…Сю Ли находилась в темноте.
Тело было тяжёлым, она не могла пошевелиться. Даже пальцем не могла шевельнуть.
Не понимала, бодрствует она или спит? Открыты её глаза или закрыты? Способность мыслить почти исчезла, в голове была полная пустота.
Она чувствовала, как кто-то переносит её тело, но движения были совсем не нежными.
(Я знаю руки, что гораздо нежнее…)
Сю Ли смутно думала об этом, пока её несли, не в силах сопротивляться, и в следующий миг почувствовала, что оказалась в другом мире.
Словно она переступила границу между миром людей и миром нелюдей.
— Тьма. Полная тьма.
Хотя до этого она тоже была в темноте, сейчас мрак, который ощущала её кожа, стал ещё гуще.
(Вечная тьма.)
В уме всплыло это слово: это был мир вечной тьмы.
В сердце поселился необъяснимый страх.
Её тело бесцеремонно положили, рот завязали чем-то вроде куска ткани.
Кажется, кто-то говорил, но слов было не разобрать.
Словно сопротивляясь этой тьме, сознание Сю Ли оборвалось.
— Кроме Сян Лин… есть кто-то ещё?
Выслушав доклад Цзян Ю, Лю Хуэй прикусил губу. У лежащей без сознания девушки, Сян Лин, не было внешних ран, но она всё ещё не приходила в себя.
— Благовония, которые принесла та гунян, были заранее заменены на безвредные.
У Цю Ина было непривычно суровое выражение лица.
— Согласно рассказу Цзян Ю, у противника была засада. То, что они похитили Сю Ли-няннян под нашим пристальным наблюдением и исчезли бесследно, подобно дыму, говорит о высоком мастерстве и опытности.
Лю Хуэй и остальные, заметив неладное, давно следили за Сян Лин, но прежде чем она успела выполнить задание, кто-то нанёс упреждающий удар.
— Но, по крайней мере, мотивы Сян Лин и личность вдохновителя установлены. Случившееся с ней, должно быть, стало неожиданностью для «того человека».
Цзян Ю насмешливо пробормотал.
О похищении Сю Ли было строго приказано молчать, поэтому противник ещё не знал о поднявшейся суматохе.
Поразмыслив мгновение, Лю Хуэй принял волевое решение.
— Цю Ин, немедленно возьми «того человека» под стражу. Главное здание, загородную резиденцию и все прилегающие земли нужно обыскать одну за другой. Сведи сопротивление к минимуму. Можешь задействовать солдат из левой и правой армий Юлинь. Если нужно, объяви, что после их ждёт специальное вознаграждение. Все, кто в отпуске, должны немедленно вернуться на службу!
— Слушаюсь.
В глазах Цю Ина мелькнул радостный огонёк.
— Цзян Ю, ты отвечаешь за надзор за Сян Лин. О деталях докладывай только Шао Кэ. Кроме того, немедленно собери всех врачей, включая врача Тао.
Врач Тао был высокоуважаемым главным лекарем при дворе, и в обычное время его нельзя было вызывать до рассвета, но Лю Хуэй понимал это и всё же отдал приказ.
— Я планировал действовать осторожно, но выбора нет. В любом случае, сегодня всё должно быть кончено. Если случится худшее, у нас тоже будут раненые, поэтому заранее подготовь всё для медицинской помощи. Можешь занять хоть весь дворец, обеспечь запас лекарств и необходимых вещей.
— Вэйчэнь повинуется. Кстати, Ваше Величество, я помню, что ещё один человек пропал без вести.
Лю Хуэй внезапно замолчал. Взгляд Цзян Ю стал ещё острее.
— В такой ситуации исчезновение Цзинь Ланя выглядит слишком подозрительно. Цзинь Лань…
— Это невозможно!
Лю Хуэй грубо оборвал Цзян Ю.
— У вас есть основания так утверждать?
— Нет…
— Тогда это не аргумент.
Цзян Ю коротко отрезал, Лю Хуэй нахмурился, но в его лице не было и тени сомнения.
Цю Ин, скрестив руки на груди, изучал Лю Хуэя.
— …Ваше Величество, вы ведь не даровали цветок Цзинь Ланю? Почему?
— …Я считаю, что цветок не обязателен.
Лю Хуэй пробормотал:
— Цзинь Лань и Сю Ли никогда не предадут меня. Нет нужды подтверждать их верность подобным жестом. Так же, как и вы, добровольно принявшие цветы и помогающие мне, вы никогда не вызывали у меня подозрений.
— О, похоже, Ваше Величество очень высокого мнения о вэйчэнь.
