А тот старик по-прежнему был столь проницателен, что невозможно было понять, в чём секрет. Будто у него была пара глаз, видящих за тысячу ли, — сокровище бессмертных небожителей, способное разглядеть суть любой вещи. Как ни злись, в конечном счёте мне с ним не совладать.
Никогда прежде я не встречал человека столь коварного и хитрого, жестокого, бессердечного и корыстного, как этот старик. Он никогда не считался с моими мыслями и не гнушался никакими средствами ради достижения своих целей, вызывая крайнее отвращение. И в то же время я не видел никого, кто так же сильно любил бы покойного короля и эту страну.
— Я исполню любое твоё желание, — так он мне пообещал. Однако: — Думаю, ему всё равно, даже если исполнителем буду не я.
— …Если бы сейчас удалось найти старшего брата Ван, я бы немедленно помиловал его, снял все обвинения и позволил занять трон вместо меня. Я… лишь желаю оставаться подле него и помогать ему, этого было бы вполне достаточно.
Цзинь Лань сохранял спокойствие и безмолвствовал; Лю Хуэй невольно повысил голос.
— Старший брат Ван…
— Ваше Величество.
Цзинь Лань прервал Лю Хуэй.
— Вэйчэнь не является тайцзы Циньюанем.
Заметив на лице Лю Хуэй выражение горечи, Цзинь Лань ответил мягкой улыбкой.
— Однако, если бы вэйчэнь был тайцзы Циньюанем, то, возможно, посоветовал бы вам… оставить эти пустые думы!
— Почему?..
— Король этой страны — вы, Ваше Величество. Двор уже начал вращаться вокруг вас, и теперь тайцзы Циньюань больше не нужен. Его возвращение лишь станет помехой.
— Не станет…
— К тому же вэйчэнь полагает, что и сам тайцзы Циньюань сказал бы, что ему не нужны ни слава, ни выгода, ни власть. Вэйчэнь думает, что тайцзы Циньюань наверняка уже нашёл приют в тёплой семье и усердно служит добросердечному лао-е и трудолюбивой сяоцзе. И хотя они живут бедно, вся семья пребывает в гармонии. Видя, как его любимый младший брат деятельно управляет страной, он в душе наверняка чувствует глубокое утешение. И раз так, ему достаточно лишь молча поддерживать его. Ведь тайцзы Циньюань — человек с прекрасным воспитанием.
Глядя на улыбающегося Цзинь Ланя, Лю Хуэй нахмурился, и к горлу подступил ком волнения.
— Я… я правда надеюсь, что старший брат Ван…
— Пожалуйста, не печальтесь. Вэйчэнь думает, что тайцзы Циньюань прекрасно понимает ваши чувства, но по натуре своей он скромен… Пока вы готовы называть его старшим братом Ван, он будет чувствовать себя счастливым, зная, что все его труды вознаграждены. Вэйчэнь может в этом поручиться.
— …Но этого недостаточно.
— Вы поистине упрямы.
Цзинь Лань горько усмехнулся и, помедлив мгновение, нежно погладил Лю Хуэй по голове.
— Послушайте, если вы и дальше будете стоять на своём, тайцзы Циньюань, который всё это время оберегал вас, может бесследно исчезнуть, лишь бы избежать лишних хлопот.
— Бесследно исчезнуть?
— Это значит — испариться.
Лю Хуэй поднял голову, и слёзы, стоявшие в уголках глаз, хлынули наружу. Цзинь Лань осторожно смахнул их.
— Вы хотите, чтобы так случилось?
— Нет…
— В таком случае, прошу вас больше не упоминать об этом. Терпите и просто знайте, что тайцзы Циньюань по-прежнему живёт где-то в добром здравии. Этого достаточно.
— …
— Обязательно наберитесь терпения.
— …Хм… Хорошо.
Цзинь Лань слегка улыбнулся. Будь здесь Цю Ин, он бы, пожалуй, заметил, что самым влиятельным человеком является именно Цзинь Лань.
Лю Хуэй с обидой посмотрел на Цзинь Ланя. Во всём виновато его лицо.
— Цзинь Лань, почему ты выглядишь таким молодым? Я всегда думал, что мы с тобой ровесники.
— Возраст вэйчэня неизвестен, вэйчэнь и сам не знает, сколько ему лет.
— Совершенно незаметно… что ты на самом деле старше Цю Ина…
— Вы многого не знаете. Вэйчэнь полагает, что в духовном плане вэйчэнь гораздо взрослее Цю Ин-да-жэня.
