— Достаточно! — лицо Чжан-гунчжу Сифу уже почернело от гнева, и ей было неважно, что ван Бэйжуна является послом другого государства. Она холодно произнесла. — Если ван Бэйжуна пришел наблюдать за церемонией, пусть сидит смирно. Если же нет, пусть уходит!
Ван Бэйжуна на мгновение опешил и открыл рот, собираясь что-то ответить Чжан-гунчжу Сифу, но двое сопровождавших его людей среагировали мгновенно и усадили его на место. Хотя лицо вана выражало крайнее недовольство, он все же промолчал. Остальные, видя, что Чжан-гунчжу Сифу не в духе, тоже не осмеливались более ничего говорить. Император Мо Цзинци слегка кашлянул и произнес.
— Великая императорская тетушка, пора совершать обряд.
Глаза Чжан-гунчжу Сифу потемнели, она кивнула стоявшему в стороне распорядителю церемонии.
— Первый поклон Небу и Земле!
— Второй поклон родителям!
— Взаимный поклон супругов!
Находясь под ярко-красной свадебной гайтоу, Е Ли слегка скосила взгляд и увидела лишь руку человека рядом с собой, крепко сжимающую красный шелк. В ее душе остался лишь вздох. На самом деле, с того момента, как она узнала Мо Сюяо, он всегда казался ей слишком совершенным, чтобы быть реальным. Для человека с парализованными ногами, изуродованным лицом и, по слухам, слабым здоровьем, он вел себя безупречно. В нем не было ни капли неуверенности, жалости к себе или отчаяния. В любой момент он держал спину прямо, и, даже сидя в инвалидном кресле, казался выше любого стоящего. Вспоминая слухи о том юноше, который когда-то был подобен яростному пламени, нынешний Мо Сюяо казался еще более призрачным и туманным. От обжигающего огня до теплого нефрита, через какую мучительную закалку ему пришлось пройти? Лишь сейчас Е Ли по-настоящему почувствовала искру эмоций Мо Сюяо, гнев и жажду убийства.
Е Ли горько усмехнулась, на собственной свадьбе, прямо в зале церемоний, чувствовать такой негатив со стороны мужа, пусть и направленный не на нее, было все же немного досадно.
— Обряд завершен! Проводить молодых в брачные покои!
В праздничной, алеющей убранством, спальне новобрачных тихо горели свечи с изображениями дракона и феникса. Е Ли молча сидела на новой постели, расшитой узорами «дракон и феникс приносят процветание». Она знала, что Мо Сюяо сидит неподалеку от кровати и смотрит на нее, по-видимому, не собираясь приближаться.
— Можно мне это снять? — не дождавшись действий от жениха, она была вынуждена спросить сама.
Спустя мгновение Мо Сюяо медленно приблизился. Перед глазами посветлело, свадебный платок был сорван, и оба замерли, глядя друг на друга. Привыкнув к Мо Сюяо в простых светлых одеждах, Е Ли было крайне непривычно видеть его в ярко-красном одеянии. Впрочем… этому мужчине, кажется, шел любой цвет. Мо Сюяо замер лишь на миг, в его спокойных глазах промелькнуло восхищение, но тут же исчезло без следа. Они молча смотрели друг на друга, чувствуя нарастающую неловкость.
Е Ли слегка наклонилась вперед и взяла Мо Сюяо за левую руку. Тот вздрогнул и немедленно попытался отстраниться, сжав пальцы в кулак.
— Отпусти, — негромко сказала Е Ли.
Пальцы постепенно разжались. Широкая ладонь не была похожа на изнеженную руку аристократа, на ней было много мозолей и шрамов, но они не выглядели уродливо. Е Ли вспомнила, как подруга детства когда-то говорила ей, какими должны быть руки мужчины. На них должны быть мозоли, знак того, что мужчина не белоручка, может быть пара, не портящих вид, шрамов, показывающих, что он не неженка, запертая в четырех стенах, и в довершение всего, они должны быть красивыми. Именно такие руки дают женщине чувство безопасности и радуют глаз. Однако сейчас ладонь этой руки была пугающе залита алой кровью. Четыре глубоких следа все еще медленно кровоточили, но мужчина напротив, словно не чувствуя боли, просто раскрыл ладонь, позволяя ей смотреть.
