— По сравнению с большими усадьбами, где я работала раньше, мне всё кажется… будто чего-то не хватает.
Как-никак, это была главная усадьба одного из семи цветных родов. Насколько знала Сю Ли, только королевский дворец мог сравниться с ней.
Она начала перебирать в памяти знакомые ей места и вдруг кое-что поняла.
— Ах! Вот оно что. Место, которого не хватает, это, пожалуй…
В этот миг голос Сяньлинь раздался словно из ниоткуда.
(Сю Ли-цзецзе, в самом конце сада есть маленькое святилище, которого нет на плане.)
— Благодарю, вождь. В любом случае, сначала я попробую расспросить об этом.
(Кажется, в том месте не очень-то хочется задерживаться.)
— Верно. Если бы это было то самое место, о котором мы думаем, оно наверняка казалось бы необычным, потому у тебя и возникает такое чувство.
— Да, именно так, как ты и предполагаешь.
Тем вечером Сю Ли расспросила Шо Сюня, который приходил каждый день в одно и то же время, и тот ответил без утайки.
— Я не считаю, что в этом есть что-то необычное.
— Пожалуй. Однако в большинстве больших поместий такие места обычно есть.
Но всё же… Сю Ли, хоть и не понимала до конца, чувствовала, что здесь что-то нечисто.
(В любом случае, потом нужно будет всё как следует разузнать, а самое важное сейчас…)
— Послушай, тебе не кажется, что этот дом очень странный?
Сю Ли, как обычно, играла на эрху и обратилась прямо к мужчине, который развалился перед ней, подобно изящному дикому зверю.
— Не поздно ли ты об этом заговорила?
— Я не шучу! Почему здесь так много потайных комнат? Явно у кого-то на сердце неспокойно!
Однако улыбка Шо Сюня стала ещё шире.
— Ой, кажется, ты неплохо постаралась. Видимо, твои поиски потайных комнат увенчались успехом?
— То есть ты признаёшь, что чья-то совесть нечиста?
— Разве я только что не сказал, что уже слишком поздно? Впрочем… есть лишь одна вещь, в которой нет ничего подозрительного.
— Что? Не ожидала, что ты осмелишься на такие слова. Что же это?
Стоило руке, игравшей на эрху, замереть, как Шо Сюнь уже прижал Сю Ли к полу. Каждый день Сю Ли небрежно завязывала ему волосы, поэтому на её щёки упало лишь несколько выбившихся прядей.
— В том, что между нами сейчас происходит, нет ничего подозрительного. Или же нам стоит создать здесь некоторую двусмысленность?
Он шептал так близко, что почти касался её мочки уха, и от жара этого сладкого дыхания щёки Сю Ли залило густым румянцем. Почувствовав, как длинные пальцы коснулись шеи, она мгновенно покрылась мурашками.
— Не… не… не нужно. Само собой, должна же быть хоть пара вещей, в которых нет ничего подозрительного.
Понимая, что голос её не слушается, Сю Ли из последних сил выкрикнула эти слова. Если бы она хоть немного шевельнулась, то коснулась бы его губ, поэтому она не могла даже пошевелиться.
— Какая жалось. Неужели тебя ещё нельзя съесть?
И вот, издав вздох, в котором не слышалось ни капли сожаления, он уже собирался отстраниться, когда — словно по чистой случайности — его холодные губы скользнули по мочке её уха.
Сю Ли в испуге прикрыла ухо руками, а Шо Сюнь тихо рассмеялся.
(Надо же… играл со мной, как с обезьянкой…)
Если злиться сейчас, это лишь больше его позабавит, поэтому Сю Ли оставалось только дрожать от негодования. Она наверняка вся покраснела; она злилась на саму себя за собственную беспомощность.
(Сколько же ещё времени пройдёт, прежде чем я смогу, подобно старшей сестре Хуте, так же незаметно отклонять тысячу цзиней четырьмя лянами?..)
Ей казалось, что она никогда не достигнет таких высот.
— Кстати, я слышал, дед хочет тебя видеть.
— А? Что?! Зачем ему меня видеть?!
— Потому что скоро состоится наша свадебная церемония.
Сю Ли как раз собиралась заварить чай, чтобы успокоиться, но теперь едва не выронила чайник из рук.
— Сва… сва-сва-свадьба!
— Не беспокойся о свадебном наряде и приданом, я всё подготовлю как следует.
— Эй, не решай всё в одиночку!..
Сю Ли порывисто подскочила к Шо Сюню, схватила его за ворот и принялась яростно трясти.
— Ты… ты ведь сам говорил, что тебя не интересуют внешние формальности!