Цзинь Лань произнёс это небрежно, но от этих слов у Лю Хуэй по спине пробежал холодок. Он вспомнил старшего брата Ван, который всегда носил мягкую, безобидную улыбку, но при этом вертел взрослыми как хотел. Лю Хуэй даже вспомнил множество фрагментов прошлого, которые давно следовало бы забыть.
Человек перед ним действительно был тем самым старшим братом Ван — Лю Хуэй осознал это со всей глубиной.
На следующий день — в отличие от обычных пышных проводов — Сю Ли и Цзинь Ланя окружало лишь несколько человек.
Неподалёку ждала простая повозка. Сю Ли, Шао Кэ и Цзинь Лань стояли рядом с ней.
— Благодарю вас за заботу.
Сю Ли почтительно поклонилась. Среди провожающих она не увидела тайфу Сяо, отчего почувствовала лёгкую грусть.
— Как жаль… Я хотела как следует попрощаться с тайфу Сяо, но он оказался слишком занят государственными делами и не смог прийти.
Услышав это, Лю Хуэй тут же принял суровый вид и внезапно приблизился к Сю Ли.
— Сю Ли, ты ни в коем случае не должна позволить этому коварному и хитрому старому лису обмануть тебя.
— А?
Шао Кэ и Чжу Цуй согласно закивали, точно чеснок в ступке, а ничего не подозревающая Сю Ли в недоумении склонила голову набок, пока смысл слов «коварный и хитрый» и «обмануть» не дошёл до неё.
— Неужели тайфу Сяо не хочет выплачивать обещанное вознаграждение?! Как же так! Де, вы должны придумать, как вернуть долг! Нельзя бояться сильных мира сего и высоких чинов!!
Гнев её был направлен совершенно не в ту сторону, однако эти слова заставили Лю Хуэй высказаться о наболевшем.
— Сю Ли вышла за меня только ради денег, а поиграв со мной, выбросила как стоптанную обувь…
— Эй, нельзя ли выражаться не так грубо! Это называется справедливая плата!
— Сколько этот старый лис дал тебе отступных, чтобы подкупить?!
— Пятьсот лянов золота.
— Дешёвка! Сю Ли, не уходи, я заплачу втрое больше!
— Ладно-ладно, на этом закончим.
Цю Ин прервал Лю Хуэй и, придвинувшись к самому его уху, зашептал:
— Ваше Величество, женщины больше всего ненавидят назойливых мужчин. В таком состоянии вам не превзойти Цзинь Ланя. Вам следует усердно копить силы и ждать дня, когда вы сможете вновь набрать силу.
Лю Хуэй тут же умолк, сражённый словами Цю Ина наповал.
— Сю Ли-гунян, я приду нанести вам визит, как только выкрою время. Надеюсь, тогда мне удастся отведать блюда, приготовленные вашими руками.
Цю Ин улыбнулся, и Сю Ли ответила ему кивком:
— Конечно, Дажэнь, было бы ещё лучше, если бы вы оплатили расходы на продукты.
— …
— Ой, я пошутила. Я всегда рада видеть Дажэня в своём скромном доме.
Каждый мог понять, что это была ложь.
— Цзинь Лань, ты и правда собираешься покинуть армию Юлинь?
— Да. Вэйчэнь был особо выдвинут на службу лишь ради того, чтобы сопровождать сяоцзе. По правилам вэйчэнь должен вернуться в своё прежнее подразделение; нельзя добиваться чинов и званий неправедным путём.
На лицах Сю Ли и Лю Хуэй отразилось непонимание и недовольство, но даже когда они вдвоём пытались переубедить его, Цзинь Лань всё равно не соглашался. Вспоминая истинную причину, скрытую ото всех, Цю Ин невольно покачал головой.
«Если вступлю в армию Юлинь, не смогу вовремя возвращаться домой, а значит — не отведаю блюд, приготовленных сяоцзе».
…Цзинь Лань был одним из немногих достойных мужей, которых признавал Цю Ин.
Цзян Ю легонько постучал Сю Ли по голове.
— …Цзян Ю-да-жэнь?
— Ты приложила много усилий. …Справилась превосходно.
Цзян Ю озарила редкая заботливая улыбка. Сю Ли радостно произнесла:
— …Благодарю за похвалу. Вы тоже заходите к нам в гости, когда будет время.
Цзян Ю взглянул на Шао Кэ. Увидев, как тот с улыбкой кивнул, Цзян Ю тут же просветлел лицом.
— Хорошо, тогда и решим.
Голос его звучал так, будто он делает одолжение, но это совершенно расходилось с его сияющим видом.
