На городских стенах догорали факелы, от остатков огня поднимался дым. Солдаты в окровавленной одежде сидели среди них и бессильно жевали сухие лепёшки. Неизвестно, сколько времени они не ели, но, получив еду, не чувствовали особого голода — казалось, им уже всё равно, есть или не есть.
Раздалось несколько ударов гонга, сопровождаемых криком: «Силианские воры снова идут!» Солдаты, жевавшие лепёшки, вскочили и бросились к краю стены.
По земле, словно волки и тигры, неслись всадники. Они вопили и выкрикивали призывы, а в воздухе во все стороны летела снежная крупа.
— Эти проклятые силианские воры, — пробормотал военачальник. — Они твёрдо намерены захватить нас.
Чиновник с перевязанной раненой рукой выкрикнул:
— А подкрепление? Когда придёт подкрепление?
Военачальник посмотрел назад:
— Подкрепление из округа Юньчжун слишком далеко. Самое быстрое — через шесть дней.
Чиновник схватил его здоровой рукой:
— Я спрашиваю о ближайшем подкреплении! Я не про округ Юньчжун, он слишком далеко, я на него и не рассчитывал. А самое близкое место, округ Тайюаньцзюнь? Оттуда не нужно шесть дней.
Военачальник посмотрел на него, его потрескавшиеся губы шевельнулись:
— Его нет.
— Что значит «нет»? — Чиновник уставился на него.
— Кроме округа Юньчжун, войска в других местах не сдвинулись с позиций, они держат оборону на месте, — прямо объяснил военачальник. — Дажэнь, у нас нет иного выбора, кроме как стоять насмерть и ждать подмоги из округа Юньчжун.
Чиновник смотрел на него, словно понимая и в то же время не понимая.
— Шесть дней? — прорычал он приглушённым звуком, указывая на городскую стену. — Посмотри, сколько у нас осталось людей! Почему ты не сказал прямо, что, кроме смерти, у нас нет иного выбора?
Военачальник проследил за его жестом. Те десять с небольшим человек, что ещё оставались на стене, тоже посмотрели на него. Лица всех были безучастны, в глазах не осталось жизни.
— Верно, — военачальник кивнул. — Дажэнь прав, кроме смерти, у нас нет иного выбора.
Он поднял меч в руке.
— Братья, мы должны удержать город! Иначе, если силианцы захватят его, погибнем не только мы — погибнут все в городе! И не только в нашем городе, во многих окрестных городах тоже погибнут…
Онемевшие солдаты подняли оружие:
— Смерть…
Их голоса настолько охрипли, что они не могли даже выкрикнуть слово «защитим». Чиновник с раненой рукой горько усмехнулся:
— И правда нет никакого выхода?
Военачальник посмотрел на него:
— Не беспокойтесь. Даже если силианцы захватят город, когда придёт подкрепление генерала Чу, они смогут отбить его назад.
Чиновнику вдруг захотелось рассмеяться. Да, он не беспокоился. Когда придёт подкрепление генерала Чу, город обязательно отберут, императорский двор в будущем непременно прогонит силианских воров и отомстит за всех…
Но они, все эти люди, если умрут — то умрут…
Он не боялся смерти, он просто был… не согласен, не согласен мириться с этим!
Чиновник резко развернулся, встал перед боевым барабаном и здоровой рукой ударил в него. Он запрокинул голову, подставляя лицо и глаза летящему снегу, который колол холодной болью.
Под бой барабана силианские воины вдалеке уже натянули луки. Стрелы, увлекая за собой снежную крупу, дождём посыпались на городскую стену.
После залпа стрел ещё несколько человек получили ранения. Воспользовавшись этим прикрытием, силианские воины подошли ещё ближе к стене; за собой они волокли осадные лестницы…
— Прикажите работникам из народа готовиться к обороне, — скомандовал военачальник.
Неизвестно, сколько из них, поднявшись на стену в этот раз, смогут спуститься живыми.
Плач внутри города, казалось, в мгновение ока стал громче. У военачальника, стоявшего на стене, звенело в ушах.
— Ли-дажэнь! — не выдержал он и яростно крикнул. — Неужели из-за одной раненой руки у вас нет сил бить в барабан?
