— Смотрю на тебя, ты ещё совсем юн, а уже так рассудителен.
— Ха-ха-ха… Все так говорят. Наверное, это потому, что я однажды уже заглянул смерти в лицо…
Проговорил Ду Инъюэ непринуждённо и весело улыбнулся.
Раздался гулкий полуденный колокольный звон.
— …Вы снова здесь.
Глядя на Лю Хуэя, который с невозмутимым видом вольготно устроился неподалёку, Сюули задрожала всем телом от негодования.
— Как же я мог не прийти? Разве я не говорил, что стану твоим телохранителем? Отныне я буду следовать за тобой повсюду, словно тень, и по первому твоему слову явлюсь незамедлительно.
— Это пугает похлеще любого проклятия. К тому же вы являетесь и без всяких просьб.
— Неправда, я собираюсь приклеиться к тебе намертво, будто меня намазали клейстером. Тогда и беспокоиться о том, что может что-то случиться, не придётся.
— От этого я беспокоюсь ещё сильнее!
В полдень Сюули и Ду Инъюэ обычно приходили обедать к уединённому пруду неподалёку от архивов, поэтому Сюули, не стесняясь, крикнула:
— За кого вы себя принимаете?!
— Не волнуйся, моё лицо знают только высшие чины при дворе.
— Суть же совсем не в этом!
Ду Инъюэ, как обычно, внутренне содрогался, наблюдая за ними обоими.
— Даже если мне и нужен сопровождающий, почему бы просто не позвать Цзинь Ланя, как раньше?
— Нельзя.
— Почему?
— Потому что Цзинь Лань всего лишь стражник. Он состоит в Шилювэй как военный чиновник среднего ранга, и его доступ во дворец сильно ограничен. К тому же в его обязанности не входит охрана частных лиц.
— Так вот почему вы…
Сюули осеклась на полуслове и в смущении опустила голову.
— …Ничего.
В этот момент Лю Хуэй скользнул взглядом в сторону. Он понимал: в тени деревьев, затаив дыхание, кто-то прячется. Даже сгорая от беспокойства, Цзинь Лань не мог сейчас показаться.
— Сейчас ваше положение крайне опасно. У вас нет ни чинов, ни должностей, которые послужили бы опорой. Если однажды вы внезапно бесследно исчезнете, никто и бровью не поведёт. Я же не смогу официально отправить людей на поиски или призвать виновных к ответу.
— То есть нам грозит смертельная опасность?
Услышав этот прямой вопрос, Лю Хуэй, не скрываясь, кивнул.
— В худшем случае именно так. Полно ничтожеств, готовых отнять жизнь просто из неприязни. К тому же предложение принимать женщин на государственную службу с самого начала встретило яростный отпор, который не утихает и по сей день. Не будет ничего удивительного, если кто-то перейдёт черту и решит избавиться от тебя и Ду Инъюэ.
Ду Инъюэ, молча слушавший их разговор, как раз собирался раздать три пары палочек, но вдруг выронил их. Он поспешно поднял их и принялся вытирать платком.
— И Ду Инъюэ тоже?
— По идее, тебе, Сюули, угрожает большая опасность, однако на пиру, устроенном знатью для новых цзиньши, Ду Инъюэ отверг все предложения о сватовстве, не так ли? Он даже от предложенных чарок отказывался наотрез.
— Верно, он тогда отказывал без лишних слов.
— Э? Но мне ведь всего тринадцать. К тому же я ясно дал понять, что не пью вина.
— Должно быть, ты сделал это неподобающим образом. Если не пьёшь, стоило хотя бы притвориться. Открытый отказ принять чарку на пиру — это пощёчина для высокомерной знати, удар по их самолюбию. На предложения о женитьбе принято отвечать уклончиво, а отказываться позже, с глазу на глаз. В этом и заключается забава власть имущих. Твой же прилюдный отказ прозвучал так: «Родниться с вами? Ха-ха-ха! Сначала посмотри на себя в зеркало!»
Сюули подумала, что тайфу Сяо наверняка снова подсунул ему каких-то странных книг. Её начали всерьёз беспокоить недавние литературные вкусы короля.
Ду Инъюэ, не знавший об этих неписаных правилах, едва не подскочил от испуга.
— Что?! Неужели… это так?!
— Для знатных особ большая честь снизойти до безродного простолюдина и пожелать видеть его своим зятем, так что отказ Ду Инъюэ, разумеется, привёл их в ярость. При дворе люди привыкли бороться за власть и выгоду, любая мелочь может стать рычагом давления. Слух вроде «говорят, какой-то важный сановник посватался к безвестному цзиньши из низов, а тот ему отказал» мигом превратит человека в посмешище. В итоге обиженный вельможа переложит всю вину на Ду Инъюэ. Можно сказать, ты уже их всех оскорбил, а это крайне опасно, особенно если человек болезненно дорожит своей репутацией.
