— Похоже, сколько ни объясняй, ты слушаешь как утка гром — слышишь, да не понимаешь, так что я пропущу эту часть. В общем, ты совершил ошибку, так что смирно жди своей порции тумаков.
— Э?
Не дожидаясь ответа Лю Хуэй, Сю Ли уже замахнулась для пощёчины, но Лю Хуэй быстро перехватил её запястье.
— Сю Ли, это слишком несправедливо, тебе следует всё ясно объяснить.
— У такого человека, как ты, нет права читать мне нотации! Ах ты, глупый упрямый бык!..
Лю Хуэй в изумлении остановил Сю Ли, которая была в такой ярости, что готова была ударить его кулаком.
— …М-м, сначала подарить нелепый подарок, чтобы отвлечь внимание, а затем внезапно преподнести то, что попадёт в самое яблочко? Это действительно любовный приём высокого уровня, и, что самое поразительное, всё это вышло совершенно без всякого умысла.
Стоящий рядом ошеломлённый Цю Ин восхищённо пробормотал:
— Было неплохо остановиться на этом, но если бы они поцеловались, оставшись наедине, результат мог быть иным. В такой важный момент действовать столь неосторожно — это упущение.
— Ты только об этом и думаешь, у тебя в голове вечная весна, идиот!
— Однако я благодарен Лю Хуэй за присланный саженец сакуры. Поскольку это был бескорыстный жест, мисс Сюли смогла его принять.
Нужен был повод, кто-то, кто знал бы подоплёку событий, но действовал бы не из жалости. Кто-то, кто помог бы Сю Ли естественным образом привести чувства в порядок и понять, что всё закончилось.
Цзинь Лань и Шао Кэ были самыми близкими для Сю Ли людьми, но именно они оказались бессильны.
Глядя на Цзинь Лань, на чьём лице внезапно появилась улыбка, Янь Цин вскинул брови:
— …Ты не злишься? Твою любимую мисс Сюли опередил другой мужчина.
— Вовсе нет. Это пустяк, не стоит поднимать шум.
Это значило, что он его просто ни во что не ставит, проворчал про себя Янь Цин.
— Отныне мисс Сюли больше не будет плакать, глядя на сад.
На лице Цзинь Лань появилась искренняя и облегчённая улыбка.
В итоге в тот день все остались ночевать в загородном поместье. Хотя это и называлось «ночёвкой», на отдых оставалось всего несколько шичэнь, но это было намного лучше, чем не спать всю ночь.
Когда Лю Хуэй переоделся в одолженную одежду для сна, в дверь постучали.
— …? Кто там?
— Это я, Янь Цин. Можно войти?
Хотя Лю Хуэй и был в недоумении, но, поскольку это был друг его Цзинь Лань-сюнчжан, он открыл дверь, и тут…
Внешность вошедшего мужчины показалась ему совершенно незнакомой.
— Странно, неужели не узнаёте? Я всего лишь сбрил бороду, подстриг чёлку и привёл себя в порядок.
— Янь Цин?!
— Разве я не сказал об этом только что?
Лю Хуэй внимательно всмотрелся в лицо мужчины — тот словно стал другим человеком. Это было похоже на то, как если бы ещё вчера перед ним был лохматый медведь, а на следующий день он превратился в стройного и изящного оленя.
— Та-та-та-так вот как ты выглядишь на самом деле?
— По-моему, не стоит так удивляться.
По сравнению с чьей-то маской это было каплей в море.
— Знаю, что вы устали, и я сам долго колебался, но не хочу упускать этот прекрасный шанс, поэтому позвольте побеспокоить вас поздней ночью. Не могли бы вы уделить мне время и выслушать мои объяснения? Помните, мы договорились, что после этой ночи я честно всё расскажу о себе?
Хотя это и не было официальным обращением, но из-за того, что слова звучали несколько смиренно, это казалось неуместным.
Подавленный тоном, в котором слышалась решимость, не терпящая возражений, Лю Хуэй начал немного нервничать.
— Мы… я? Если есть дело, можно подождать до завтра и лично сообщить об этом великому генералу Бай, ответственному за безопасность в городе.
— Нет, я приехал в Гуйян именно для того, чтобы сказать это вам, нынешний король Лю Хуэй.
Лицо Лю Хуэй резко изменилось.
— Кто ты такой на самом деле?
— Когда ваше величество взошли на престол, я был занят делами и отправил вместо себя заместителя Чжэн Фуцзэ, поэтому сегодня наша первая встреча.
Янь Цин преклонил колено с таким изяществом, которое невозможно было представить, зная его обычное грубое поведение.
— Я — губернатор провинции Ча Лан Яньцин.
Лю Хуэй широко раскрыл глаза.
Губернатор провинции Ча — глава управы провинции Ча?
— Ваше величество знает обо мне?
