Повсюду слышался плач, подобный крику скорбных диких гусей.
Оперённые стрелы летели тучей, словно саранча.
Наступающая конница Чжуншань-вана подняла щиты, обороняющиеся столичные войска выстроили из щитов стену, и лишь простые люди в середине остались беззащитны. Чтобы они не смешали строй и не помешали предстоящему сражению, ливень стрел обрушился почти на них одних.
Пути вперёд нет, пути назад нет, бегущие люди падали замертво на землю.
Се Яньфан больше не закрывал уши А-Юй, позволяя звукам плача, криков и воплей ворваться к нему. Возможно, под ударами боевых барабанов и рева солдат и коней ребёнок перед ним перестал дрожать и постепенно впал в оцепенение.
Тот, кто видел истинный ужас, больше не ведает страха.
— Се-гунгун, — Ци-гунгун чувствовал дрожь земли, первая атака вот-вот должна была начаться. — Уведите его величество немного назад.
Находиться в центре главного строя во время битвы было небезопасно, тем более так близко к передовой.
Хотя он верил, что Се Яньфан не допустит беды с А-Юй, кто мог знать наверняка? В те годы никто и подумать не мог, что тайцзы погибнет.
Се Яньфан опустил голову и с улыбкой спросил:
— А-Юй, ты боишься? Скоро может быть больно.
— Не боюсь, — пробормотал Сяо Юй.
Он крепко сжимал в руке клинок.
«Не боюсь» — но этого всё ещё было недостаточно. Се Яньфан посмотрел на Сяо Юй:
— Тогда государь должен улыбнуться. Глядя на то, как воины сражаются не щадя крови, как рассыпаются в прах волчьи амбиции, государь должен радостно улыбаться.
Улыбнуться? Сяо Юй сжал рукоять ещё сильнее и с трудом выдавил подобие улыбки.
Пусть она не была радостной или красивой, но и этого хватило. Эта улыбка посреди резни запечатлелась в сердце ребёнка. Когда он вырастет и столкнётся с ещё более жестокими сценами — будь то казнь всего рода или мольбы влиятельных сановников о пощаде, — он сможет без страха улыбнуться так же широко. Се Яньфан мягко погладил Сяо Юй по плечу, заставляя смотреть вперёд, где пришёл в движение армейский строй. Арбалетчики отходили назад, конница пустилась вскачь.
— Твой шушу поведёт тебя в бой на передовую. А-Юй больше не тот слабак, на которого некогда напали разбойники. А-Юй — сильный человек, способный убивать врагов среди тысяч воинов и коней.
Убивать. Убивать. Он больше не будет тем, кого убивают. Те, кто хотел лишить его жизни, те, кто хотел причинить ему зло, — все должны умереть! Пусть все они сгинут! Сяо Юй вскинул длинный клинок и издал крик, похожий одновременно на плач и на смех:
— Я убью их!
Се Яньфан пришпорил коня, уводя Сяо Юй прочь из главного строя.
Ци-гунгун проследовал за ними пару шагов и остановился. Он не мог даже крепко держать нож, и идти на передовую, где ему потребовалось бы семь или восемь солдат для охраны, значило лишь создавать лишнюю суматоху. Ему оставалось только смотреть, как Се Яньфан увозит Сяо Юй вперёд.
Он знал, что Сяо Юй ничего не грозит, но…
— Он император, но он всё ещё ребёнок, — беспомощно прошептал Ци-гунгун.
В прошлый раз дитя спасалось бегством от бойни, в этот раз дитя само бросается в её пучину. Похоже, этому ребёнку до конца жизни не избавиться от ночных кошмаров.
Такова судьба императора, от которой не убежать.
Но в следующий миг старый евнух замер. Хоть он и не был на передовой, в главном строю перемены ощущались острее — в движении войск возникла какая-то странность.
Схватка словно… прервалась?
На полях сражений в пограничном округе схватка, начавшись раз, не прекращается до тех пор, пока одна из сторон не ляжет костьми, или пока не погибнут обе.
Длинный клинок рванулся вперёд, разрубая доспех силянца и обрывая его жизнь. Однако воин врага мёртвой хваткой вцепился в оружие. Сквозь запёкшуюся на лезвии кровь Се Яньлай увидел позади него искажённое яростью и торжеством лицо другого противника.
Как убивать, лишившись меча?
Силянец занёс саблю для удара, но в следующее мгновение молодой командир, дернув на себя труп первого врага, совершил переворот ястреба-перепелятника и ударом ноги повалил нападавшего наземь. Не давая тому опомниться, он с силой обрушил рукоять меча ему на горло.
В ушах отчётливо хрустнул сломанный хребет.
Силянец затих. Он был мёртв.
Даже без меча можно продолжать убивать.
Вдалеке послышался топот копыт и дрожь земли. Когда подошло подкрепление, пал последний вражеский солдат.
На земле, окутанной сумерками, высились горы трупов.
Чжун Чжанжун, не дожидаясь, пока конь остановится, спрыгнул на землю с мечом в руке и закричал:
— Сколько живых осталось?!
Следом за ним хлынули солдаты: они добивали ещё дышавших силянцев и вытаскивали из-под тел раненых товарищей.
Груда тел зашевелилась, и из неё один за другим начали выходить люди. Выживших оказалось немало.
Чжун Чжанжун облегчённо выдохнул и, вспомнив о важном, прокричал ещё громче:
— Се Яньлай!
Лишь после второго или третьего зова из-под кучи трупов выбрался молодой офицер. Его голос был полон насмешки:
— Генерал Чжун, приди ваше подкрепление ещё позже, вам осталось бы только звать мою душу.
Увидев его, Чжун Чжанжун снова вздохнул с облегчением, но от этих слов его глаза гневно округлились. Ну и негодный мальчишка!
— Ты напал без приказа! — рявкнул он. — Это безрассудство!
Се Яньлай взял у подошедшего солдата кусок ткани и дважды обмотал кровоточащую руку.
— Это называется «действовать по обстоятельствам». Нам наконец-то удалось выследить основные силы этих силянцев, как мы могли их упустить?
В последнее время воины Силяна словно обезумели, они лезли со всех сторон. Было очевидно, что они не только узнали о смерти Чу Линя, но и прознали о противостоянии Чжуншань-вана и императорского двора — династия Великая Ся содрогалась изнутри.
Чжун Чжанжун, временно исполняющий обязанности главнокомандующего, пребывал в великой тревоге. Если двор и Чжуншань-ван продолжат эту междоусобицу, пограничный округ окажется в смертельной опасности.
Безумные атаки силянцев были лишь половиной беды — управление пограничными войсками становилось всё труднее, дух воинов колебался, а у офицеров крепли корыстные мысли.
Хорошо, что рядом был Се Яньлай. Этот парень на вид казался несерьёзным и безрассудным, но каждое задание выполнял безупречно. К тому же его принадлежность к роду Се помогала сдерживать заносчивых офицеров.
Вот только подчиняться он не желал.
Не успел генерал об этом подумать, как Се Яньлай уже вскочил в седло и созывал солдат.
— Ты куда опять собрался?! — недовольно выкрикнул Чжун Чжанжун.
Се Яньлай посмотрел на него так, словно тот ничего не смыслил в ратном деле, и нахмурился:
— В пади Саньдаогу [«Третий овраг»] засада. Мы и так собирались туда, и хотя сейчас разбили их основные силы, враги в пади всё ещё сидят. Разумеется, нужно немедля ехать и перебить их.
Он был прав. Чжун Чжанжун лишь зыркнул на него, скользнул взглядом по окровавленной руке юноши и хотел было что-то сказать, но в итоге промолчал.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