Почему же Цзян Ю-да-жэнь так уважает моего де? Сю Ли никак не могла этого понять.
— Чжу Цуй.
Сю Ли крепко сжала руки высокой Нюйгуань.
— Спасибо тебе за заботу всё это время. Я была очень счастлива. Благодаря тебе я смогла благополучно со всем справиться. Спасибо.
Глаза Чжу Цуй увлажнились, и она крепко обняла Сю Ли.
— Чжу Цуй, если будет время, обязательно приходи в гости. …И ещё, присмотри за Сян Лин, прошу тебя.
— Да, — кивнула Чжу Цуй.
Наконец Сю Ли повернулась к Лю Хуэю, но не смогла произнести «заходи почаще»; была лишь одна фраза, которую она хотела сказать.
— До свидания!
Лю Хуэй, казалось, уже приготовился; он молча кивнул, а затем бросил взгляд на Цзинь Ланя. Лю Хуэй склонил голову к Сю Ли и в следующее мгновение неожиданно коснулся её алых губ поцелуем.
Все присутствующие застыли в оцепенении.
（————————！？）
Отстранившись от её губ, Лю Хуэй тихо прошептал:
— Вот увидишь, ты очень скоро вернёшься.
Сю Ли, в чьей голове воцарился полный сумбур, совсем не слышала этих слов.
Сю Ли, густо покраснев, тут же замахнулась для пощёчины, но удар был легко заблокирован.
— Ты… ты-ты-ты как ты мог при всех…
— Я ведь не совершил ничего дурного.
Лю Хуэй с чистой совестью расправил плечи и поднял голову.
— Так что нет причин получать эту пощёчину.
— Ах ты!..
— Кстати, я забыл сказать тебе кое-что.
Лю Хуэй мягко притянул Сю Ли к себе и прошептал ей на ухо.
Внезапно миндалевидные глаза Сю Ли расширились до предела.
— В том, что я скрывал это от тебя, была моя вина, поэтому я готов принять твою пощёчину.
В тот же миг раздался звук хлёсткого удара — пощёчины по щеке Лю Хуэя.
Сю Ли дрожала всем телом. Что?! Оказывается, он… не только мужчин любит?!
— Э-э, как бы это сказать… Точно, Цю Ин говорит, что я «владею двумя клинками».
— Терпеть не могу тебя, этого беспутного мужчину! — взревела она.
Гневный крик Сю Ли эхом отозвался в небесах.
Наступило лето.
Сун Тайфу поднялся на вершину высокой башни, расположенной в углу императорского сада. Увидев «раннего гостя», он невольно нахмурился.
— Так ты и вправду здесь. Как мог узник, находящийся под стражей, тайком пробраться сюда…
— Старик тоже хотел проводить её… Как можно было так жестоко запереть меня? Нынешняя молодёжь совсем… — забормотал тот.
Подул резкий порыв ветра. Сяо Тайши посмотрел на небо — перед глазами расстилалась бескрайняя, чистая лазурь.
Юань Сюнь больше всего любил стоять здесь, взирая на всё государство. Раньше они втроём — а порой к ним присоединялся и покойный ван — часто собирались в этом месте, откуда открывался вид на дальние края, чтобы выпить вместе.
— Сун… твой «цветок» — это же волчеягодник, верно?
С этими словами Сяо Тайши посмотрел на узор, выгравированный на рукояти меча.
— Помнится, «цветком» Юань Сюня была хризантема.
Помолчав немного, Сяо Тайши тихо произнёс:
— Гордый и благородный — этот цветок очень подходил его натуре.
— Сяо, какой же ты всё-таки глупец, и всё же… ты хорошо справился.
— Сун…
— Что такое?
— Ты уж, пожалуйста, не оставляй меня слишком скоро!
Его голос прозвучал совсем по-детски.
Сун Тайфу не ответил прямо, а лишь замахнулся и ощутимо стукнул Сяо Тайши рукоятью меча по голове.
— Так летело время, и вскоре к государственным экзаменам наконец допустили женщин.
Благодаря неустанным убеждениям короля этот закон наконец вступил в силу. В тот же год, когда его начали применять, в списках успешно сдавших экзамен появилась первая женщина, что помогло утихомирить голоса недовольных.
Эта женщина, одолевшая в конкурсной борьбе большинство мужчин и занявшая на экзамене почётное третье место — таньхуа, звалась Хун Сюули.
Она и была той самой необыкновенной женщиной, которую воспевали в пословице, разнёсшейся позже среди людей: «В ратных делах — Лань и Цзы, в делах мирских — Ли и Хун» —.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