Е Ли опустила голову, глядя на израненную ладонь, осторожно коснулась ее кончиком пальца, а затем… с силой надавила. Она подняла глаза на мужчину, на лице которого не дрогнул ни один мускул.
— Разве не больно?
Мо Сюяо слегка улыбнулся, и в его взгляде на Е Ли неожиданно прибавилось теплоты.
— Разве это можно назвать болью? Я проходил и через худшее.
Е Ли была с этим согласна, для того, кто побывал на поле боя, такая рана и впрямь ничего не значила. Она встала, подошла к своему приданому, нашла знакомый маленький сундучок и вернулась с ним. Сев на край кровати, она открыла его, достала чистый хлопок, марлю и лекарство, чтобы обработать ему рану.
— Даже если ты злишься, не стоит калечить собственное тело. Я думала, ты давно к этому привык?
На губах Мо Сюяо промелькнула горечь, он негромко ответил.
— Как видишь, на самом деле я еще не привык.
Он и сам думал, что давно привык. По правде говоря, у него ушло целых семь лет, чтобы смириться. Смириться с тем, что он больше никогда не сможет скакать верхом, размахивая плетью, сражаться на поле боя. Смириться с тем, что на людях он обязан носить маску, иначе шрамы на лице вызовут у всех либо ужас, либо сочувствие. Смириться с постоянными приступами тяжелой болезни, из-за которых прошлая жизнь казалась сном. Он всегда считал, что хорошо адаптировался, но только сегодня, стоя в зале церемоний и слушая неприкрытые, намеренные оскорбления Ши-вана Бэйжуна, он понял, что ему еще далеко до этого. Поэтому сегодня он не только опозорил себя, но и заставил свою невесту разделить это унижение, пусть даже она и не винила его.
Е Ли отчетливо видела раскаяние в глазах мужчины и невольно улыбнулась.
— Я думала, ты понимаешь, с того момента, как мы решили принять этот брак, я уже была готова ко всему.
Мо Сюяо спросил.
— Ты заранее знала, что возникнет такая ситуация?
Е Ли покачала головой и улыбнулась.
— Даже если бы не возникла эта ситуация, возникла бы другая. Неужели я могла надеяться, что после свадьбы буду жить в полном спокойствии и мире до конца своих дней?
Даже в обычных семьях у всех свои скелеты в шкафу, что уж говорить о таких знатных домах. Мо Сюяо молча смотрел на нее и лишь спустя долгое время тихо произнес.
— Возможно, я не могу гарантировать тебе жизнь без забот, но, пока я жив, я обязательно сделаю все возможное, чтобы обеспечить тебе ту жизнь, которая тебе нравится.
Е Ли вскинула брови.
— Я верю тебе.
Закончив перевязку, Е Ли убрала лекарства и улыбнулась.
— Ты устала за день, отдыхай пораньше, — негромко сказал Мо Сюяо, глядя на нее.
Е Ли на мгновение замерла, но вскоре снова улыбнулась.
— Хорошо, ты тоже отдыхай.
Мо Сюяо кивнул, позвал А-Цзина, чтобы тот выкатил кресло, и заботливо распорядился, чтобы Цин Шуан и остальные, ожидавшие снаружи, вошли прислужить хозяйке.
Когда Цин Шуан и другие вошли, Е Ли уже сняла с себя все украшения и сложила их в шкатулку на туалетном столике. Цин Шуан нахмурилась и с недовольством спросила.
— Сяоцзе, почему Ванъе ушел?
Чжан-гунчжу Сифу запретила устраивать шум в покоях новобрачных, и Дин-вану не нужно было сопровождать гостей за вином, поэтому сейчас он должен был оставаться здесь с сяоцзе. Почему же он пришел и сразу ушел?
Е Ли обернулась и с улыбкой ответила.
— Это поместье Дин-вана, неужели ты боишься, что ему негде приклонить голову?