— Мне и вправду всё равно, но дедушка придаёт формальностям большое значение, так что он сам всем занимается. Если тебе это не нравится, завтра скажешь ему об этом прямо в лицо.
— Я… я поняла. Я выскажу ему всё без стеснения!
Сю Ли начала собирать рассыпанный чай, а Шо Сюнь вкрадчиво спросил:
— Послушай, не хочешь ли ты снова заварить мне чай Ганьлу?
На сладкие слова, которые он нашептывал ей изо дня в день, Сю Ли всегда отвечала одинаково.
— Ни-сколь-ко! Сегодня будем пить Бишань инь-е. Надо же, у вас есть даже такой высокосортный чай! Мне прямо-таки хочется выставить его на продажу.
Шо Сюнь пристально смотрел на Сю Ли, которая с самым серьёзным видом ворчала, засыпая чайную заварку уверенными, почти мужскими движениями.
— Выйти за тебя замуж?..
Стоя к нему спиной, Сю Ли не могла видеть выражения его лица в этот момент.
— Пожалуй, это было бы неплохо. Наверняка было бы весело.
Его шёпот был настолько тихим, что Сю Ли ничего не услышала.
В той комнате стоял густой аромат благовоний, от которого перехватывало дыхание.
Сю Ли знала только доброго старика Ча Тайбао. Возможно, именно поэтому, узнав правду о том инциденте в Хоугуне, она не чувствовала к нему ни капли ненависти. Более того, удивительно, но она считала, что это её совершенно не касается.
Причиной тому было, возможно, то, что этот старейшина по праву стоял наравне с Сяо Тайши и Сун Тайфу.
Он совершенно естественно смотрелся рядом с теми двумя великими старцами. Он ничуть не уступал им, и даже если бы его не представили как одного из Трёх Наставников, Сю Ли невольно поклонилась бы ему в знак почтения.
Должность тайфу с тех пор и по сей день оставалась вакантной, и никто не высказывал возражений. Вероятно, она будет пустовать ещё долго, если так и не появится человек, способный, подобно тому старейшине, встать в один ряд с Сяо Тайши и Сун Тайфу.
В его степенных манерах и улыбке действительно чувствовалась сила, позволявшая ему стоять в одном ряду с Сяо Тайши и Сун Тайфу. Это было неоспоримо, и Сю Ли верила в это до сих пор.
(Однако…)
Но неужели старик, стоящий сейчас перед ней, действительно был младшим братом того самого Ча Тайбао? Глаза его горели подобно факелам, он высокомерно взирал на Сю Ли оценивающим взглядом, губы его были плотно сжаты и холодны, без тени улыбки. Этот старик казался промёрзшим до самого костного мозга — в нём не было ни малейшего сходства с тем Ча Тайбао.
Сю Ли расправила плечи и гордо подняла голову, встретившись лицом к лицу с этим холодным, как ледяная гора, старцем.
В этой комнате не было никого, кроме Сю Ли и старца Чжунчжана.
— Глупая девчонка, ты так кичишься своим происхождением из рода Хун, что ни во что не ставишь других людей?
После долгого молчания Ча Чжунчжан наконец заговорил.
Сю Ли не сразу поняла смысл этих слов.
То, что Сю Ли не поклонилась и хранила молчание, вовсе не было связано с её происхождением из знатного рода Хун, уступавшего лишь роду Лань. Этот человек прибрал к рукам провинцию Чачжоу и возомнил, что может безнаказанно творить беззаконие. Он сделал банду наёмников Шажэньцзэй своей личной гвардией, позволяя им бесчинствовать в Чачжоу, и без колебаний нападал на неугодных губернаторов, не заботясь о потерях среди простого народа. Будучи губернатором Чачжоу, чиновником, прибывшим по приказу императорского двора, и просто человеком, она ни за что не стала бы кланяться такой личности, даже если тот был намного старше её и заслуживал уважения по возрасту. И принадлежность к роду Хун тут была совершенно ни при чём.
— Впрочем, я признаю, что в твоей крови есть немалая ценность. В день церемонии наследования титула главы семьи Ча состоится и твоя свадьба с моим старшим внуком Шо Сюнем. А до тех пор послушно жди.
Сказав это, он закрыл глаза с таким видом, будто разговор окончен. Он само собой разумеющимся образом вычеркнул из жизни Цао Сюня, который прежде был его старшим внуком.
Он даже не представился, не спросил имени Сю Ли и не поинтересовался её желанием.
Для этого старика Сю Ли не имела никакой ценности, кроме как «дочь прямой ветви рода Хун». Он не видел в ней даже губернатора, не говоря уже о том, чтобы воспринимать её как человека, с которым можно вести диалог.
