Спустя больше одного шичэня дождь наконец прекратился. Погода в Наньчжао такова, что ливень быстро приходит и быстро уходит, едва он стих, как землю залил теплый солнечный свет. Почва, только что омытая дождевой водой, источала свежий аромат земли, было бы совсем чудесно, если бы не этот всепроникающий, кажется, просачивающийся в каждую пору запах цветов. Как только дождь прекратился, Ань-сань вышел из внутренних покоев. Он бросил взгляд на троих людей в зале, двое сидели, один стоял, и на его лице не отразилось ни малейшего удивления при виде лишнего человека. Е Линь указала на сухой паек, лежащий на столе в стороне, и сказала.
— Сначала набей живот. Полагаю, сегодня хозяин не придет кормить нас завтраком.
Ань-сань кивнул, сел и под пристальными взглядами троих не спеша принялся за еду. Больной ученый Бин Шушэн, с живым интересом, наблюдал за тем, как Ань-сань тщательно пережевывает и медленно проглатывает пищу, и с улыбкой сказал Е Ли.
— Цзюньвэй-гунцзы, неудивительно, что вы осмелились отправиться в Наньчжао в одиночку, раз вас сопровождает такой мастер, как шивэй Чжо. Чжо-сюн, ты только что встал? Всю ночь не спал?
Ань-сань поднял на него взгляд и безучастно ответил.
— С гунцзы приехал только я один, поэтому, естественно, нужно быть осторожным.
Взгляд Больного ученого Бин Шушэна слегка потяжелел. Иметь даже одного такого стражника уже непросто. Судя по словам Чжо Цзина, обычно рядом с Цзюньвэем людей немало, и нынешняя ситуация, когда он остался единственным охранником, исключение. В таком случае… личность этого Цзюньвэя, боюсь, весьма непростая. Он небрежно взглянул на стоящего рядом Хань Минси, тот, кто водит дружбу с младшим братом главы павильона Тяньи, явно не обычный человек.
Заметив изучающий взгляд Больного ученого Бин Шушэна, Хань Минси невинно ему улыбнулся. Не спрашивайте его, он и сам не знает, кто такой этот Цзюньвэй.
Уладив все дела, четверо покинули маленькое здание. Снаружи вовсю светило солнце, а цветочный аромат в воздухе становился все гуще и сильнее. Однако благодаря противоядию, предоставленному Больным ученым Бин Шушэном, на четверых это никак не повлияло. Вернувшись к соседнему строению, они обнаружили, что Лаое Лян, управляющий и стражник по имени Чжэн Куй действительно исчезли. Хань Минси со злорадством посмотрел на Больного ученого Бин Шушэн и произнес.
— Похоже, они ушли по меньшей мере шичэнь назад. И, как ты теперь собираешься их искать?
Если есть проводник, знающий местность, то одного шичэня даже в дождливый день достаточно, чтобы уйти очень далеко. На губах Больного ученого Бин Шушэна промелькнула холодная усмешка, и он небрежно ответил.
— Пока он остается в Наньчжао, ему не ускользнуть из моих рук. К тому же… как ты думаешь, почему они ждали нас здесь? Место, куда они направляются, находится не более чем в двадцати ли отсюда.
Больной ученый Бин Шушэн неторопливо достал из-за пазухи изящную коробочку и открыл её, оттуда вылетела маленькая серо-зеленая моль. Моль пару раз взмахнула крыльями, на мгновение замерла над открытым фарфоровым пузырьком в руках Больного ученого Бин Шушэна и снова взлетела, направляясь вглубь поселения.
— Идемте, — удовлетворенно убрав пузырек с лекарством, бросил Больной ученый Бин Шушэн остальным.
Троица последовала за маленькой молью. Весь лагерь действительно опустел. Прошлой ночью было слишком темно, и никто не обратил внимания, в этом поселении, за исключением двух домиков, где они жили, остальные постройки были крайне примитивными. Это не походило на жилую деревню, скорее на временный опорный пункт. Моль летела все дальше в горы. Ядовитые змеи и насекомые на пути гибли во множестве под действием властного яда Больного ученого Бин Шушэна не имея погонщика, эти твари умели избегать вреда и стремиться к выгоде, а потому не нападали на них толпами. Спустя примерно три четверти шичэня моль остановилась у обрыва, кружась вокруг Больного ученого Бин Шушэна и отказываясь лететь дальше.
— Неужели мотылек гунцзы сбился с пути? — усмехнулся Хань Минси.
