— Эй, кто-нибудь! — он обернулся, чтобы созвать солдат.
В этот самый миг изпереди во весь опор прискакал дозорный и доложил:
— Враги в пади Саньдаогу истреблены.
Чжун Чжанжун облегчённо вздохнул и поспешно спросил:
— Какой отряд?
— Авангард войск левого крыла, — ответил дозорный. — Младший генерал Лян.
«Младший генерал Лян, а?» — выражение лица Чжун Чжанжуна стало сложным. Среди командующих пяти дорог округа Юньчжун были сотни прославленных офицеров, и Чжун Чжанжун знал их всех по именам. Тех, кто рангом ниже, он мог и не знать, но стоило произнести «Младший генерал Лян», даже не называя имени, как Чжун Чжанжун сразу понимал, о ком речь. И не только он — теперь в пограничных войсках это имя было у всех на устах.
Лян Цян.
Его называли «Младшим генералом Ляном» потому, что его отец тоже служил в армии — чжанши войск левого крыла.
После того как генерал Го, командовавший войсками левого крыла, был смещён за прошлые промахи, Лян эр-лао-е временно занял его место. Его величали «Старшим генералом Ляном».
Слава об отце и сыне из рода Лян росла в войсках с каждым днём. Члены семьи опального чиновника, сосланные охранять границы, видя бедствие, постигшее государство, оставили кисть и взялись за оружие.
Отец Лян, учёный-книжник, обладал незаурядным умом и не раз разгадывал тактические замыслы силянцев.
Лян-гунцзы же был отважен и искусен в бою: с начала войны он одерживал победу за победой и прошёл путь от простого солдата до капитана.
Пока они разговаривали, задрожала земля от топота копыт, и из вечерних сумерек на горизонте примчался отряд. Всадников было меньше сотни, каждый выглядел так, словно его искупали в крови, а их доспехи были изрублены.
Возглавлявший их молодой офицер сжимал в руке длинный дао. Подъехав ближе, он спешился и поклонился:
— Лян Цян из войск левого крыла приветствует генерала Чжуна.
Хотя между родами Лян и Чу и были некоторые трения, Чжун Чжанжун не стал бы чинить препятствий герою, истребляющему врагов. Он жестом велел ему подняться:
— Капитан Лян отважен. Какова обстановка?
Лян Цян встал, и его взгляд, казалось, невзначай скользнул по стоявшему в стороне Се Яньлаю.
В сгущающихся сумерках высокий и стройный молодой офицер, чьи одежды были багряными от крови, о чём-то переговаривался с солдатами, но в следующий миг он бросил в сторону Ляна острый взгляд.
Лян Цян опустил глаза.
— Мои дозорные обнаружили передвижения силянцев. Я повёл авангард за ними, но по пути мы попали в засаду. К счастью, нам удалось с честью выполнить долг, прорвать окружение и продолжить преследование… — Он замолчал, ещё раз окинув взглядом поле жестокого побоища вокруг. — Поздравляю генерала Чжуна с великой победой.
Чжун Чжанжун расхохотался. Широко шагнув, он хотел по-дружески приобнять Се Яньлая, но тот, словно верткая рыба, уклонился, и рука генерала повисла в воздухе, отчего тот почувствовал некоторую неловкость.
— Это… командир Се успел первым, — он мог только указать на Се Яньлая, представляя его. — Это они доблестно перебили силянских разбойников.
Лян Цян опустил глаза и поклонился Се Яньлаю:
— Благодарю командира Се за то, что выручил нас из беды, иначе мы бы неминуемо погибли всем отрядом.
Се Яньлай вскинул бровь и усмехнулся:
— Лян-гунцзы слишком вежлив. Считайте, вам просто повезло.
«Паршивец!» — Чжун Чжанжун сердито сверкнул на него глазами.
Лян Цян ничуть не смутился, улыбнулся и, не говоря более ни слова, попрощался, намереваясь вернуться с докладом.
Чжун Чжанжун проводил взглядом молодого офицера, садящегося на коня. Тот, казалось, колебался, и его конь топтался на месте.
— Генерал Чжун, — начал он, словно собираясь что-то сказать.
