Главы четырёх департаментов и шести министерств сидели в ряд, как обычно, по порядку рассматривая законопроекты.
— В этом году летняя погода необычайно жаркая…
Цзинь Юйли, заместитель министра налогов, отвечавший за повестку дня, в обычное время был добродушным человеком с приветливой улыбкой, но сегодня на его лице застыло выражение загнанного в угол зверя.
— Особенно тяжёлая ситуация в провинции Цзы, где находится столица, о чём вы, дажэнь, прекрасно знаете. Поскольку власти провинции Цзы некоторое время назад уже приняли соответствующие указы и должным образом претворили их в жизнь, ожидается, что ущерб внутри провинции удастся свести к минимуму. Однако проблема заключается в императорском дворе: чиновники один за другим слегают с тепловым ударом и не могут заниматься государственными делами. Среди них немало ведомств, где людей и так всегда не хватало. Теперь же, когда и те немногие чиновники из-за переутомления оказались прикованы к постели, возник порочный круг ещё более острой нехватки кадров. Необходимо как можно скорее принять ответные меры. Не знают ли глубокоуважаемые дажэнь какого-нибудь мудрого решения?
Все присутствующие министры искренне сочувствовали Цзинь Юйли, выступавшему в роли председателя, ведь предложение это напрямую касалось именно Министерства налогов, к которому он принадлежал.
И без того малое число чиновников в сочетании с изнуряющим зноем этого лета, а также благодаря манере министра налогов помыкать подчинёнными как ему вздумается, привели к тому, что министерство столкнулось с небывалым кризисом — и это уже давно стало общеизвестным фактом.
Взоры всех присутствующих скользнули по виновнику столь жарких споров — министру налогов, а затем люди разом отвели глаза, словно увидели нечто неподобающее.
Король Лю Хуэй также присутствовал на этом совете. В течение полугода после восхождения на престол он никогда не являлся на государственные собрания, целыми днями скрываясь в Хоугуне и не показываясь на глаза, за что втайне его порицали как нерадивого правителя. Однако в последнее время все чувствовали, что за эти несколько месяцев он словно стал другим человеком.
Он не пропускал ни одного совета, и его отношение к государственным делам заметно улучшилось. Похоже, это был результат плана, приведённого в действие главой всех гражданских и военных чинов — тайфу Сяо Яосюанем, однако даже среди высокопоставленных сановников лишь немногие знали истинную подоплёку, поэтому почти никто не понимал настоящей причины перемен.
В конце концов, на собрании было лениво и поверхностно предложено несколько законопроектов, но ни по одному из них не приняли решения. В итоге всё сводилось к тому, что проблему можно будет решить, только когда закончится изнуряющая жара.
Король Лю Хуэй кивком одобрял каждый законопроект, а затем обвёл взглядом всех присутствующих чиновников.
— Если Министерство налогов, отвечающее за финансы, не сможет функционировать, это создаст трудности для всей страны. Особенно если жалованье не будет выплачиваться вовремя, и всем придётся вместо риса есть пшеничную кашу — это будет просто ужасно.
Эти слова прозвучали несколько бессвязно, и придворные невольно оторопели. (Какое отношение это имеет к пшеничной каше?..)
Лишь один человек — министр чинов Хун Лишэнь — прикрыл рот рукой, скрывая с трудом сдерживаемую усмешку.
— Ввиду чрезвычайности ситуации я надеюсь, что каждый департамент сможет выделить людей для помощи Министерству налогов.
В тот же миг лица глав департаментов окаменели. Отправить своих подчинённых к этому министру налогов с его причудливыми методами работы?
— Это не приказ, а лишь надежда на то, что в трудную минуту мои министры помогут друг другу.
Именно потому, что сказано это было прямо, никто не мог уклониться от ответа или перевести тему. И именно потому, что слова попали в самую точку, возразить было ещё труднее.
Если этот поступок был просчитан, то короля Лю Хуэя можно было назвать проницательным и мудрым правителем. Тот факт, что Ли Цзянью, обладающий славой первого таланта империи, преданно продолжал служить подле него, также нельзя было недооценивать.
— Что думают мои министры?
