, очень важно. Особенно когда этот человек обладатель верховной власти в этом поместье.
— Служанка не знает, однако Бяо-сяоцзе уже довольно долго стоит у ворот внешнего двора. Поэтому стражники-шивэй попросили доложить об этом Ванъе и Ванфэй, — ответила вошедшая Цзин-эр.
Поскольку ванъе распорядился не впускать посторонних во внутренний двор без причины, чтобы не беспокоить ванфэй, обычно они просто просили людей уйти. Однако бяо-сяоцзе, которую в прошлые разы было легко спровадить, сегодня наотрез отказалась уходить. Стражники не могли применить к ней силу, ведь она всё же гостья. Им оставалось только попросить проходившую мимо Цзин-эр доложить об этом.
— Ванъе, что ты об этом думаешь? — Е Ли повернула голову к Мо Сюяо, который полулежал у приоткрытого окна.
Мо Сюяо даже не удостоил её взглядом. Перевернув страницу книги, он равнодушно произнес.
— Если А-Ли хочет её видеть, пусть входит, если не хочет, вели отослать её обратно. Или… у ван-фу есть ещё одно загородное поместье, она может пожить там несколько лет вместе с Цэ-тайфэй.
Ого… Е Ли невольно цокнула языком. Этот мужчина и впрямь до определённой степени без сердца и без лёгких1. Хотя она видела Ян Цянжу нечасто, в те редкие встречи та смотрела на него так томно и печально, в её глазах читались десять тысяч нитей чувств2. И после этого он может говорить такие холодные и безжалостные слова. Впрочем… ей это нравилось!
— Пусть войдёт, — отложив почти готовую одежду в сторону, Е Ли с некоторым огорчением произнесла. — Цэ-тайфэй раньше упоминала мне, что хочет подыскать для Бяо-сяоцзе хорошую партию, но я…
Она никогда в жизни не была свахой.
Мо Сюяо спокойно ответил.
— Не утруждайся, ты никого не найдёшь.
— Что это значит? — как это она не найдёт?
Мо Сюяо пояснил.
— Об этом Мо-цзунгуань упоминал ещё три года назад, но кандидатуры, предложенные им, не устроили ни Цэ-тайфэй, ни саму Ян Цянжу. Ты плохо знаешь столицу, и я не думаю, что ты сможешь найти варианты лучше тех, что подготовил управляющий Мо.
Е Ли мысленно вытерла пот. Оказывается, Мо Сюяо тоже доводилось бывать в роли свахи. Но, он просто поручил это дело Мо-цзунгуаню. Она и впрямь была глупа, раз переживала, не стоит ли ей чаще посещать приёмы.
— Неужели люди, найденные Мо-цзунгуанем, были так плохи?
Мо Сюяо поднял на неё взгляд.
— Управляющий Мо отобрал лучших кандидатов, соответствующих её положению. К тому же сейчас ей уже семнадцать, и сверстников, которые ещё не женаты, осталось совсем немного.
Не каждый, подобно Мо Сюяо, Мо Цзинли или Сюй Цинчэню, оставался неженатым после двадцати лет. Даже если кто-то ещё не сыграл свадьбу, в обычных семьях к этому времени молодые люди уже были помолвлены.
— И, что же делать?
Нельзя же позволить ей вот так губить свою жизнь? К тому же Е Ли вовсе не хотела судить людей по себе, но она действительно подозревала, если и дальше тянуть время, в конечном итоге это станет ответственностью Мо Сюяо.
— Если она хочет замуж, пусть Мо-цзунгуань отправит ей список. Если нет, не стоит и беспокоиться. Если ей исполнится восемнадцать, а она всё ещё не выйдет замуж, отправим её в обитель Уюэань составить компанию старшей невестке.
Е Ли едва не пролила горючую слезу за многострадальную девушку Ян. Что за поговорка «родство через двоюродных тянется на три тысячи ли»3? Стоит лишь взглянуть на поведение Мо Сюяо, и всё станет ясно.
