— …Ваш покорный слуга так и доложил Его Величеству, но Его Величество ответил, что времени в обрез, и лишь поэтому он временно заменил всё живыми цветами.
— Времени в обрез? Вот оно как. Что ж, тогда и я воспользуюсь случаем и прямо сейчас приду к решению.
Цю Ин внезапно протянул руку и взял один из ирисов. Его решительность заставила Цзян Ю вскинуть бровь.
Принять «цветок», пожалованный Его Величеством, имело особый смысл.
Цю Ин шутливо улыбнулся Цзян Ю:
— …Ну а ты что сделаешь?
Цзян Ю помолчал мгновение, наконец беспомощно вздохнул и взял оставшийся цветок.
— Передайте Его Величеству: вэйчэнь благодарит Его Величество за милость.
Чиновник улыбнулся — на этот раз не из вежливости, а от чистого сердца, — откланялся и ушёл.
— …Цю Ин, не ожидал, что ты так легко это примешь.
Принятие «пожалованного цветка» символизировало клятву верности королю.
— Я тоже не ожидал, что это будут ирисы, но это вполне приемлемо.
Язык цветов гласит: «доверие»…
Столь изящный выбор заставил даже Цю Ин, который до этого лишь выжидал, протянуть руку.
— И к тому же они фиолетовые.
Цю Ин приблизил лицо к лепесткам.
— В одном «цветке» заключено сразу «два смысла». Весьма искусно, мне нравится такой гибкий подход.
— …Не знаю, насколько это гибко, но по крайней мере «скорость вполне сносная».
— Что ж, не пора ли нам теперь приступить к работе?
Цю Ин усмехнулся, и в его глазах читался азарт — и в то же время некая опасность.
— Няннян, вы не собираетесь выходить сегодня после полудня?
Услышав нежный вопрос Сян Лин, Сю Ли постаралась сохранить изящный тон и улыбку:
— Да, сегодня… я чувствую себя неважно, поэтому хочу остаться в покоях и заняться вышивкой.
На самом деле Сю Ли, когда её что-то тревожило, всегда давала волю чувствам через домашние дела и стирку. К сожалению, будучи гуйфэй в Хоугуне, о стирке не могло быть и речи, поэтому ей оставалось лишь тихо вышивать.
(Эх… как же хочется взять кусок теста и отдубасить его скалкой или швырнуть на разделочную доску!!)
Кропотливая вышивка лишь усиливала её раздражение, но Сян Лин этого не замечала.
— Не нужно ли вашей служанке принести лекарственный отвар?
Сказав это, Сян Лин слегка покраснела.
— Няннян нездоровится, и это доказывает, как сильно Его Величество вас любит.
Игла в руке Сю Ли вонзилась ей в кончик пальца. Она сдержала крик, но боль была сильной. Когда она по привычке хотела облизать ранку, Чжу Цуй перехватила её запястье.
— Сю Ли-няннян, позвольте вашей служанке обработать рану.
Сю Ли сердито взглянула на Чжу Цуй, которая едва сдерживала смешок. Сян Лин поспешно принесла аптечку и заодно подняла с ковра вышивку. Внимательно осмотрев узор, она облегчённо вздохнула.
— Слава богу, кровь не попала на ткань… Какая красивая вышивка! Хун-гуйфэй-няннян — настоящая мастерица на все руки, не то что я, совершенно не умею обращаться с иголкой.
— Да… вот как? Наверное, это потому, что я каждый день занимаюсь шитьём.
Под «шитьём» она подразумевала вовсе не вышивку, а ежедневную починку поношенной одежды. К тому же у Сю Ли уже несколько лет не было времени на такое возвышенное хобби, как вышивание (не считая работы на заказ).
— Сян Лин, если хочешь, я могу тебя научить.
Услышав это, глаза Сян Лин засияли от радости. Она немного посомневалась, но кивнула в знак согласия.