Цинлуань и Цинюй приготовили теплую воду и пригласили Е Ли умыться, вид у них тоже был не самый лучший. У Е Ли не было времени гадать, почему у служанок такие лица, на самом деле решение Мо Сюяо показалось ей крайне чутким. Хотя она не планировала всю жизнь оставаться с ним супругами лишь на бумаге, необходимость делать «что-то» с совершенно незнакомым мужчиной, которого она видела всего пару раз, ее изрядно пугала, она сомневалась, что сможет к этому привыкнуть. В этом плане она считала, что стоит восхищаться приспособляемостью древних женщин. В обычной жизни им нельзя даже за руку взять мужчину, а после свадьбы они должны делить ложе с тем, кого практически не знают. Сбросив тяжелые украшения и роскошное свадебное платье, Е Ли с удовлетворением расслабилась, готовясь к отдыху. Когда она наконец легла в мягкую уютную постель и начала погружаться в сон, на ее губах играла легкая улыбка: «Мама, дедушка, папа и вся толпа братьев и сестер… я вышла замуж…»
В кабинете поместья Дин-вана, Мо Сюяо, уже переодевшийся в простое светлое платье, сидел за письменным столом с редким выражением мрачности и холода на лице. Одетый в красное Фэн Чжияо лениво прислонился к дверному косяку и с усмешкой сказал.
— К чему такое лицо в день великой свадьбы? Не боишься напугать невестку?
В углу комнаты сидел юноша с видом типичного повесы, он с хитрой улыбкой посмотрел на него и добавил.
— Как по мне, так невестка куда смелее, чем мы себе представляли.
Фэн Чжияо немного подумал и кивнул в знак согласия.
— Твоя правда. Я и впрямь не встречал женщин с такой отвагой, как у Сань-гунян семьи Е.
— Наговорились? — Мо Сюяо поднял голову и холодным взглядом посмотрел на стоявших перед ним разболтанных приятелей.
Фэн Чжияо пожал плечами.
— Тот идиот, что буянил сегодня вечером, Ши-ван Бэйжуна, Елюй Пин. Он сын любимой наложницы правителя Бэйжуна, конкубины Сяо, и родной младший брат седьмого принца Елюй Е. А еще он племянник великого генерала бэйжунской конницы Хэлянь Чжэня. Ты ведь не забыл, что сделал с Хэлянь Чжэнем семь лет назад?
— У Хэлянь Чжэня фамилия Хэлянь, у конкубины Сяо, как же Елюй Пин может быть племянником Хэлянь Чжэня? — недоуменно спросил стоявший рядом молодой повеса.
— У этих северян всё так запутано, что голова идет кругом, кто их разберет, как они там между собой связаны? — неприязненно отозвался Фэн Чжияо. — Лэн Хаоюй, разве это не по твоей части?
Этот юноша в углу, был не кто иной, как Эр-гунцзы из поместья генерала Чжэньбэй, Лэн Хаоюй, которого в столице считали самым никчемным из всех.
— Согласно сведениям, полученным мною из Бэйжуна, поговаривают, будто Елюй Е внебрачный сын Хэлянь Чжэня.
— Раз эти слухи дошли аж до Великой Чу, можно ли им верить? — Фэн Чжияо закатил глаза и снова повернулся к Мо Сюяо. — Семь лет назад, когда твой старший брат внезапно скончался от болезни, Хэлянь Чжэнь мог бы воспользоваться моментом, стяжать великую славу и даже захватить всю Чу. Но ты возник словно из ниоткуда, и тот пожар в долине Гуйчоу едва не стоил Хэлянь Чжэню жизни. Мало того, что он потерял войско и генералов, так еще и весь Бэйжун целых три года не смел развязывать войну. А когда они очухались, наша Чу уже успела восстановить силы. С тех пор Хэлянь Чжэнь впал в немилость у правителя Бэйжуна, что заодно сильно ударило по влиянию Елюй Е и конкубины Сяо. Хорошо еще, что они не явились в Чу самолично, чтобы перегрызть тебе глотку.
Мо Сюяо равнодушно заметил.
— Стало быть, Елюй Пин был подослан Елюй Е лишь для того, чтобы унизить меня?
Фэн Чжияо потер подбородок.
— Всем известно, что Елюй Пин человек неуправляемый. Если он тебя оскорбит, тебе будет даже неловко призывать его к ответу. Результат очевиден, не так ли?