— …Э-э… Сюули-цзецзе, пейте чай, пока не остыл…
Посочувствовав Ду Инъюэ, который явно пытался уйти от реальности, Сюули молча отпила чаю и вдруг склонила голову набок… Вкус казался каким-то непривычным.
— Впрочем, не переживайте. Просто делайте то, что должно.
Лю Хуэй ловко открыл деревянную коробочку с обедом, присланную из императорской кухни.
— Не берите в голову, я обязательно защищу вас.
От промелькнувшего в его глазах острого взгляда Сюули перехватило дыхание. Она никогда прежде не видела у Лю Хуэя такого выражения лица, но…
— …Даёте такие обещания, а у самого рис к щеке прилип. Совсем вы не меняетесь.
Глядя на эту рисинку, Сюули решила: ей просто померещилось.
— О-о, твой кабинет в последнее время выглядит впечатляюще!
Едва переступив порог кабинета Цзян Ю, Цю Ин нарочито удивлённо вскинул брови.
Впрочем, это не было преувеличением.
Дорогие шкатулки для писем и всевозможные подношения громоздились горой в углу комнаты. Цзян Ю с раздражением вздохнул, глядя на это нагромождение.
— Хм, неужели эти наглецы думают, что я буду к ним благосклонен после попытки подкупа?
— Скорее уж у них не хватает смелости сидеть сложа руки. Большинство просто хочет тебе угодить.
Цю Ин небрежно пролистал письма, пестревшие бесконечными фразами вроде «смиренно прошу господина о покровительстве», за которыми стояло лишь подобострастное желание выслужиться.
— Все ведь считают, что на грядущей церемонии назначения именно в твоих руках и в руках шаншу Либу сосредоточена власть над жизнями и карьерами чиновников.
— Подарки — полбеды, хуже, если кто-то попытается использовать эти подношения как повод для шантажа.
Заметив крайнее недовольство на лице Цзян Ю, Цю Ин вдруг всё понял.
— О-о… Значит, снова настала та пугающая пора сватовства.
— Вот же… Сколько раз повторять, что я терпеть не могу женщин! Свататься ради продвижения по службе — не слишком ли они наивны? У этих людей вообще голова на плечах есть?
Цзян Ю с хлопком бросил на стол изящный свиток — судя по всему, портрет очередной претендентки в жёны.
— Ха-ха-ха, это напоминает мне времена, когда мы только получили звание цзиньши.
— Не смей вспоминать! Забудь немедленно! Вычеркни это из памяти навсегда!
— На самом деле ты не всегда так ненавидел женщин. Всё дело в тех случаях, что породили в тебе это предубеждение.
— Это не предубеждение! Я слишком хорошо познал женскую натуру, и это был поистине бесценный опыт!
— Ты можешь так бахвалиться лишь потому, что у тебя есть находчивый друг, который не раз выручал тебя.
— Я… я вовсе не просил меня спасать!
— Просил. Ты же упрям как осёл и никогда сам не позовёшь на помощь. К счастью, я вовремя замечал, в какую беду ты влип, и по доброте душевной протягивал руку.
— …!
— Мы понимаем друг друга с полуслова. Может, это и есть любовь?
— Ах ты… паршивец! Пойди да убейся об кусок тофу!
Свиток с невероятной скоростью полетел ему в лицо, но Цю Ин без малейшего труда поймал его и тут же развернул.
— Тогда шаншу Либу тоже наблюдал за этим представлением со стороны и даже не подумал вмешаться… Ой, а эта гунян на портрете кажется мне знакомой…
Цю Ин впился взглядом в знакомый портрет, а Цзян Ю лишь холодно хмыкнул.
— Забавно, правда? Хочешь — забирай себе.
— Действительно, любопытно, так что я это возьму… Только вот этот человек, которого вы с господином шаншу Либу так сурово проучили, — и подумать не мог, что он всё равно захочет прислать свою дочь, чтобы посвататься. Ну и кожа у него, толщиной с крепостную стену.
— У меня и в мыслях такого не было, это всё тот…
— Но исполнителем-то был ты.
Цзян Ю, вспомнив о том болезненном прошлом, уже собирался возразить, но Цю Ин тут же перебил его.
— Ха-ха, тогда было просто великолепно. Когда на глазах у всех парик слетел и полетел в твою сторону, а в итоге задел свечу и сгорел дотла, этот мужчина завопил так, словно настал конец света. Было до колик смешно. Тот случай вновь подтвердил, насколько ужасна участь оказаться в «чёрном списке» у Хун Лишэня. С тех пор тот человек как ни в чём не бывало продолжает носить парик — это тоже своего рода упорство.