Наблюдая, как Сян Лин, следуя наставлениям, старательно протаскивает нить сквозь шёлк, Сю Ли между делом спросила:
— …Собираешься кому-то подарить?
В этот миг щёки Сян Лин стали красными, как яблоки. Сю Ли про себя удивилась, но внешне сохранила спокойную улыбку — невозможность расспросить подробнее была самым мучительным для благородной гунян.
— Похоже, это очень важный человек. Я тебе завидую.
— Разве у Хун-гуйфэй-няннян нет Его Величества?
Сян Лин весело рассмеялась. По её невинной улыбке было ясно, что эти слова сказаны от чистого сердца.
— Ваша служанка так завидует тому, что вы с Его Величеством неразлучны, словно клей и лак. Сегодня вечером Его Величество наверняка снова почтит вас своим визитом.
— …Ах, Чжу Цуй, не хочешь присоединиться к нам и повышивать?
Сю Ли резко сменила тему, но увидела, что Чжу Цуй в замешательстве смотрит на иголки с нитками.
— Нет, не стоит, — пробормотала Чжу Цуй с непривычной для неё неуверенностью.
— Ваша служанка тоже не сильна в шитье…
Сю Ли была крайне удивлена, ведь ей казалось, что для Чжу Цуй нет ничего невозможного.
— Не ожидала, что у тебя тоже есть слабые стороны. Но ведь рукоделие — обязательный навык для девицы из знатной семьи? Ты ведь наверняка прошла через суровое обучение.
Отбор в придворные дамы Хоугуна был чрезвычайно строгим, и первым условием было происхождение. Раз она попала во дворец, значит, Чжу Цуй была из благородной семьи. Однако её следующие слова раскрыли ещё более удивительные обстоятельства.
— Нет, дело в том, что ваша служанка — приёмная дочь.
— Приёмная дочь?
— Да, вашу служанку приютили ещё ребёнком. Мой благодетель был человеком… со своеобразным характером. Хотя я получила базовое воспитание и обучена манерам, до таких вещей, как увлечения и хобби, дело не дошло.
Сю Ли была поражена, и в то же время её озарило. Ей всегда казалось, что Чжу Цуй немного отличается от других придворных дам. Её твёрдый характер не походил на нрав изнеженных девиц. Сян Лин тоже удивлённо округлила глаза.
— Раз он поспособствовал твоему назначению в Хоугун, значит, твой благодетель очень о тебе заботился.
Сю Ли сказала это искренне. Чжу Цуй на мгновение замолчала, а затем кивнула с улыбкой:
— Для вашей служанки он тоже… очень важный человек.
— И кто же это?
Ведомая любопытством, Сян Лин поспешила с вопросом, на что Сю Ли негромко осадила её:
— Нельзя, Сян Лин. Не забывай, что в Хоугуне строго запрещено спрашивать о чужих фамилиях.
Чтобы избежать ненужной борьбы за власть, в Хоугуне никто, кроме официальных наложниц, не называл свою фамилию. Сю Ли как гуйфэй имела право спрашивать, но, поскольку её статус был лишь временным, она им не пользовалась. Поэтому она до сих пор не знала фамилий Чжу Цуй и Сян Лин.
Сян Лин с сожалением ответила «да» и снова сосредоточилась на вышивке.
— Вышитый платок, как красиво.
Несмотря на то что стежки были немного неровными, Сю Ли чувствовала удовлетворение. Она взглянула на Чжу Цуй.
— Чжу Цуй, ты тоже попробуй.
— Ох…
— Если что-то не получается, нужно найти способ это преодолеть.
Сю Ли говорила настойчиво, словно желая отомстить за ту выпущенную в неё стрелу.
— Почему бы тебе не вышить что-нибудь для своего благодетеля? Так тебе будет легче сосредоточиться.
С беспомощным видом Чжу Цуй нехотя протянула руку к шкатулке с иголками.
— …Это… для гу?