(Ах ты… мерзавец…)
Прежде чем гнев успел захлестнуть её, Сю Ли ощутила, как в душе зародилось иное чувство, и совершенно спокойно произнесла:
— Я отказываюсь от этого брака с Ча Шо Сюнь-шао-е.
Его веки слегка дрогнули, и только. Чжунчжан, всё ещё не открывая глаз, нетерпеливо выдохнул.
— …Ради собственной жизни тебе лучше не бросаться словами.
— Я не выйду замуж за твоего внука.
— Ты хочешь поставить на кон жизнь Чжэн Юйшуня?
Услышав эти жестоко брошенные слова, Сю Ли мгновенно устремила на него пронзительный взгляд.
— …Что это значит?
— Вытащить Чжэн Юйшуня с вершины той неприступной башни действительно задача невыполнимая, однако сжечь всю башню дотла — дело нехитрое.
Сю Ли невольно затаила дыхание, а Чжунчжан бесстрастным тоном продолжал:
— Не лучше ли поскорее оставить пост губернатора, выйти за Шо Сюня и беззаботно наслаждаться счастьем дома? Если тебе не нравится Шо Сюнь, то просто найди себе любовника. Зачем взваливать на свои плечи столько ответственности? «Кто знает, быть может, в день твоего вступления в должность толпа негодяев превратит Хулянь в море огня». И «в разных местах одно за другим начнутся беспорядки, из-за чего всем тайшоу придётся вернуться под защиту своих стен!» Что в такое время сможет сделать сяогунян, всего лишь сдавшая государственный экзамен?
Возможно, это была лишь пустая угроза, а возможно, и нет. В письме Чай Линь упоминалось, что повсюду происходят мелкие стычки, похожие на бунты, и вполне вероятно, что Ча Чжунчжан заранее выбрал этот день, чтобы, не жалея денег, подстрекнуть местных разбойников к мятежу. Поскольку сообщения о происшествиях приходили из разных мест, военные чины, охранявшие Хулянь, были разосланы по округе, и личные наёмники семьи Ча могли творить бесчинства, пользуясь нехваткой людей. Казалось весьма вероятным, что семья Ча воспользуется неразберихой в день вступления в должность, чтобы повсеместно устроить смуту.
По крайней мере, что касается Чжэн Юйшуня, для этого старика всё было проще простого. А вероятность того, что малоподвижный Юй Шунь сможет сбежать самостоятельно, была крайне низкой.
Не дожидаясь ответа Сю Ли, Чжунчжан сделал последний шаг и нанёс удар самым сильным ядом.
— Ты думала, что с помощью Всеобщего торгового союза сможешь спать спокойно? Берегись, ведь когда радость достигает предела, приходит печаль. Они — настоящие торговцы, а потому легко меняют сторону. Им неважно, к кому примкнуть, лишь бы это приносило выгоду. Разве Чай Чжан тебе этого не говорил?
——————!
Сю Ли почувствовала себя так, будто её со всей силы ударили в живот чем-то тяжёлым и тупым.
— К несчастью для тебя, ещё до вашей встречи Чай Чжан поддерживал связь с семьёй Ча и снабжал нас сведениями. Хотя порой его методы и вызывают неприязнь, качество товаров Всеобщего торгового союза безупречно, поэтому изготовление кольца нового главы рода также было поручено им. «Однако объём его работы в других областях значительно возрос», поэтому срок завершения заказа постоянно откладывался.
В его низком, густом голосе совсем не слышалось торжества победителя. Напротив, во время разговора он раздражённо хмурился, и этот жест помог Сю Ли осознать одну истину.
Верно — разве Чай Чжан с самого начала не выразился предельно ясно?
«Мы окажем поддержку в меру восьмидесяти процентов наших сил»… И нет ничего удивительного в том, что оставшиеся двадцать процентов они отдали семье Ча.
Чувствуя, как начинают холодеть кончики пальцев, Сю Ли из последних сил старалась держать голову высоко, чтобы случайно не поникнуть, и лихорадочно перебирала мысли в поисках выхода.
Собрать все полученные на данный момент сведения, приложить все силы к тому, чтобы отобрать и проанализировать их.
— Сейчас наступил решающий момент.
— Если всё поняла, то послушно дожидайся дня свадьбы.
Несмотря на сомнения и тревогу, ответ Сю Ли состоял всего из одной фразы.
Сю Ли, побледнев, отчётливо, чеканя каждое слово, произнесла:
— Нет, я отказываюсь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