Вскоре в комнату, грациозно покачиваясь, вошла Ян Цянжу, ведомая слугами. За ней следовали две маленькие служанки, одна из которых несла коробку, в которой не было видно содержимого. Заметив, как взгляд Ян Цянжу внезапно вспыхнул пылким чувством, когда она посмотрела куда-то за спину Е Ли, та взглянула на отложенную незаконченную одежду, и у неё возникло не самое приятное предчувствие.
— Мэймэй, присаживайся, — Е Ли с улыбкой кивнула Ян Цянжу.
Ян Цянжу быстро взглянула за спину Е Ли и, поспешно покачав головой, тихо проговорила.
— Благодарю, Ванфэй… Не нужно. Я лучше постою.
Е Ли лишилась дара речи. Что значит «лучше постою»? Ты, бяо-сяоцзе, живущая в поместье ванъе на правах гостьи, разве тебе нужно вести себя так, будто ты забитая наложница? Окинув взглядом наряд Ян Цянжу, изысканное платье цвета лунной белизны с орхидеями по краям, в её свежей и изящной причёске красовалась жемчужная шпилька-чай с подвесками. С тех пор, как Е Ли убрала почти всю однотонную одежду Мо Сюяо, эта девушка тоже наконец рассталась со своим образом «вечно в белом», хотя, очевидно, по-прежнему придерживалась стиля утончённого благородства.
— Мэймэй, садись, — голос Е Ли слегка понизился, стал холоднее.
Ян Цянжу вздрогнула, на её лице отразился явный испуг. Под пристальным взглядом Е Ли она с обиженным видом и крайней осторожностью присела. При виде этой обиды Е Ли почувствовала, как к горлу подступил ком. Выплюнуть противно, проглотить, ещё противнее. Она ведь её даже не обижала.
— Зачем мэймэй пришла в главный двор в такой час? — подавив недовольство, вежливо спросила Е Ли.
Ян Цянжу подняла голову, нервно теребя в руках платок, её хорошенькое личико залилось румянцем.
— Я… я…
Е Ли терпеливо улыбалась. Ян Цянжу взглянула на Мо Сюяо и, словно, наконец набравшись храбрости, произнесла.
— Я… завтра день рождения гэгэ, я пришла… поднести ему подарок.
Е Ли покосилась на коробку в руках служанки, затем перевела взгляд на Мо Сюяо, который, казалось, был полностью погружён в чтение, и улыбнулась.
— Вот оно что, спасибо за заботу, мэймэй. Могу я взглянуть?
— Это…
— Неудобно? Тогда пусть ванъе посмотрит.
Взмахом руки она велела служанке поднести коробку к Мо Сюяо. Услышав слова Е Ли, глаза Ян Цянжу радостно блеснули, и она с надеждой посмотрела на человека, сидящего у окна. Но, стоило служанке подойти к нему, как из-за окна внезапно высунулась рука и выхватила коробку. А-Цзинь, неизвестно когда появившийся за окном, с сосредоточенным видом открыл футляр и, запустив внутрь руку, выудил содержимое. Со своего места Е Ли увидела, что это было роскошное одеяние цвета снежной синевы. Хотя виден был лишь край, вышивка была выполнена чрезвычайно искусно и с душой.
— Не ядовито, — изрёк А-Цзинь.
— А-Цзинь, отойди. Ты заслоняешь свет, — сухо бросил Мо Сюяо.
— О, — отозвался А-Цзинь и, прижимая коробку к себе, исчез за окном.
От начала и до конца Мо Сюяо не взглянул даже на край этой одежды. Ян Цянжу замерла в оцепенении и поспешно спросила.
— Куда он это унёс?
— Видите ли… — Е Ли раздумывала, стоит ли говорить ей, что всё, что не было нужно Мо Сюяо, А-Цзинь забирал себе попользоваться, а после выбрасывал.
Мо Сюяо отложил книгу и поднял голову. Под, восторженным и полным ожидания, взглядом Ян Цянжу он невозмутимо произнес.
