— Няннян, нельзя идти, переговоры следует вести прямо здесь, перед строем, — встревоженно произнёс Лао Бай. — Если вы войдёте в усадьбу Чжуншань-вана в окружном городе, разве вы не станете заложницей?
О чём можно будет договариваться, если она станет заложницей? Напротив, тогда Чжуншань-ван сможет диктовать условия императорскому двору, и для столицы это станет сокрушительным ударом.
— Это не будет сокрушительным ударом, — Сяомань впервые за долгое время повернула голову и заговорила. — Того тайфу и того Се-дажэнь угрозами не возьмёшь.
Сяомань со стороны видела, насколько свирепыми могут быть эти двое: Се-дажэнь, хоть и не выглядел свирепым, внушал ещё более сильный страх.
Чу Чжао громко рассмеялась:
— Они скажут: «Императрица, ради общего блага, пожалуйста, совершите самоубийство».
А-Лэ в отчаянии произнесла:
— Сяоцзе, вы и в такое время шутите.
Ситуация и впрямь была не до шуток.
Чу Чжао улыбнулась и больше ничего не сказала. Они и в самом деле так поступили бы, но она не винила их за это. Она просто не собиралась давать им такого шанса.
Как она и догадывалась, Се Яньфан и Дэн И вытащили на свет старую историю Чу Ланя. Она понимала их действия и не собиралась их умолять, а лишь искала способ справиться с последствиями.
Отца больше нет, но она по-прежнему командует войсками. Она встретилась с матерью, у неё есть Чу Тан, на которую можно положиться. Пусть со стороны кажется, что за спиной Чу Чжао нет могущественного клана, она вовсе не одинока и не беспомощна.
В той жизни Сяо Сюнь смог завладеть Поднебесной во многом благодаря её поддержке. У каждого свой путь, и в этой жизни посмотрим, кто обретёт Путь.
— Не беспокойся, — она подмигнула Сяомань. — В конце концов, мне помогает сама Сяомань.
Сяомань поначалу хотела фыркнуть, но, вспомнив о вестях и распоряжениях, которые Чу Чжао велела передать в столицу, не удержалась от вопроса:
— И кто знает, сработает ли это.
Чу Чжао гордо кивнула:
— Конечно, сработает. А-Цзю говорил, что в этой жизни мне не будет так везти на неудачи.
Сработает только потому, что так сказал какой-то А-Цзю? Сяомань фыркнула, но на этот раз не отвернулась:
— Тогда я пойду с тобой.
Если нельзя брать войска, то служанку-то можно. А служанка, способная встать у заставы так, что и десять тысяч не пройдут1, была только одна — она сама.
— Няннян может взять и двух служанок, — поспешно добавила А-Лэ, боясь, что её оставят. Пусть она и уступала Сяомань, но в нужный момент могла послужить живым щитом и принять удар на себя.
— Императрице также полагается стражник, — вставил Дин Дачуй. Заметив, что все смотрят на него, он торопливо добавил: — Так сказал начальник гарнизона Се. — Он снова помрачнел. — Наши жизни в руках начальника гарнизона Се.
Увидев, что Лао Бай тоже собирается что-то сказать, Чу Чжао рассмеялась:
— Я ценю вашу преданность, и спорить не нужно. А-Лэ и Дачуй пойдут со мной, а Сяомань и Лао Бай останутся снаружи.
Сяомань нахмурилась и хотела возразить, но Чу Чжао перехватила её за руку.
— Сяомань, моя безопасность теперь зависит от тебя, — тихо произнесла она. — Если то дело выгорит, ты спасёшь меня, даже не находясь рядом.
Сяомань поджала губы, ничего не ответила и отвернулась, больше не глядя на неё.
Чу Чжао улыбнулась, развернулась и зашагала вперёд, А-Лэ и Дин Дачуй поспешили следом. Лао Бай, держа руку на рукояти дао, сопроводил их верхом к строю воинов Чжуншань-вана.
— Императрица въезжает в город, немедленно расступитесь! — громогласно выкрикнул он.
Увидев, что Чу Чжао сопровождают лишь одна служанка и один стражник, ряды войска Чжуншань-вана медленно разошлись, и следом за ними плавно распахнулись городские ворота.
Чу Чжао, не оборачиваясь, направила коня вперёд. Она проехала сквозь ряды застывших воинов и холодный блеск оружия, направляясь прямиком к усадьбе Чжуншань-вана.
Ворота усадьбы Чжуншань-вана были распахнуты настежь. Чу Чжао соскочила с коня, мельком взглянула на табличку над входом и неспешно вошла внутрь.
Чжуншань-ван стоял в переднем зале, встречая её с улыбкой.
— Чу-сяоцзе, мы снова встретились, — сказал он с лёгким вздохом. — Не виделись год, и за это время Чу-сяоцзе стала императрицей.
Чу Чжао ответила с тем же вздохом:
— Да, не виделись год, и за это время ван-е стал мятежником.
Ровно год назад в это же время Чу Чжао уже переступала порог усадьбы Чжуншань-вана. Теперь, при новой встрече, всё вокруг казалось иным, хотя вещи остались прежними.
Впрочем, манеры этой девушки по-прежнему не отличались учтивостью. Чжуншань-ван усмехнулся и, как и прежде, не придал этому значения.
— Наша тогдашняя встреча, ван-е, ведь она не была случайностью? — с любопытством спросила Чу Чжао.
Она давно это подозревала. На самом деле, тогда она вовсе не хотела идти в усадьбу Чжуншань-вана и согласилась лишь для того, чтобы помешать Дэн И завязать отношения с ним. Она полагала, что пресекла их тайную беседу, но позже Сяо Сюнь всё равно отправился в столицу тем же путём, что навело её на мысль: Дэн И и Чжуншань-ван могли знать друг друга задолго до этого.
Чжуншань-ван громко расхохотался:
— Конечно, это не было случайностью. Дэн И сообщил мне, что Чу-сяоцзе проезжает мимо, и я специально попросил его пригласить вас в гости. Изначально я хотел завязать узы с Чу-сяоцзе и генералом Чу, но, увы, моя удача оказалась скудной, и Чу-сяоцзе не обратила на нас внимания.
Получив подтверждение своим догадкам, Чу Чжао с облегчением кивнула:
— Выходит, за мной следили с того самого момента, как я покинула столицу. Поистине, все судьбоносные связи в этом мире создаются людьми.
Девушка лишь сокрушалась, не выказывая ни тени беспокойства, словно ей было глубоко безразлично, что Дэн И давно водил с ним дружбу. Чжуншань-ван усмехнулся и тоже отбросил лишние мысли: если она сумела убедить Дэн И открыть ей ворота той ночью, когда перевес был на его стороне, то как могли её волновать подобные мелочи?
Она лишь использовала человека, а не его сердце; пока Дэн И служил ей, было неважно, где пребывали его помыслы. Несмотря на столь юный возраст, Чу-сяоцзе была открытой и умудрённой опытом.
— Чу-сяоцзе, прошу, входите, — Чжуншань-ван пристально посмотрел на девушку и сделал приглашающий жест.
Чу Чжао кивнула и первой вошла в зал, А-Лэ и Дин Дачуй последовали за ней.
— Я пришла сегодня не для того, чтобы тратить время на вежливые расспросы о том, почему вы, ван-е, так поступили, — прямо сказала Чу Чжао, присаживаясь.
- Один муж встанет у заставы — десять тысяч не пройдут (一夫当关，万夫莫开, yī fū dāng guān, wàn fū mò kāi) — описание неприступной позиции или воина, способного в одиночку удерживать оборону против огромного войска. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