Чжун Чжанжун смотрел на него, ожидая продолжения.
Однако в конце концов Лян Цян лишь снова отдал честь, отвёл взгляд и пришпорил коня, скрываясь вдали.
— А этот отпрыск рода Лян и впрямь неплох, — вздохнул Чжун Чжанжун, особенно когда обернулся и увидел стоящего поодаль Се Яньлая, который со скрещёнными на груди руками напоминал одинокого чёрного коршуна.
Потомки рода Се — из великой аристократической семьи, их имя гремит повсюду, но Се Яньлай был настолько необуздан и заносчив, что даже солдаты, делившие с ним жизнь и смерть, не смели к нему приблизиться.
Лян Цян тоже происходил из благородного рода, но помимо доблести в бою он отличался безупречной вежливостью, и его всегда окружала толпа воинов.
— Твой язык тебя погубит, — с досадой проговорил Чжун Чжанжун. — Ваши соратники сражались плечом к плечу, неужели ты умрёшь, если скажешь что-нибудь приятное, чтобы порадовать людей?
Что это ещё за «вам просто повезло»!
Се Яньлай усмехнулся:
— Даже если я скажу что-то приятное, он не обрадуется и уж точно меня не полюбит. К чему зря тратить слова?
И это было правдой. Именно из-за семьи Се род Лян впал в немилость — эти два дома были врагами. Чжун Чжанжун лишь хмыкнул.
— А что до того, любят ли меня солдаты… — Се Яньлай обернулся.
Стоявшие позади него воины тут же вытянулись в струнку, а некоторые в страхе даже отступили на шаг.
Се Яньлай отвёл взгляд.
— Они здесь не для того, чтобы заводить со мной дружбу. Если, следуя за мной, они могут убивать врагов, получать награды и оставаться в живых после смертных схваток — этого достаточно.
С этими словами он пронзительно свистнул.
— Созвать людей! Стройся, выступаем!
По его приказу те солдаты, что только что сторонились его, мигом похватали оружие и без малейшего колебания вскочили в седла. Даже те воины, что не входили в отряд Се Яньлая, не могли скрыть волнения и торопили командиров, чтобы их тоже включили в строй.
Слова этого мальчишки не отличались красотой, но вот воевал он и впрямь красиво. В армии он был подобен цветку с шипами, вокруг которого, жужжа, роились пчёлы.
«Хороший росток, неудивительно, что Сяоцзе захотела закалить его здесь», — подумал Чжун Чжанжун и схватил Се Яньлая за руку:
— Тебе нельзя уходить далеко от лагеря. Продвигаться дальше вглубь вражеской территории слишком опасно.
Рука генерала ощутила липкую влагу — кровь, сочившаяся из раны на руке Се Яньлая, уже насквозь пропитала рукав. Чжун Чжанжун не разжал ладони, а с силой потянул его к себе:
— Немедленно ступай перевязывать раны!
Несмотря на ранение, Се Яньлай ловко вырвался и сказал:
— В моём отряде есть лекарь, он перевяжет. А ты лучше скорее возвращайся в штаб и держи голову ясной, не дай этим великим генералам себя одурачить.
С тех пор как не стало Чу Линя, высшие военачальники и впрямь начали выходить из-под контроля. Чжун Чжанжун понимал, что всё ещё удерживается на своём посту лишь по двум причинам: во-первых, благодаря былому величию Чу Линя, который, погибнув в бою, стал для солдат богом войны, а во-вторых — благодаря Чу Чжао.
Чу Чжао была императрицей, и дело было не только в титуле, а в том, что она лично сражалась с врагами в рядах пограничных войск.
Воины признавали её, верили ей, а потому признавали и его, Чжун Чжанжуна.
Он всегда думал, что после смерти генерала Сяоцзе будет нуждаться в его опеке, но не ожидал, что это она в итоге станет его опорой.
При мысли о Сяоцзе Чжун Чжанжуна вновь охватила тревога.
Сейчас она в большой опасности, её жизнь висит на волоске. Неужели и впрямь не стоит отправить ей на подмогу отряд?
— Если ты отправишь туда войска, — холодно бросил Се Яньлай, — она умрёт ещё быстрее.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