— Если дел больше нет, возвращайся в свой дворик. Завтра бэнь-ван велит управляющему Мо прислать список подходящих для замужества мужчин, выберешь одного.
Нежное лицо Ян Цянжу вмиг побледнело, прозрачные слезинки непрерывно катились по щекам.
— Нет… Бяо-гэ, я не хочу… я не хочу покидать ван-фу, не хочу выходить замуж… не прогоняй меня…
Мо Сюяо нахмурился, но вскоре кивнул.
— Можно и так. Завтра собирай вещи и отправляйся в обитель Уюэань, составишь компанию старшей невестке. На этом всё, проводите сяоцзе Ян обратно.
Служанки подле Ян Цянжу были из ван-фу, поэтому, разумеется, не смели перечить воле Мо Сюяо. Даже зная, что их хозяйка не желает уходить, они шагнули вперед, чтобы увести её под руки.
— Бяо-гэ… у-у… не прогоняй Цянжу… я буду послушной, не буду доставлять хлопот и злить Бяо-гэ… — всхлипывала Ян Цянжу, отбиваясь от рук двух служанок и не желая уходить.
— Уведите её, — нахмурившись, холодно бросил Мо Сюяо.
Как бы Ян Цянжу ни сопротивлялась, она не могла совладать с двумя служанками, что были выше её ростом, и в итоге её почти вытащили силой. Е Ли сидела в стороне, молча глядя на бесстрастное лицо Мо Сюяо и прислушиваясь к доносившимся издалека рыданиям Ян Цянжу, от которых, казалось, разрывалось сердце. Она невольно подивилась тому, насколько же жестоким может быть этот мужчина. Любой другой, завидев плачущую красавицу, даже не питая к ней любви, проявил бы хоть каплю жалости. Но, в глазах Мо Сюяо не было ни тени эмоций, словно та, что только что вывели, была не хрупкая девушка, а ненужная вещь.
— А-Ли, о чем ты вздыхаешь? — спросил Мо Сюяо.
Е Ли не удержалась и вздохнула еще раз.
— Тот, кто полюбит тебя, должно быть, в прошлой жизни совершил какое-то злодеяние. Или же задолжал тебе что-то и не вернул.
Взгляд Мо Сюяо дрогнул. Глядя в спину Е Ли, он спросил.
— Почему ты так говоришь?
— А, разве не ясно? Стоит только взглянуть на Ян Цянжу, — ответила Е Ли. Полюбить того, кто не любит в ответ, или того, кто вовсе не способен любить, разве это не долг из прошлой жизни? Настоящая трагедия.
— Тогда… какого человека полюбила бы А-Ли? — спросил Мо Сюяо.
Е Ли, не отрываясь от рукоделия, небрежно ответила.
— Любовь? Не знаю. Наверное, я никого не полюблю. Какая бы потрясающая любовь ни была, со временем она превращается в родственную привязанность. Раз так, почему бы с самого начала просто не жить в покое?
Кто сможет всю жизнь шептать нежные слова под цветами и при луне? Со временем останутся лишь дрова, рис, масло и соль.
— Это потому, что А-Ли еще никого не любила? — тихо спросил Мо Сюяо.
Игла в руках Е Ли на мгновение замерла, но тут же снова пришла в движение.
— Возможно, — сказала она.
Она, конечно, заводила отношения, но если говорить о любви до глубины души, то такой никогда не было.
— Если бы А-Ли полюбила кого-то, она бы разделила с ним жизнь и смерть?
Е Ли с некоторым удивлением обернулась и взглянула на мужчину, который, на редкость расслабленный, откинулся на спинку кресла.
— Ванъе ведь не хочет сказать, что если ты полюбишь кого-то, то захочешь умереть в один день с ней? — с улыбкой спросила она.
— Возможно.
— Я бы, скорее всего, не стала. Неужели, если мне суждено умереть, я должна потащить кого-то за собой в могилу? — Е Ли рассуждала здраво. — Даже при обычной симпатии так поступать нельзя. Это возлюбленный или заклятый враг?