Столкнувшись с прямым вопросом короля Лю Хуэя, главы департаментов могли лишь негромко выразить согласие, перемежая слова сухим кашлем. Если они откажут сейчас, то неизвестно, как отомстит им министр налогов, когда «трудная минута» настанет уже для них самих. Самой большой сложностью теперь стал поиск добровольцев для перевода в Министерство налогов — при мысли об этом каждый втайне тяжко вздохнул.
Цзинь Юйли искренне выразил свою признательность и поблагодарил всех присутствующих. Сам же министр налогов, хоть и сохранял своё обычное невозмутимое выражение лица, следом отвесил поклон, однако движение это было… едва заметным.
— Итак, переходим к следующему предложению, касающемуся вопросов государственной обороны. Согласно донесениям, в провинции Ча появилась группа людей, похожих на разбойников, которые перебрались сюда…
Когда законопроекты были успешно рассмотрены и работа подошла к концу, председательствующий Цзинь Юйли уже собирался объявить о завершении совета, но король Лю Хуэй остановил его.
— И последнее, напоследок у меня есть вопрос к моим министрам. У меня появилась одна идея насчёт государственных экзаменов.
Под прямыми взглядами присутствующих придворных молодой король не выказал и тени страха. Он медленно излагал свою мысль, тщательно подбирая каждое слово.
— Возможно, вы сочтёте моё предложение слишком внезапным, но я хочу, чтобы вы обдумали возможность допуска женщин к участию в следующих государственных экзаменах.
Глядя на придворных, чьи глаза расширились от изумления, король Лю Хуэй с великим терпением кратко и ясно повторил:
— Я хочу открыть доступ к государственным экзаменам для женщин.
Мужчина прикрыл лоб ладонями и поднял голову к слепящему, палящему солнцу. Растрёпанные волосы и короткая борода скрывали большую часть его лица, так что невозможно было даже определить возраст. Грязная одежда делала его похожим на обычного нищего, однако его обнажённые руки заставили бы любого невольно замереть в восхищении.
Его тело было покрыто крепкими, лишёнными капли жира мышцами, а руки, хоть и не казались массивными, напоминали гибкие плети. Говорили, что в это лето — особенно в провинции Цзы — стоит невыносимая жара, и, похоже, эти сведения были правдивы. Чем ближе он подходил к провинции Цзы, тем сильнее поднималась температура.
Если бы этому мужчине не хватало физической силы и выносливости, он, вероятно, давно бы уже упал замертво и высох на солнцепёке. Опираясь на палку, заменявшую ему трость, путник на ходу тяжело вздохнул. Как же он устал.
Удушающий зной, от которого тело становилось ватным, и катившийся градом пот лишали его воли идти дальше, но главной бедой было то, что он уже несколько дней толком не ел. Воду ещё можно было как-то раздобыть, но мясо или рыба почти не попадались. Казалось, сейчас он готов был принять живую курицу за готовое блюдо, а рыбу в реке — за жареную. Стоило ему завидеть добычу, он наверняка бросился бы на неё с диким криком, поймал и сожрал бы на месте. В его голове пульсировали лишь два слова: мясо, мясо, мясо, рис, рис, рис.
Несмотря на это, даже находясь в столь отчаянном положении, со стороны он выглядел непринуждённо. Опираясь на свой посох, он шёл так быстро, словно летел. Его скорость ничуть не снизилась. В глазах, скрытых за слишком длинной чёлкой, читалась усталость, но в них всё ещё читался ясный и острый разум. Это было результатом его необычайной силы и несгибаемой воли.
Солнце клонилось к закату, когда мужчина заметил вдали очертания городских стен. Там, за длинной прямой линией укреплений, находилась конечная цель его пути. «…Столица провинции Цзы — Гуйян». Место, где возвышался королевский замок.
— Наконец-то я добрался.
С его скоростью он сможет войти в городские ворота завтра к полудню. Однако целью его путешествия было не просто прибытие в столицу. В Гуйяне ему предстояло заняться одним делом, которое обещало быть куда более трудным и запутанным, чем весь пройденный путь. Впрочем, мужчину это не слишком беспокоило: по натуре он был оптимистом и привык не обременять себя лишними заботами.
