— Особое жалованье для чжуанъюань — восемьдесят лянов серебра — не было доставлено в деревню Сихуа из-за прежнего Либу-шаншу, его прислали мне. В письме, где он осведомлялся о доставке жалованья, было написано: «Это благодарность за вашу долгую заботу». Ещё он спрашивал: «Поскольку кое-кто за меня беспокоится, не могли бы вы солгать ради меня?»
Сю Ли не стала спрашивать почему.
В то время Ду Инъюэ, хоть и отправил жалованье на родину, просил не сообщать о своих успехах на экзаменах. И именно Сю Ли настояла на том, чтобы он написал «письмо домой».
Если бы он тогда сказал, что пишет главе провинции Хэйчжоу, который не был ему кровным родственником, то Сю Ли непременно спросила бы его «почему».
Это невозможно было произнести вслух. То, что в его родных краях уже никого не осталось.
Невозможно вымолвить…
— …Я пригласил вас только потому, что хочу кое-что передать.
Глава провинции Цюань поднялся, взял с книжной полки несколько десятков свитков и вернулся к столу.
— Это…
— Кое-кто поручил это мне перед моим отъездом на аудиенцию.
Когда он прибыл в Юаньюй, главный город провинции Хэйчжоу, его одежда была в лохмотьях, но глаза светились мудростью, а улыбка была мягкой, словно солнечный свет.
Глядя на его улыбающееся лицо, люди невольно проникались чувством нежности и счастья.
«Всё это время вы вместо меня заботились о Ду Инъюэ, за что я вам искренне благодарен».
— Мой путь окончен, — тихо произнёс он.
«Я обещал Ду Инъюэ. К счастью, я успел…»
Затем он вынул свитки из заплечного мешка.
Сю Ли развернула один из них и, бросив беглый взгляд, замерла в изумлении.
— …Медицинские трактаты?..
В свитке, испещрённом мелким почерком, встречалось множество специальных терминов, непонятных Сю Ли, но это, несомненно, был медицинский труд.
Она посмотрела на десятки свитков. Неужели?..
— И всё это?..
— Тот человек просил передать их вам.
— По… подождите. Вы сказали, он… лекарь? Значит, он — настоятель обители Шуйцзиндао, который вырастил Ду Инъюэ? Но почему он передал их мне, а не Ду Инъюэ?..
В груди закипело дурное предчувствие.
Дело было не в том, что Сю Ли просто оказалась здесь для аудиенции. Глава провинции Цюань ясно дал понять: это «для вас».
Лицо главы провинции Цюань омрачилось.
— Позвольте мне передать слова, которые он просил вам сообщить. Хотя я и сам не до конца понимаю их смысл… и что именно они иносказательно описывают…
Его мягкая улыбка казалась хрупкой, словно она вот-вот могла бесследно растаять.
«Я был поражён, узнав, что он внезапно стал главой провинции Чачжоу. Но услышав, что Его Величество назначил двух глав провинций… я почувствовал в этом перст судьбы».
«Я не хочу этого слышать», — подумала Сю Ли.
Где-то в глубине души она чувствовала: слова главы провинции Цюань обнажат истинную причину её тревоги.
— Почему же он так спешил сдать государственные экзамены в возрасте всего двенадцати лет?
«У Ду Инъюэ, вероятно, осталось не так много времени… Поэтому я не могу доверить свитки ему, а должен передать их другому главе провинции, тому, кто сумеет продолжить дело Ду Инъюэ и воплотить мои помыслы».
— Жизнь коротка, поэтому нужно сдать государственные экзамены как можно скорее, — так, улыбаясь, когда-то говорил Ду Инъюэ.
«Никто не знает, сколько ещё продлится этот срок».
Сердце Сю Ли постепенно леденело. Её ладони, сжатые в кулаки, стали влажными от пота.
(Я не хочу этого слышать.)
«Время — золото» — вот каков был истинный смысл его слов.
«Прошу вас, передайте это главе провинции, что был рядом с ним со времён государственных экзаменов. Я беспокоился, что, покинув деревню Сихуа, этот ребёнок снова останется один, но теперь могу вздохнуть с облегчением. Я от всего сердца благодарен вам за то, что вы не оставили Ду Инъюэ в одиночестве. И ещё…»
По спине пробежал неприятный холодок, тело задрожало, не в силах больше сдерживаться.
Ду Инъюэ, который постепенно, шаг за шагом, жил всё более и более торопливо. Теперь она понимала: у слишком доброго Ду Инъюэ просто не могло быть душевных сил, чтобы принять Сянлин. У него действительно не оставалось сил…
Голос главы провинции Цюань утратил всякий блеск, словно рассыпавшееся по полу разорванное жемчужное ожерелье.
— …Он сказал, что в ближайшем будущем Ду Инъюэ исчезнет из этого мира.
Все звуки вокруг Сю Ли стихли.
Она не понимала, почему.
Но было очевидно одно: Ду Инъюэ знал, что его жизнь подходит к концу, подобно догорающему маслу в лампаде.
А колесо судьбы продолжало своё вращение.
— Прошу прощения за беспокойство!
Вбежавший мелкий чиновник вручил Сю Ли два письма.