В лучах солнца Мо Сюяо, казалось, всерьез задумался. Лишь спустя долгое время он негромко произнес.
— Ты права. Если я умру, я все же хотел бы, чтобы она жила.
Договорив, он перестал обращать внимание на Е Ли и вернулся к чтению неоконченной книги. Е Ли не ожидала, что Мо Сюяо, которого она всегда считала мягким, но в то же время бесстрастным и в чем-то даже бездушным, окажется способен на такие теплые чувства. Она недоуменно пожала плечами и отвернулась к своей вышивке. Спустя некоторое время слова Мо Сюяо почему-то снова всплыли в ее голове: «Если я умру, я все же хотел бы, чтобы она жила».
Она? Е Ли вздрогнула, и вышивальная игла едва не уколола ей палец. Неужели у Мо Сюяо есть та, кого он любит?
Настроение Е Ли испортилось, стало совсем скверным, хотя она и сама толком не понимала почему. В общем, её охватила необъяснимая досада, что случалось крайне редко за все десятилетия её жизни. Даже когда она расставалась со своей первой любовью или перед своим первым боевым заданием, её чувства не были столь тягостными. Поэтому, выплеснув энергию на тренировочной площадке и обнаружив, что легче не стало, Е Ли решительно настроилась выйти в город, чтобы развеяться.
Как раз в это время Хуа Тяньсян прислала приглашение вместе полюбоваться лотосами в начале лета, и Е Ли, не колеблясь, согласилась.
Чуцзин все же находился на севере, и мест, где можно было насладиться цветами лотоса, было не так много. Поэтому в июне и июле в таких местах неизбежно собирались толпы гуляющих. Лотосы в начале лета еще не полностью раскрылись, но уже привлекали группы знатных девиц и юных красавиц столицы. Узнав, что Е Ли собирается полюбоваться лотосами и не выказывает намерения позвать его с собой, Мо Сюяо ничего не сказал. Он лишь сообщил Е Ли, что у Дин ван-фу есть собственный хуафан и она может пригласить своих друзей. Последние два дня Е Ли видела в Мо Сюяо лишь недостатки, поэтому она как бы невзначай забыла спросить, не хочет ли он пойти с ней. Взяв с собой нескольких служанок, она с легким сердцем вышла за ворота. А-Цзинь молча смотрел на своего ванъе, тот явно хотел пойти вместе с ванфэй, так почему же не сказал ей об этом прямо?
На хуафане4 Дин ван-фу Е Ли безмятежно замерла у окна, погруженная в свои мысли. Хуа Тяньсян с восхищением разглядывала убранство палубы и с завистью произнесла.
— Сразу видно судно из Дин ван-фу, это убранство… и впрямь необычайно. Послушай, Ли-эр, неужели Дин-ван распорядился так обустроить этот хуафан специально для тебя? В Дин ван-фу уже много лет никто не выходил в свет, это судно совсем не похоже на те, что были прежде.
___________________________
- Без сердца и без лёгких (没心没肺, méi xīn méi fèi) — идиома, описывающая человека бессердечного или крайне равнодушного. ↩︎
- Десять тысяч нитей чувств (情丝万缕, qíng sī wàn lǚ) — образное описание очень глубокой и сложной привязанности или любви. ↩︎
- Родство через двоюродных тянется на три тысячи ли (一表三千里, yī biǎo sān qiān lǐ) — пословица о том, что связь между двоюродными родственниками слаба и они фактически чужие люди. ↩︎
- Хуафан (画舫, huà fǎng) — «Расписная лодка». Это самое распространённое и узнаваемое название для декоративной прогулочной лодки, которую часто можно встретить в исторических текстах и на картинах. Её главная черта — богатое убранство. Это была «увеселительная лодка» аристократов, с крышей, сложной резьбой и росписью. Иногда такие лодки служили не только для прогулок, но и для пиров с музыкой и даже в качестве плавучих гостиниц. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