Бой барабана и впрямь прекратился. Чиновник сжимал палочки, оцепенело глядя вдаль за пределы города.
— Смотрите, это подкрепление? — произнёс он.
Подкрепление?
Военачальник, не веря своим ушам, поспешно посмотрел туда же. И действительно, на далёкой земле клубился снежный туман, словно туда неслись тысячи воинов и коней.
Из снежного тумана взметнулось огромное знамя, развеваясь на ветру. Среди бескрайнего белого мира иероглиф «Чу» [楚], вышитый золотыми нитями по чёрному фону, сиял, словно солнечный луч, пробившийся сквозь облака.
Чу!
— Подкрепление генерала Чу!
— Генерал Чу пришёл!
Прежде безучастные солдаты на стене разразились криками. Эти крики, словно яростный вихрь, пронеслись над полем боя, заставив приближающееся силианское войско вмиг дрогнуть и заметаться, их строй смешался.
Генерал Чу?
Чу Линь пришёл?!
Снежная крупа на яростном ветру превратилась в хлопья снега. Далёкие земли окутала белая вуаль, но перед городскими воротами её не было.
Стук копыт, блеск клинков и мечей, летящая плоть и кровь — всё это не давало снегу осесть.
Но битва не казалась ожесточённой. Так думал чиновник, всё ещё сжимавший барабанные палочки на стене. Потому что с того момента, как показалось знамя с иероглифом «Чу», грохочущее войско в мгновение ока оказалось перед глазами.
Одни были в доспехах, другие — нет. Те, кто скакал впереди, были снаряжены хорошо: мечи, копья, алебарды — всё при них. У тех же, кто следовал позади, в руках был всякий сброд: мечи, копья, серпы, железные молоты.
Никакого чёткого строя — просто толпа людей нахлынула и рубила каждого встречного…
Но такая неистовая манера боя застала силианских воинов, привыкших к сражениям в чистом поле, врасплох. Из стаи хищных зверей они превратились в кур и уток, которые в беспорядке разбегались, не имея сил сопротивляться.
Поэтому со стороны битва казалась не такой уж ожесточённой.
Хотя на самом деле она была яростной. Особенно выделялся один юный военачальник. Он размахивал машо, и там, где он проезжал, плоть и кровь силианцев летели вместе со снегом, отсвечивая причудливым блеском.
Гул сражения оглушал, но, казалось, всё закончилось в один миг.
Силианские воины, добравшиеся до города, были вырезаны подчистую. Те, кто пытался бежать, тоже не спаслись. Вдалеке стоял ещё один отряд, наблюдавший за боем, и знамя «Чу» развевалось именно среди них. Этот отряд выглядел ещё более странно: в нём не только никто не носил доспехов, но были даже женщины.
Убегающие силианцы решили, что нашли лазейку, и, собрав последние силы, бросились туда. Но одна из девушек поскакала им навстречу и одним ударом клинка выбила силианского воина из седла. Остальные подоспели и в два счёта покончили с беглецами. Оставшиеся всадники, подобно орлам, расправившим крылья, разошлись во все стороны, отрезая любые пути к спасению.
Битва завершилась.
Чиновник стоял на стене и смотрел на окружающих — все они были покрыты слоем белого снега, словно плащами.
— Вы… — военачальник сделал шаг вперёд, стряхнул с себя снег и прокричал: — Вы — подкрепление, присланное генералом гвардии Чу Линем?
Юный военачальник под городскими воротами поднял голову. На фоне окровавленных останков врагов и летящего белого снега его глаза феникса задорно блеснули, а уголки губ изогнулись в улыбке:
— Нет.
— Нет?
Военачальник и солдаты на стене замерли, то ли поражённые видом юноши, то ли ошеломлённые его словами.
Юноша взмахнул машо, указывая вдаль, и громко произнёс:
— Это Чу Хоу.
Люди на стене застыли ещё сильнее. Их взгляды последовали за машо в руке юноши. Те, кто стоял поодаль, теперь скакали сюда. Впереди на чёрном коне ехала женщина в чёрном плаще, лицо её было белым, как снег.
Императрица?
Чу Хоу!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