Вечером Лю Хуэй снова явился как ни в чём не бывало, но Сю Ли это больше не удивляло. Почти смирившись, она впустила его в покои и, внезапно вспомнив о деле, протянула ему вышитый днём платок.
Лю Хуэй разглядывал платок так бережно, словно это было бесценное сокровище.
— Сю Ли, это ты вышила?
— Даже если образ сакуры не возник у меня в голове внезапно, я всё равно иногда занимаюсь шитьём.
— …И ты правда даришь это гу?
— Конечно. То, что я вышила этот платок — целиком ваша заслуга, Ваше Величество.
Ведь только из-за того, что она весь день ловила на себе взгляды, полные немых криков «Поздравляем гуйфэй-няннян и Его Величество с тем, что они стали супругами не только на словах!», ей и пришлось искать способ выплеснуть накопившееся за день раздражение.
Сю Ли думала, что её тон сочится язвительностью, но этот глупец ничего не понял. Лю Хуэй нежно погладил узор сакуры и, присев на пол, принялся осторожно складывать платок.
— Впервые кто-то дарит гу подарок.
Лю Хуэй пробормотал это с таким чувством, что Сю Ли на мгновение лишилась дара речи.
— …Вот как? Я редко вышиваю, так что считайте это редкой вещью. Берегите её.
— …А Цзинь Ланю ты ничего не дарила?
— А?
— Ты не дарила вышивку Цзинь Ланю?
— А… Ну, я много раз чинила его одежду, но не припомню, чтобы дарила ему вышивку.
Услышав это, Лю Хуэй, казалось, пришёл в прекрасное расположение духа; он отложил уже сложенный вышитый платок и коснулся кончиками пальцев узора.
— Как же всё-таки это вышито?
— Эх, и почему это вы, мужчины, никогда не прикасаетесь к иголке с ниткой? Подожди немного.
Сю Ли только собиралась принести шкатулку для рукоделия, как в этот самый момент вошла Чжу Цуй, неся кубки с вином.
— Ничтожная раба принесла вино согласно воле Его Величества.
— Вино?!
— Это лёгкое вино, Сю Ли, ты тоже можешь его выпить.
Лю Хуэй быстро взял кубки и велел Чжу Цуй удалиться. Затем он перелил вино в серебряные чаши. — Хотя они явно были предназначены для чая.
— …
Сю Ли не хотелось больше ничего говорить; она открыла шкатулку для рукоделия и нахмурилась.
— Что такое? Оно заржавело! Неужели торговцы, поставляющие товары во дворец, выдают рыбий глаз за жемчуг!
Лю Хуэй заглянул в шкатулку: внутри было множество вещей, о назначении которых обычные мужчины даже не догадывались. Сгорая от любопытства, Лю Хуэй осторожно протянул руку, но случайно толкнул Сю Ли под локоть.
— А-а-а!..
Кубок в руке Лю Хуэя скользнул вниз, и всё вино выплеснулось прямо в шкатулку. Лицо Сю Ли мгновенно побелело.
— Ты… ты-ты-ты что творишь?!
— Э-э… Про-прости.
Лю Хуэй честно извинился, однако Сю Ли пришла в ярость.
— Ты меня до смерти доведёшь! Откуда тебе знать, насколько ценны вещи в этой шкатулке? Даже крошечный клочок шёлка можно продать за большие деньги!
…Причина, по которой Сю Ли рассердилась, казалась немного не по существу, подумал Лю Хуэй, но оставил эти мысли при себе.
— Ну, тогда Мы позже велим прислать… совершенно новую шкатулку для рукоделия.
— Дурак, нечего попусту тратить! Достаточно просто помыть! Давай, я вытру пятна на ковре, а ты вылей вино из шкатулки.
— …Х-хорошо, понятно.
В этот момент Лю Хуэй, подобно всем мужьям на свете, не осмелился перечить Сю Ли. Он осторожно поднял шкатулку, стараясь не пролить содержимое, вышел на крытую галерею и вылил вино.