Больной ученый Бин Шушэн равнодушно взглянул на него, убрал моль обратно в коробочку и сказал Хань Минси.
— Спускайся.
— Спускаться? — Хань Минси опешил, но быстро пришел в себя и с нескрываемым недоверием воскликнул. — Ты говоришь, чтобы я спустился? Ты хоть знаешь, где мы? Это Наньчжао! Кто знает, какая там глубина, какие там ядовитые змеи или чудовища, а ты велишь мне спускаться?
Больной ученый Бин Шушэн ответил.
— У тебя лучшая техника легкости. Или ты хочешь, чтобы первым спустился Цзюньвэй-гунцзы?
Хань Минси с потемневшим лицом смотрел, как Больной ученый Бин Шушэн, будто бы невзначай, поглаживает пальцы левой руки, затем перевел взгляд на стоящих рядом Е Ли и Ань-саня. Хотя они познакомились недавно, Хань Минси понимал, что техника легкости Цзюньвэя на самом деле не так уж хороша. Если внизу что-то случится, он даже убежать не успеет. Раздраженно фыркнув, он бросил.
— Спущусь так спущусь, погоди у меня!
«Вот выберемся из Наньчжао, и я тебя придушу!» — подумал он.
Хань Минси слегка оттолкнулся ногами и, подобно огромной темно-красной бабочке, плавно скользнул вниз, скрываясь в пропасти. Больной ученый Бин Шушэн тихо похвалил.
— Техника легкости Хань эр-гунцзы действительно намного превосходит мастерство Минъюэ-гунцзы.
Впрочем, это была лишь техника легкости. Перед глубокомысленным и многоликим Минъюэ-гунцзы Больной ученый Бин Шушэн ни во что не ставил Хань Минси. Лишь из уважения к Минъюэ-гунцзы он следил за тем, чтобы не прикончить Хань Минси, иначе главе павильона было бы трудно объясниться.
— Чжо Цзин, — нахмурившись, Е Ли подошла к краю обрыва.
Она видела лишь клубящиеся облака, дно совершенно скрывалось из виду. Этот обрыв был, пожалуй, вдвое глубже, чем тот, что под пиком Гуйюнь. Спуститься на самое дно, полагаясь лишь на технику легкости, было решительно невозможно. Ань-сань шагнул вперед, протянул руку над бездной, и серебряная нить с грузиком стремительно устремилась вниз. Спустя изрядное время Ань-сань начал медленно наматывать нить на ладонь. Обернувшись к Е Линь, он доложил.
— Гунцзы, до дна не менее ста чжанов. К тому же… стены обрыва очень гладкие.
Е Ли задумалась. Сто чжанов, это почти триста метров. Стены такого высокого обрыва оказались гладкими, на них почти не росло ни травы, ни деревьев, что явно было не естественным. Похоже, моль Больного ученого Бин Шушэн действительно привела их по адресу.
Больной ученый Бин Шушэн с любопытством наблюдал за действиями Ань-саня. Он только собирался заговорить, как из-за края обрыва метнулась тень и в беспорядке повалилась на землю. Не успев отдышаться, Хань Минси разразился руганью
— Больной ученый! Погоди у меня! Если я здесь из-за тебя сгину, клянусь, павильон Тяньи будет охотиться за тобой до самой смерти!
Лицо Больного ученого Бин Шушэна осталось бесстрастным, он, казалось, ни во что не ставил угрозу Хань Минси. Холодным голосом он спросил.
— Что там внизу?
Хань Минси холодно рассмеялся.
— Что там? Ни черта там нет! Даже если и есть, с твоей паршивой техникой легкости и твоим хилым телом ты туда доберешься? Не надейся, что я тебя спущу, если только не хочешь разбиться вдребезги вместе со мной!
Видя, как Больной ученый Бин Шушэн хмурится, Хань Минси злорадно издевался. Видимо, внизу он действительно столкнулся с опасностью, из-за чего на миг забыл о своем страхе перед Больным ученым Бин Шушэном и пытался унять ярость и испуг сарказмом.
— Хань-сюн, — строго позвала Е Ли.
Гнев Больного ученого Бин Шушэна, сейчас не принес бы ничего хорошего.
Хань Минси не был импульсивным человеком, после напоминания Е Ли он быстро подавил гнев и сообщил.