— Это не оценка, просто я «слишком хорошо знаю» ваш упрямый характер, вашу честность и неспособность к подхалимству. В прошлом вы оба не раз подавали прошения об отставке своим невежественным начальникам, и каждый раз семьям Хун и Лань приходилось выступать посредниками. Вы раз за разом отвергали бесчисленные выгодные браки. Ваша гордость граничит с высокомерием, но у вас есть твёрдая уверенность в себе и свои убеждения, и вы никогда не склонитесь перед злом.
Цю Ин и Цзян Ю промолчали. «Это он нас сейчас похвалил?»
Но… чувство было приятным. На лицах обоих юношей расплылись широкие улыбки.
— Значит, Ваше Величество верит в невиновность Цзинь Ланя?
— Да.
Его мягкая улыбка была лишена всякого притворства, Лю Хуэй верил непоколебимо.
Видя этот исполненный доверия взгляд, Цю Ин усмехнулся:
— Ваше Величество, вы прошли проверку.
Цю Ин вытащил из-за пазухи письмо.
— Это послание от Цзинь Ланя. На самом деле он просил не разглашать его содержание, но раз уж Ваше Величество так ему доверяет, думаю, передать это письмо вам будет правильно.
Взгляд Лю Хуэя упал на письмо, переданное Цю Ином. Цзян Ю, заглянувший в него сбоку, широко раскрыл глаза, едва прочитав пару строк.
Рука Лю Хуэя, державшая письмо, задрожала. Это… это…
— …Цю… Цю Ин, ты уже знал об этом?
— Потому что вэйчэнь узнал его технику меча и провёл небольшое частное расследование.
Лю Хуэй поднял взгляд на Цю Ин, пристыженно хмурясь.
— …Я совсем… ничего не заметил.
— Вас нельзя винить, глядя на его внешность, любой поверит, что ему всего двадцать один год.
Лю Хуэй с силой смахнул набежавшие на глаза слёзы и намеренно быстро сменил тему, ведь сейчас у него были дела поважнее.
— Погоди.
Цзян Ю, обдумывая содержание письма, внезапно нахмурился.
— Цзинь Лань оставил это письмо и исчез… Неужели он решил действовать в одиночку?
— Похоже на то. Возможно, он уже нашёл зацепку.
Цю Ин кивнул, и Лю Хуэй, резко изменившись в лице, схватил его за руку.
— Раз ты знал, почему не остановил его?! Если… если с Цзинь Ланем что-нибудь случится!..
— Прошу вас, успокойтесь, Ваше Величество. Если он отправился к «тому человеку», опасности быть не должно, потому что…
В этот момент в открытое окно, рассекая воздух, влетел какой-то предмет.
Цю Ин инстинктивно заслонил собой Лю Хуэя, затем бросился к окну, выглянул наружу и, тихо цыкнув, вернулся в комнату.
— Быстро скрылся. …Цзян Ю.
С резким звуком в пол вонзилась стрела с чёрным оперением. Цзян Ю кивнул и быстро развернул записку, привязанную к короткой стреле, которая была тоньше обычных.
Лю Хуэй выхватил записку из рук Цзян Ю и пробежал её глазами; его взгляд вспыхнул яростным огнём.
— Ваше Величество.
— Цю Ин, Цзян Ю, действуйте согласно прежним указаниям. С этим я разберусь сам.
— Вы ведь не собираетесь идти в одиночку?
Лю Хуэй мгновенно приставил кончик меча к горлу Цю Ина. Скорость была такой, что Цзян Ю даже не понял, когда тот обнажил клинок. Цю Ин не шелохнулся, с интересом глядя на остриё.
Затем Лю Хуэй спокойно убрал меч, и это движение было столь же плавным, как и выпад.
— Я пойду один. Другие будут только мешаться.
— …Что ж, судя по всему, так и есть.
Цю Ин усмехнулся.
— Если представится случай, вэйчэнь хотел бы помериться силами с Вашим Величеством.
— Когда всё закончится.
Только тогда Лю Хуэй наконец позволил себе слабую улыбку.
Внутри этой комнаты, наполненной тонким ароматом, всё было вопреки внешнему виду, намеренно замаскированному под руины: здесь царили чистота и уют, а мебель была весьма изысканной.
Однако в холодном взгляде Цзинь Ланя отражалась не обстановка, а лишь человек перед ним.
— Давно не виделись, если можно так выразиться… тайцзы Циньюань.
Тайбао Ча, как обычно, добродушно улыбался.
— Где сяоцзе?
Остриё меча Цзинь Лань было направлено прямо в шею противника, но Ча Юаньсюнь всё ещё продолжал улыбаться.
— …Позволит ли тайцзы выслушать одну историю от этого старого подданного?
— Что ты хочешь сказать? Я не тот, кого ты ищешь.