— Надеюсь, сегодня я в последний раз ночую под открытым небом…
Порыв ветра пронёсся мимо, взметнув его спутанные волосы и бороду. На мгновение из-под длинной чёлки показался крестообразный шрам, пересекающий левую скулу. Затем мужчина снова двинулся вперёд уверенным шагом, высматривая место для ночлега.
В то же самое время неподалёку странная парочка тоже искала место для ночёвки в поле.
— Дагэ… нет, главарь — вы видите это? Та длинная черта! Это городские стены!
Щуплый, измождённый на вид мальчик лет десяти радостно указывал на стены. Тот, кого он назвал главарём, казалось, был немногим старше него. Главарь лишь пренебрежительно развёл руками с крайне высокомерным видом.
— Ну и что с этой чертой? Сейчас я просто умру от жары. Если поскорее не найти тень от дерева, чтобы отдохнуть, я зажарюсь на солнце… Нет, да-е сейчас упадёт в обморок, прямо сейчас упадёт!
Сделав это официальное заявление, «главарь» тут же рухнул лицом вперёд. Юноша поспешил к нему.
— Что же это такое? Гуйян уже прямо перед глазами, а главарь прославленных горных разбойников «Грифов провинции Ча» вдруг падает без сил в таком месте! Главарь, возьми себя в руки! Мне одному будет слишком скучно наслаждаться обществом красавиц-цзецзе из Гуйяна —
К тому же, разве ты не говорил, что собираешься перепробовать все изысканные деликатесы гор и морей?
В этот миг главарь внезапно поднял голову.
— Что! Оказывается, мы уже почти добрались до места?! Почему ты не сказал раньше! Сейчас нельзя падать без сил, нужно во что бы то ни стало стремиться навстречу красавицам-цзецзе… нет, навстречу блестящему будущему!
Он переменился в лице и зашагал вперёд лёгкой походкой. Юноша с облегчением выдохнул и последовал за вновь приободрившимся главарём, а затем в недоумении склонил голову набок.
— …Но ведь нашей целью было вовсе не развлечение с красавицами-цзецзе!
Главарь резко остановился. Замерев на мгновение, словно к нему внезапно вернулась память, он обернулся и произнёс:
— …Разумеется! Цель нас, горных разбойников «Грифов провинции Ча» — выследить одного вонючего гада, который смазал пятки, и отобрать ту подве… подве… подве-как-её-там! А затем убрать его, исполнив задание в полном соответствии с нашей разбойничьей натурой: убивать, не моргнув глазом!
— О-о-о, главарь, ты просто супер!
Юноша, не жалея сил, зааплодировал главарю, который принял свою фирменную позу.
— Впрочем, раз уж мы проделали такой долгий путь до столицы, ничего страшного не случится, если мы «заодно» повеселимся с красавицами-цзецзе!
— А ещё нужно перепробовать все деликатесы и накупить кучу местных знаменитых товаров из провинции Цзы.
— Угу, и не забудь про осмотр столичных достопримечательностей! Обязательно нужно заглянуть в район Цайци, который славится сосредоточением загородных резиденций семи великих семей.
— Ладно-ладно, не суетись ты так, у нас впереди целая ночь, чтобы всё распланировать.
— Да, скорее бы завтра! Я ведь никогда не бывал в столице!
— Хм, Гуйян — не такое уж и выдающееся место.
Главарь, который в некоторых вещах был довольно честен, не стал разбрасываться бахвальством вроде: «Да-е бывал там много раз, Гуйян по размеру — как мой внутренний дворик».
— Кстати, Яо Чунь, слушай внимательно: как войдём в Гуйян, не верти головой по сторонам. Если будешь вести себя как деревенщина, впервые попавшая в город, нас поднимут на смех те, кто никогда не слышал о нашей славе. Первое впечатление — самое важное. Когда пойдёшь, делай вид, будто знаешь Гуйян как свои пять пальцев. Понял?!
— О-о-о, как и ожидалось от главаря, ты продумал всё до мелочей! Я буду стараться!
Яо Чуню, смотревшему на него с искренним почтением, было одиннадцать лет; главарю — двенадцать.
Двое «разбойников» продолжили путь, полагаясь на интуицию в поисках подходящего места для ночлега под открытым небом.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