— На дне пропасти, море цветов, но сдается мне, они все ядовиты. В зарослях полно змей, валяется несколько скелетов, не знаю, упали ли они случайно или их сбросили. Однако на высоте примерно семидесяти чжанов в стене есть довольно большая пещера, похоже на вход. Но… — он с усмешкой посмотрел на Больного ученого Бин Шушэна. — Стены обрыва специально обработаны, там практически не за что зацепиться. Я не шутил, с моей техникой легкости невозможно спустить человека и не рухнуть на дно к змеям. А вы трое… с вашим умением надеяться спуститься в одиночку, просто несбыточная мечта.
Говоря о своей технике легкости, Хань Минси все же был полон гордости.
— Неудивительно, что на всем пути не встретилось ни одного стражника. Они так уверены, что мы не найдем дорогу? — задумчиво произнес Больной ученый Бин Шушэн.
Если бы только что вниз спустился не Хань Минси с его превосходным искусством цингуна, боюсь, любого из них ждала бы верная смерть.
— Должен быть другой путь. Не верю я, что все те люди поголовно мастера цингуна, — гордо заявил Хань Минси. — Это, само собой разумеется. Ты думаешь, совершенный цингун так легко освоить? Однако… даже если и есть другой путь, сможешь ли ты его сейчас найти?
Никто из них не был знатоком механизмов, к тому же это был совершенно незнакомый им Наньчжао. Что еще важнее, люди Наньчжао тоже не дураки. Неужели они станут сидеть и ждать, пока те найдут дорогу и проберутся внутрь?
— Ты… — Больной ученый Бин Шушэн, нахмурившись, посмотрел на Хань Минси.
Тот поспешил укрыться за спиной Чжо Цзина, не желая даже голову высовывать.
— И не смотри на меня. Даже если я смогу пробраться внутрь, толку не будет. В боевых искусствах я не силен, и полагаю, что даже если там действительно вход, то применить цингун внутри вряд ли удастся. Если я пойду один, то в лучшем случае лишь напугаю змею, ударив по траве1.
— Что же там внутри настолько важное? — нахмурившись, спросила Е Ли.
— У тебя есть способ? — Больной ученый Бин Шушэн хмуро взглянул на нее.
Е Ли не ответила, лишь повторила свой вопрос.
— Что именно хочет найти гунцзы?
Больной ученый Бин Шушэн холодно хмыкнул. Пытаться в одиночку захватить Чу Цзюньвэя для шантажа, когда против него было трое, было попросту нереально. Лишь спустя долгое время он глухо произнес.
— Это некий редкий яд.
Услышав это, интерес остальных мгновенно угас наполовину. Хань Минси с любопытством спросил.
— Гунцзы и сам прославлен в мире своим искусством ядов. Какой же яд в этом мире мог так заинтересовать гунцзы, что вы не побоялись подвергнуть себя опасности?
Больной ученый Бин Шушэн мрачно усмехнулся, в его глазах вспыхнул зловещий блеск.
— Такой яд… который заставляет человека молить о смерти, но не дает ему умереть.
Е Ли не интересовало, какой яд заставляет молить о смерти. В этом мире было предостаточно способов причинить боль, и не было никакой нужды рисковать собой ради поиска какого-то особенного зелья. Что же касается невозможности умереть — если человек действительно хочет покончить с собой, способов найдется великое множество, так как же смерть может быть недостижима? Не умирают лишь потому, что в жизни еще остаются надежды и привязанности. Однако ядовитая злоба в глубине глаз Больного ученого Бин Шушэна заставила сердце Е Ли екнуть, и в ее душе зародилась смутная догадка.
— Гунцзы и сам является великим мастером ядов, зачем же так рисковать ради еще одного? — невозмутимо промолвила Е Ли.
Больной ученый Бин Шушэн издал короткий смешок, полный горечи и злобы, а затем снова зашелся в тяжелом кашле.
— Верно, у меня припасено немало хороших вещей, но этого недостаточно… Самый мучительный яд в подлунном мире сокрыт в Наньчжао. Хе-хе…
Е Ли широко раскрыла глаза, и в ее голосе, зазвучавшем чуть громче, послышалось любопытство.
— Я слышала, что самым мучительным ядом на свете считается «Пилюля, разрывающая кишечник и гноящая кости». У того, кто ее примет, разрываются внутренности и крошатся кости, и он умирает в стонах сорок девять дней. Неужели есть что-то еще более страшное?
— Верно, «Пилюля, разрывающая кишечник и гноящая кости» действительно крайне ядовита, но ее нужно принимать внутрь, к тому же у нее очень резкий лекарственный запах. Даже если попытаться скрыть его другими ароматами, знатока медицины или человека с острым нюхом не обманешь. Но этот яд иной. Сделанное из него зелье не имеет ни цвета, ни запаха. Всего одной капли достаточно, чтобы человек низвергнулся в преисподнюю и никогда не смог переродиться!