Ча Юаньсюнь издал смешок из самой глубины горла.
— Глядя на вас, этот старый подданный вспоминает далёкое прошлое, тайцзы Циньюань.
Даже когда остриё меча было направлено в шею, Ча Юаньсюнь продолжал говорить, сохраняя полное самообладание:
— В те времена, когда этот старый подданный служил вашему отцу-вану, бушевало пламя бесконечных войн, это был поворотный момент в истории — можно сказать и так. Тогда этот старый подданный вместе с Сяо и Сун мчался по полям сражений, следуя за Его Величеством. Мы не щадили себя, стремясь к вершине. Целью службы покойному Ван-шану было желание выбиться в люди, ведь семья Ча занимала низкое положение среди семи благородных семей.
— …Ты добился успеха. Твои власть и положение непоколебимы, ты стал тайбао, одним из предводителей всех гражданских и военных чинов при дворе. …Зачем же ты совершаешь подобное?
— Потому что этот старый подданный сделал ставку.
— …Ставку?
— Превзойти положение семи благородных семей — в то время помыслы этого старого подданного были довольно простыми. Но позже этот старый подданный осознал одну вещь: мне никогда не занять самое высокое место. Даже если бы этот старый подданный мог высокомерно помыкать семьями Хун и Лань, правой рукой Его Величества всегда оставался Сяо. Он всегда стоял выше этого старого подданного. Да — всегда.
Вопреки содержанию разговора, тон Ча Юаньсюнь казался чрезвычайно спокойным.
— …Покойный Ван-шан всегда ценил только силу, поэтому этот старый подданный так и не смог превзойти Сяо. Как бы этот старый подданный ни старался, Сяо всегда с лёгкостью оказывался впереди. Вот что называют… гениальностью. Это действительно вызывает досаду, словно насмешка над стараниями обычного человека.
— …Но вы ведь уже достигли положения тайбао.
— Этот старый подданный — обычный человек. Сделав своими целями успех, славу, статус и власть, этот старый подданный приложил в три раза больше усилий, чем остальные, и отчаянно рвался вверх, чтобы достичь нынешнего положения. Среди обычных людей этот старый подданный — всего лишь заурядная личность. Однако Сяо иной. Его совершенно не интересуют ни слава, ни выгода, ни власть. Если бы это было лишь притворством, то это ещё можно было бы понять, но он искренен. Он всем сердцем желает лишь верно служить Его Величеству и всегда с безмятежным видом стоит выше этого старого подданного. Этот старый подданный не может этого понять. Обладая способностью держать в руках великую власть, даже не имея за спиной семьи, на которую можно опереться, он ни за что не цепляется, будто ему достаточно лишь подтверждения собственного существования. И всё это — неоспоримый факт. Поэтому этот старый подданный ненавидит Сяо: он то и дело напоминает этому старому подданному, что я лишь обычный человек, который не может расправить плечи, не найдя опоры.
Цзинь Лань не мог прервать его. Ведь жизнь Цзинь Лань была слишком коротка по сравнению с годами, прожитыми Ча Юаньсюнь. Что он вообще мог сказать?
— Обычные люди всегда восхищаются гениями, однако гений, находящийся совсем рядом, становится для заурядного человека, отставшего лишь на волосок, объектом ненависти и зависти. Этот старый подданный не может стать таким, как Сяо, но не может и прекратить погоню за ним, чтобы начать восхищаться им и подчиниться. В таком случае, куда этому старому подданному идти дальше? Этот старый подданный никогда не жалел о своих поступках. Иметь цель, жить и трудиться ради неё, пока она не будет достигнута. Изо всех сил карабкаться вверх, превосходить других и оглядываться на тех, кто когда-то стоял высоко и презирал тебя — в этом есть своё удовольствие. Сейчас почти все цели этого старого подданного достигнуты. Осталось лишь одно.
Ча Юаньсюнь обернулся и посмотрел прямо на Цзинь Лань, словно перед ним и вовсе не было острия меча.
— Превзойти Сяо.
Слабый аромат, казалось, стал гуще; резкий запах дурманил голову.
Цзинь Лань крепче сжал рукоять меча. Будь Ча Юаньсюнь действительно заурядным человеком, Цзинь Лань пропустил бы эти слова мимо ушей. Однако в его речи чувствовалась сила, подавляющее присутствие того, кто досконально знает самого себя.
— Превзойти Сяо. Это единственная цель этого старого подданного на данный момент. Какие действия он предпримет? Сможет ли этот старый подданный сокрушить его? Или же…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Ого, какая глубина. И как современно это звучит. То что у нас называют благородством, служить и ничего не требовать взамен. Теперь яснее понимаю что именно думают во все времена такие вот Ча. Благодарю❤️