Мо Сюяо холодно усмехнулся.
— Сегодня они вели себя еще довольно скромно, раз только Елюй Пин вылез со своими выходками. Остальные, должно быть, тоже заждались?
Фэн Чжияо постучал пальцем по лбу, раздумывая.
— Кто же знал, что наш Император явится в поместье Дин-вана вместе с Императрицей и Танхоу? В присутствии Его Величества не стоило проявлять излишнюю грубость. Раз уж один дурак вылез вперед, те, кто мнит себя умниками, предпочли промолчать. Однако… иностранные послы пробудут в столице еще полмесяца. Как же Ли-эр…
— Не смейте её беспокоить! — сухо отрезал Мо Сюяо.
Фэн Чжияо и Лэн Хаоюй переглянулись. Лэн Хаоюй, прищурив свои лукавые глаза, спросил.
— Ванъе, неужто ты собираешься спрятать свою молодую супругу в поместье, словно «золотую красавицу в тереме», и никому не показывать?
Неужели Сань-гунян семьи Е и впрямь обладает таким необычайным очарованием, что Дин-ван влюбился в неё с первого взгляда и теперь желает оберегать, скрыв от посторонних глаз?
Мо Сюяо ответил.
— А-Ли не любит эти светские приемы. Если нет ничего важного, не досаждайте ей.
Фэн Чжияо нахмурился, постукивая по ладони складным веером.
— А-Яо, даже в обычных семьях жена должна управлять внутренними делами и заниматься светскими связями. Что уж говорить о хозяйке особняка Дин-вана. Будь она изнеженной и бесталанной девицей, это одно, но Сань-гунян Е женщина далеко не слабая. Если она станет твоей опорой, дело пойдет куда быстрее, да и тебе станет легче.
— Фэн Сань прав, Тин-эр не скупится на похвалы в адрес Сань-гунян Е, — поддакнул Лэн Хаоюй.
Мо Сюяо нахмурился еще сильнее.
— Обсудим это позже.
Фэн Чжияо приподнял бровь и, словно о чем-то догадавшись, внезапно улыбнулся.
— Хорошо, раз ты так решил, мы не будем лезть. А, что значил сегодняшний визит Императора и Танхоу? Он всё еще тебя опасается?
Мо Сюяо ответил.
— А, когда он меня не опасался? Теперь, когда меч Ланьюнь вернулся в поместье Дин-вана, за последние несколько дней было уже не менее десятка попыток проникновения. По меньшей мере три группы были из дворца.
Глаза Лэн Хаоюя блеснули.
— Люди нашего Императора?
Мо Сюяо покачал головой.
— Достоверно неизвестно, но его люди там точно были.
Фэн Чжияо с усмешкой посмотрел на Лэн Хаоюя.
— Лэн-эр, когда вернешься домой, приглядывай за своим «хладнокровным генералом». Если попытки пробраться в поместье так и будут проваливаться, Император, скорее всего, пришлет его. Как-никак, он друг детства Его Величества и самый доверенный из доверенных.
Лэн Хаоюй скривился.
— Не беспокойся. Кто бы ни пришел, им не вынести отсюда и волоска.
При мысли о собственном старшем брате, Лэн Хаоюя захлестнуло раздражение. Самовлюбленный болван, который только и умеет, что ходить хвостом за императором, а Тин-эр каждый раз при виде него так и сияет от восхищения, а на него же смотрит как на мусор. До чего противно. Пусть этот парень только попробует сунуться сюда, Лэн Хаоюй изловит его и как следует проучит, тогда-то Тин-эр поймет, кто на самом деле герой, а кто никчемный дурак!
— Ванъе, в поместье проникли! — тяжелая каменная дверь приоткрылась, и внутрь стремительно влетел А-Цзинь.
Взгляд Мо Сюяо мгновенно заледенел.
— Куда именно?
— К покоям ванфэй.
— Никого не выпускать. Раз сегодня день свадьбы и проливать кровь не подобает, окажем им «прием» завтра.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
А нечего супругу в день свадьбы бросать одну. Свято место – пусто не бывает! Благодарю за перевод.