— Мы помним, ты, должно быть, тот самый человек, которого выдвинул Ча-тайфу, когда высшие чины ломали голову над назначениями в провинции Ча… Верно, это был исключительный случай назначения на пост главы провинциальной управы без прохождения кэцзюй…
— Это даже не исключение, все считали это полнейшим абсурдом…
Все постоянно подчёркивали, что это самое громкое и странное происшествие за всю историю системы кэцзюй. Например: проведение экзаменов теряет всякий смысл — вмешательство власть имущих ведёт к хаосу в государственных устоях — и так далее. Говорили, что сам Ча-тайфу, ответственный за рекомендацию, в то время подвергся немалым нападкам. Однако после яростных споров, поскольку провинция Ча была родиной Ча-тайфу и он лучше всех знал её внутренние дела, а также благодаря его личной безупречности, таланту и глубокому доверию Ван-шана, его предложение в итоге увенчалось успехом: на службу был принят безвестный простолюдин, не сдавший экзамены.
В то время было установлено множество ограничений. Например: Ча-тайфу должен нести полную ответственность за Лан Яньцина; его полномочия как главы провинциальной управы ограничиваются только территорией провинции Ча; он не имеет официального статуса в других провинциях или центральных ведомствах, а потому не может осуществлять власть губернатора за их пределами. Все дела, касающиеся других провинций и центра, передаются в полное ведение чиновника, присланного из столицы на должность заместителя Чжэн Фуцзэ. Если заместитель признает главу непригодным, он может аннулировать его назначение письменным уведомлением с текущего дня — таковы были условия. Многочисленные меры предосторожности, принятые для того, чтобы система кэцзюй, основанная на талантах, оставалась непоколебимой, наглядно показывали, насколько назначение Лан Яньцина противоречило здравому смыслу. Если бы у него не было такой опоры, как Ча-тайфу, это назначение было бы совершенно невозможным. В то же время это показывало, что ситуация в провинции Ча стала настолько критической, что пришлось пойти на такие крайние меры.
— Как бы это сказать… Провинция Ча всегда была сферой влияния рода Ча. Даже после перехода к системе кэцзюй, когда центр начал присылать чиновников для управления, род Ча всё равно всеми силами стремился удерживать лидерство на местах, предпринимая различные манёвры во всех сферах.
До перехода к системе назначения чиновников семь благородных семей управляли провинциями как местные знатные роды. После смены системы семья Ча позже всех признала кэцзюй и медленнее всех начала подготовку собственных чиновников.
— В основе своей род Ча страдал от сильного комплекса неполноценности — возможно, потому, что они считали свой статус самым низким среди семи великих семей. К тому же слишком многие сородичи, подобно паразитам, вцепились в фамилию Ча, крепко удерживая свои территориальные владения. Среди них молодой Ча Юаньсюнь-лао… лао-е был словно журавль среди стаи кур; он стремительно возвысился, став главой рода Ча, и после этого умело подавлял алчных сородичей, сумев наконец их усмирить.
Ча-тайфу был человеком с очень сильным чувством собственного достоинства. Благодаря неустанному труду, достигнутому положению и доверию покойного короля, он собственными силами поднялся к вершинам власти. Однако, когда он занял лидирующее положение, стоя выше домов Хун и Лань, сородичи Ча прониклись необъяснимой самоуверенностью. Большинство из них ошибочно принимали за свою заслугу всё то, что он получил ценой необычайных усилий.
Многие из рода Ча стали лисицами, прикрывающимися авторитетом Ча-тайфу. Они видели в нём лишь охранную грамоту с огромными полномочиями и пытались прибрать к рукам управу провинции Ча, но Ча-тайфу никогда бы не позволил подобного.
— Виной всему лишь то, что господин Юаньсюнь был слишком выдающимся. Он постоянно оставался в провинции Цзы, сопровождая покойного короля, и не усвоившие урок сородичи Ча воспользовались случаем, чтобы начать грубо вмешиваться в дела управы провинции Ча.
В результате между местным родом Ча и чиновниками, присланными из центра, начались раздоры. Само собой разумеется, род Ча, обладавший огромным влиянием в провинции Ча на протяжении многих лет, удерживал верх.
— Каких бы способных руководителей ни присылали, они обычно задерживались лишь на короткое время. Одни становились марионетками рода Ча, другие погибали от рук наёмных убийц — эти события превратились в порочный круг.
Лю Хуэй кивнул.
— Говорят, в конце концов дошло до того, что никто не осмеливался принять назначение двора, и долго не могли найти подходящего человека. Точно… я помню, именно поэтому Ча-тайфу предложил отправить на должность главы провинции того, кто сможет дать отпор всем убийцам. Потому он и выдвинул твою кандидатуру!
Янь Цин горько усмехнулся, его лицо стало чуть мягче, а тон — куда более усталым.