— Ты ведь пришёл сюда не для того, чтобы болтать, а по делу?!
— Ах да, верно, верно.
Цю Ин ловким движением свернул свиток и похлопал себя по плечу.
— Янь Цин прислал весточку, что уже выехал из провинции Ча и прибудет примерно через полтора месяца. Говорят, та гунян — Сян Лин — тоже едет с ним.
От этой неожиданной новости глаза Цзян Ю широко распахнулись.
— Почему?
— Говорят, она хочет лично прояснить истинное положение дел в семье Ча, а заодно повидаться с девушкой Сюли.
— …
— И что теперь делать? Девушка Сюли не знает, по какой причине Сян Лин отправилась в провинцию Ча.
— Что значит «что делать»? Беспокоиться совершенно не о чем.
Цзян Ю встал и с бесстрастным лицом посмотрел из окна вниз; его взгляд был устремлён прямо на здание архива.
— Сейчас всё иначе, чем тогда. Теперь Сю Ли — чиновник при дворе.
Цю Ин улыбнулся: она была единственной женщиной, которую он считал ровней себе.
— …Пожалуй, ты прав. Я тоже так думаю.
Цю Ин кивнул, искоса поглядывая на застывшее лицо друга.
— Цзян Ю, ты только что сказал, что прекрасно понимаешь суть женщин. Неужели ты считаешь, что девушка Сюли — такая же?
— Она моя ученица, и к понятию «женщина» не относится.
— Но не забывай, что девушка Сюли — самая настоящая женщина. Послушай, Цзян Ю, нет ничего плохого в том, что ты их недолюбливаешь, но я надеюсь, ты помнишь об одном: то, что ты о них узнал, — лишь крошечная часть их истинной натуры.
Видя, что Цзян Ю пропускает его слова мимо ушей, Цю Ин негромко рассмеялся.
— Похоже, она очень старается. Как бы тяжело ей ни было, ей приходится сносить пересуды и сталкиваться с невыносимыми ситуациями. Жаль, что теперь мы больше не видим улыбки девушки Сюли.
Из уважения к её новому положению они оба на время перестали навещать дом семьи Хун. Изредка сталкиваясь с ней в коридорах, они видели лишь, как Сюли-гунян низко опускает голову. Хотя они и находились в одном дворце, им не удавалось даже обменяться взглядами. С того момента, как она стала частью чиновничества, разница в происхождении и пропасть в статусе превратились в непреодолимое препятствие. Сю Ли, не имевшая высокого ранга, не могла смотреть им прямо в глаза. И хотя они оба понимали это с самого начала…
— Мне тоже от этого тоскливо. Если она будет так же вести себя с Его Величеством, это станет для него сильным ударом.
Высочайшее положение, несравненное величие.
Она никогда не пользовалась своим положением и всегда чётко разделяла личное и общественное, поэтому, без сомнения, склонится перед королём в глубоком поклоне. И сделает это не ради мужчины по имени Лю Хуэй, а ради правителя страны.
— Возможно, это доставило девушке Сюли немало хлопот, но я понимаю решение о сопровождении и считаю его верным. Вот только тебе пришлось несладко, ведь нужно было всеми силами скрывать отсутствие Его Величества при дворе.
— Словом «несладко» тут не обойтись. Отвлечь всеобщее внимание — та ещё задачка.
— Ну, тогда удачи тебе. А я вынужден откланяться, у меня ещё полно дел.
Цю Ин улыбнулся и вышел из кабинета.
Проходя по коридору, Лань Цюин оглянулся на рабочий кабинет, который только что покинул.
«Цзян Ю ведь наверняка уже всё осознал? И положение Сю Ли, и своё собственное».
(У господина Ли Шэня нет своих детей).
У него есть лишь один приёмный сын по фамилии Ли, которого все признают как наиболее вероятного кандидата в самые молодые премьер-министры в истории. Поэтому клан Хун ни за что не оставит его без внимания.
Другая — дочь Шао Кэ, старшего сына, который по праву должен был стать главой основной ветви семьи Хун. Она — старшая дочь прямой линии клана Хун, обладающая чистейшей кровью.
Талант и кровь… Как клан Хун посмотрит на этих двоих? Стоит лишь немного поразмыслить, и ответ станет очевиден любому.
В семье Хун на редкость мало потомков, способных унаследовать эту тяжёлую фамилию…
Внезапно Цю Ин в лёгкой тревоге нахмурился.
(И всё же, почему господин Ли Шэнь не позволил Цзян Ю носить фамилию Хун?)
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