Сидя на веранде, он по указанию Сю Ли принялся просушивать каждую вещь по отдельности. Когда уставший Лю Хуэй вернулся в комнату, он снова услышал возмущённый крик Сю Ли:
— Число игл для вышивания не совпадает!
— …Ну и ну…
Сю Ли перестала играть на эрху. Лю Хуэй, как и вчера, крепко спал на её постели; казалось, она присматривает за капризным ребёнком.
Сю Ли поправила одеяло Лю Хуэя и внимательно всмотрелась в его лицо. Черты были настолько красивыми, что ей нестерпимо захотелось отвесить ему оплеуху. Если бы его душевное развитие соответствовало фактическому возрасту и он воплощал в себе образ мудрого правителя, который рисовало её воображение, Сю Ли, пожалуй, совершенно точно не смогла бы находиться рядом с ним так, как сейчас.
Сю Ли прекрасно понимала, что обладает заурядной внешностью. И хотя своё лицо не вызывало у неё неприязни, здесь, в этом великолепном дворце, в окружении придворных дам и служанок, которые были в несколько раз красивее неё, она невольно расстраивалась и думала о том, как было бы замечательно родиться хоть немного прекраснее.
Сю Ли посмотрела на свои пальцы. Изо дня в день она трудилась, и её кожа огрубела от ветра и солнца, но благодаря ежедневным стараниям служанок она стала гораздо нежнее, приблизившись к её давней мечте о белоснежной и мягкой коже. К сожалению, против узловатых суставов пальцев медицина была бессильна. …Впрочем, она решила, что так даже лучше.
Даже в роскошных одеждах, расшитых жемчугом, сохраняя элегантные манеры и достоинство, Сю Ли в своей основе не изменится — ей никогда не взлететь на ветку и не стать фениксом. Истинное положение благородной супруги подобно этим узловатым пальцам: как ни скрывай, никого не обманешь.
Рано или поздно ей придётся вернуться домой, к жизни втроём с де и Цзинь Ланем. Сю Ли всегда помнила об этом самом важном деле. И… этот день, скорее всего, уже не за горами.
Сю Ли пристально смотрела на спящее лицо Лю Хуэя.
В нём всё больше проявлялось величие правителя страны, и она сама стала почти не нужна.
Наверняка совсем скоро Сю Ли вернётся в родной дом. А следом за этим прекрасные и мудрые дочери знатных родов станут наперебой съезжаться во дворец. Стоит ему увидеть этих красавиц, сочетающих в себе и талант, и красоту, как его мысли переменятся, ведь он не питает к женщинам такого отвращения, как Цзян Ю-дажэнь. Рядом с бесподобно красивым королём должна быть прекрасная и величественная императрица — только так будет правильно.
(К примеру, такие гунян, как Чжу Цуй или Сян Лин…)
От этих мыслей на душе стало тоскливо. …Ну и пусть, когда-нибудь обязательно найдётся мужчина, которому я понравлюсь такой, какая есть.
Она небрежно взъерошила мягкую чёлку Лю Хуэя.
Едва завидев свои пальцы, Сю Ли тут же отдёрнула руку и тихо спрятала её в рукав.
Не то чтобы она стыдилась их вида, просто чувствовала, что они совершенно не подходят этому великолепному дворцу.
И совсем не сочетаются с обликом прекрасного короля перед ней.
От этой мысли ей стало невыразимо грустно.
Вздохнув, Сю Ли подхватила одеяло и направилась в соседнюю комнату; сегодня ночью ей точно удастся избежать кошмара при пробуждении.
Это случилось спустя несколько Кэ после того, как Сю Ли ушла в соседнюю комнату.
Пронзительный вопль разорвал ночную тьму, заставив Сю Ли в ужасе вскочить.
Несмотря на сонливость, она бросилась на звук — в опочивальню, где в одиночестве спал Лю Хуэй.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