— А-а… ну, да. Я тоже сильно удивился, когда услышал об этом. Подумал: что за нелепое предложение? Видно, кадровая ситуация тогда была плачевной, раз пришлось пойти на такие меры. К сожалению, среди чиновников, которые целыми днями прилежно учились и в итоге сдали дворцовый экзамен, не нашлось никого, кто подходил бы под это условие. Лань Цюин тогда ещё не участвовал в государственном экзамене, вот эта задача и свалилась на мою голову.
— Но я слышал, что ты не сдавал дворцовый экзамен…
— Да, я готовился к испытаниям, но хотел служить не в центре, а в провинции. Поэтому я учился не для государственного экзамена, а для местного, и до сих пор не прошёл последнюю ступень.
Если хочешь попасть в самое сердце государства — сдавай государственный экзамен, если хочешь служить на местах — провинциальный. За исключением крайне редких случаев, перевод в другую область не предусмотрен: нужно всю жизнь работать в той провинции, где подавал прошение на экзамен.
— …И всё же, как ты познакомился с Ча-тайфу?
— Ха-ха! До того как я решил сдавать провинциальный экзамен, я выполнял кое-какую работу в провинции Ча.
— Кое-какую работу?
— Мы с учителем… ну, брались за разное: подрабатывали телохранителями, улаживали споры, тем и жили. Благодаря работе я и познакомился с Юань Сюнь-лао-е, который изредка навещал родные края в провинции Ча. Пока я готовился к экзаменам, он давал мне много советов и всячески опекал. И вот, когда я целыми днями сражался с непривычными книгами, на меня внезапно, как снег на голову, свалилось это поручение.
Янь Цин лениво вздохнул.
— Я-то считаю, что в силе рук я уверен, но ведь я даже провинциальный экзамен не сдал — с чего бы им выбирать меня? Услышав об этом, я поначалу опешил, но в итоге красноречие Юань Сюнь-лао-е меня убедило. И я подумал: ладно, в конце концов, это просто временная подработка, к тому же на испытательный срок мне в помощь дадут толкового Чжэн Фуцзэ, так что я согласился занять пост.
Лю Хуэй вспомнил прежние слухи.
Поговаривали, что изначально это исключительное назначение планировалось всего на полгода. Поскольку оно сопровождалось условием: сначала понаблюдать, на что способен этот чиновник без чинов и званий, предложение, рождённое от безысходности, удалось протолкнуть. На самом деле, так как кандидаты, успешно сдавшие государственный экзамен, один за другим отказывались от должности, это задание фактически приравнивалось к человеческому жертвоприношению. Поэтому, когда приказ был тайно утверждён, он не встретил особого сопротивления. В итоге проницательность Ча-тайфу оказалась поразительной.
Новый глава провинции Ча не только устранил все препятствия со стороны рода Ча, не говоря уже о многочисленных подосланных убийцах, но и в одиночку усмирил банду из нескольких десятков разбойников, когда те попытались в открытую ворваться в управу провинции. Стоило членам рода Ча вознамериться нанести прямой визит, как они получали от ворот поворот ещё у городских стен. Если его подчинённых пытались подкупить, он мгновенно это замечал и наводил порядок. Пока его масштабные реформы отвлекали всеобщее внимание, его выдающийся Чжэн Фуцзэ в полной мере проявил свой талант, коренным образом восстановив работу управы.
Более того, он обладал не только выдающимся боевым искусством — так говорил Шао Кэ.
— Говорят, он не перекладывал все дела на плечи Чжэн Фуцзэ, а лично и по всем правилам занимался государственными делами. Несмотря на отсутствие опыта, он был полон решимости проявить себя в управлении и никогда не передавал печать главы провинции другим, заявляя тем самым, что именно он является законным руководителем управы. Кроме того, как бы род Ча ни пытался ему угрожать или подкупать его, он с самого начала полностью игнорировал их, благодаря чему и смог восстановить авторитет власти в провинции Ча.
Лю Хуэй пристально посмотрел на мужчину перед собой. …Но тогда почему глава управы провинции Ча оказался здесь?
Заметив недоумение на лице молодого короля, Янь Цин тихо рассмеялся и медленно извлёк предмет из-за пазухи.
— Цель прибытия вашего покорного слуги в Гуйян — передать эту вещь вам.
Лю Хуэй широко раскрыл глаза, глядя на предмет, протянутый ему.
— Это же… личная яшмовая подвеска и печать главы провинции Ча!
Подвеска, которую дозволялось носить только высшим чинам, подтверждала их статус и должность. Предмет, который достал Янь Цин, состоял из множества бусин янтаря — особого продукта провинции Ча. В центре находилось круглое кольцо из яшмы с искусно вырезанным узором юэцайхуа, цветка-символа провинции Ча. На обратной стороне был выгравирован рисунок императорской печати, который, как считалось, невозможно подделать. Это действительно была подвеска главы провинции. Тяжёлая печать, как и подвеска, была украшена тем же императорским узором, и с первого взгляда было ясно, что это подлинник.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