— Призрачный цветок преисподней? — полюбопытствовал Хань Минси.
Больной ученый Бин Шушэн пренебрежительно хмыкнул.
— Ты думаешь, в Наньчжао есть только Призрачные цветы преисподней? По сравнению с ними, спрятанными в священных землях Наньчжао, это истинное сокровище мира, цветок Било.
— Цветок Било? — Хань Минси выглядел растерянным. — Название звучит довольно изящно, но я о таком не слышал.
Е Ли нахмурилась и тихо произнесла.
— Ввысь до лазурных пределов и вниз к желтым источникам2.
— Верно, — усмехнулся Больной ученый Бин Шушэн. — Этот яд и вправду зовется «Лазурные пределы и Желтые источники».
— Звучит вроде бы не так уж и страшно, — заметил Хань Минси.
По сравнению с чем-то вроде «разрывающего кишечник и гноящего кости», это название казалось почти поэтичным.
Больной ученый (Бин Шушэн) рассмеялся.
— Действительно, ничего особенного. Но стоит этому яду коснуться человеческого тела, как он мгновенно впитывается в кровь и растекается по всем меридианам. От него невозможно исцелиться, разве что выпустить всю кровь до последней капли. Ибо даже если найдется способ заменить кровь, стоит лишь крошечной частице яда остаться в организме, он с невероятной скоростью распространится в новой, свежей крови.
Хань Минси не понимал.
— Но почему же его называют «Лазурные пределы и Желтые источники»?
— Ха-ха… Один — в небесах, другой — под землей. У того, кто поражен этим ядом, тело снаружи остается невредимым, но внутренности начинают сгнивать пядь за пядью. И чем больше яда скапливается внутри, тем прекраснее становится человек внешне. Однако… он больше не может касаться ни людей, ни животных.
— Он заразен? — Е Ли опустила глаза и спросила севшим голосом.
— Нет, с чего бы ему быть заразным? — рассмеялся Больной ученый Бин Шушэн. — Игры с ядом, чье распространение невозможно контролировать, сулят лишь большие беды. Он не может касаться живых существ потому, что любое теплое живое создание причиняет ему невыносимую боль и ускоряет гниение внутренностей. Поэтому несчастному остается лишь в полном одиночестве прятаться от мира, пока он сам не превратится в зловонную гниль. О… его конечности парализует и сковывает первыми, так что, возможно, он умрет от голода еще до того, как окончательно сгниет.
Троих слушателей обдало холодом, особенно от этого зловещего голоса Больного ученого Бин Шушэна. Несмотря на то что солнце стояло высоко, им стало не по себе, а по телу пробежала ледяная дрожь.
— Это невозможно. Если бы это был просто яд, ему бы не придавали такого значения, — спокойно заметила Е Ли.
Каким бы редким ни был яд, это всего лишь яд. В руках кого-то вроде Больного ученого Бин Шушэна он, возможно, и ценен, но едва ли сравнится с пилюлей, способной нейтрализовать сотню ядов.
— Верно, — веско произнес Больной ученый Бин Шушэн. — Говорят, если смешать цветок Било с другим лекарством, можно нарастить плоть на костях и вернуть жизнь мертвецу3. Те пилюли, что сейчас называют «нейтрализующими сотню ядов», на самом деле справляются лишь с самыми обычными токсинами. Но противоядие, созданное из цветка Било, способно за одну ночь исцелить любую рану и вывести любой яд, пока в человеке теплится хоть искра жизни. Более того, оно продлевает годы. Скажи… разве за такое сокровище не стоит побороться? Если человек по фамилии Лян сумеет изготовить из него пилюли, даже цена в десять тысяч золотых за штуку не покажется слишком высокой.
_____________________
- Напугать змею, ударив по траве (打草惊蛇, dǎ cǎo jīng shé) — совершить неосторожный поступок, который привлечет внимание противника и заставит его принять меры предосторожности. ↩︎
- Ввысь до лазурных пределов и вниз к желтым источникам (上穷碧落下黄泉, shàng qióng bìluò xià huángquán) — строка из поэмы Бо Цзюйи «Вечная печаль», означающая поиски повсюду: от высших небес до подземного мира. ↩︎
- Нарастить плоть на костях и вернуть жизнь мертвецу (肉白骨活死人, ròu báigǔ huó sǐrén) — образное выражение, описывающее чудодейственную силу лекарства, способного спасти даже безнадежного больного. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