— Одно от Ду Инъюэ… Ой? А другое от Янь Цина?
Почему два человека, находящиеся в одном месте, прислали письма по отдельности?
Письмо Ду Инъюэ было доставлено быстрой почтой союза «Цюаньшанлянь», а письмо Янь Цина было помечено особым цветом.
Увидев этот знак, глава провинции Цюань широко раскрыл глаза.
То была ярко-красная печать главы округа, которую ставили на воск в случае чрезвычайных происшествий. Если ставился такой оттиск, все заставы должны были пропускать гонца беспрепятственно, а в каждом уезде обязаны были предоставить лучших наездников и самых быстрых лошадей. Даже если кони загонялись до смерти по пути к цели, это не вменялось в вину. Это было самое быстрое средство связи, предназначенное исключительно для экстренных ситуаций.
Это было единственное крайнее средство, с которым не могла сравниться даже самая быстрая почта «Цюаньшанлянь».
Сю Ли почти разорвала конверты. Пробежав глазами оба письма, она мгновенно побледнела.
Болезнь в уезде Хулинь, отправившийся туда в одиночку Ду Инъюэ, дела секты «Сесяньцзяо»… и их глава по имени Цянь Е, а также их намерения.
Всё написанное там было настолько ошеломляющим, что она не знала, чему поражаться в первую очередь.
Почему всё обрушилось разом?
В особенности… «Цянь Е».
В её памяти промелькнул «его» образ с мягкими вьющимися волосами и кошачьей улыбкой.
Сю Ли сжала слегка дрожащие ладони и покачала головой, словно отгоняя лишние мысли.
(— Нужно принять решение.)
— …Глава провинции Цюань, ведомство, ведающее медициной, должно быть…
— Хотя целители есть и в Дианьчжуншэне, и в ведомстве наследного принца, и в Хоугуне, и в армии, самым важным является Великое медицинское ведомство Тайчан, подчинённое Гунбу. Ведь сейчас его глава, Тао Дафу, также занимает должность главного императорского лекаря.
— Гунбу… значит, Гуань-шаншу…
Сю Ли вскочила, едва не опрокинув стул.
— Снимите копии с этих двух писем и передайте Ван-шану, и немедленно позовите Чжэн-чжоуиня. Также немедленно известите Гуань-шаншу из Гунбу, что Хун Сюули, главе провинции Чачжоу, необходимо срочно его видеть по важному делу. И пусть он созовёт лекарей, подчинённых Гунбу, — всех лучших врачевателей во главе с Тао Дафу.
Словно подхлестнутый суровыми словами Сю Ли, ожидавший рядом мелкий чиновник почти неосознанно вытянулся по струнке и ответил:
— П… понял.
Пока чиновник стремительно убегал, Сю Ли обернулась к медицинским книгам, принесённым главой провинции Цюань.
«Я почувствовал в этом перст судьбы».
Это определённо было веление небес.
(В них наверняка что-то есть…)
— Глава провинции Цюань, я от всей души благодарю вас за то, что принесли это.
— Могу ли я ещё чем-то помочь?
— …Позволите мне одну дерзость?
Словно приняв окончательное решение, Сю Ли с улыбкой произнесла:
— Когда это происшествие закончится и я оставлю пост главы провинции, не согласитесь ли вы стать главой провинции Чачжоу?
Глава провинции Цюань быстро понял, что молодая женщина-правитель вовсе не шутит.
На его лице, где даже морщины дышали обаянием, промелькнула мягкая улыбка.
— …Вы хотите сказать, что вам нужна моя сила?
— Верно, я даже хотела просить вас дать письменное обещание.
— В таком случае, я его напишу.
Цюань-чжоуму быстро приготовил бумагу и кисть, и кончик кисти зашуршал по листу.
— То, что вы с Ду-чжоуму решили защитить, поставив на кон свои должности, теперь переходит под мою опеку. Я не позволю этому желторотому юнцу… Его Величеству, который младше меня на шестьдесят лет, перечить мне. Пусть я не раз отвергал просьбы мужчин, но ещё ни разу не нарушил слова, данного женщине, так что можете быть спокойны.
Сю Ли взглянула на изящные иероглифы и с большим воодушевлением поклонилась Цюань-чжоуму в знак благодарности.
— Спасибо! И ёкан, и чай были очень вкусными. Если выдастся время, позвольте мне снова разделить с вами чаепитие. А теперь я откланяюсь.
Затем девушка, прижимая к себе медицинские книги, вылетела вон, точно стрела.
В сердце Цюань-чжоуму затеплился огонёк.
В его памяти воскресли далёкие воспоминания о том, как в эпоху войн он скакал бок о бок с покойным королём.
Именно поэтому он не мог оставить службу. Каждый раз, чувствуя твёрдую, непоколебимую волю молодых людей, он словно молодел сердцем. Он ни за что не должен им проиграть.
— Хех… Раз уж женщина пригласила меня на чай, я никак не могу позволить себе неосторожно уйти в Жёлтые источники раньше срока.
Это было бы слишком расточительно, а потому он не мог позволить себе просто состариться.
Привилегию видеть будущее этой страны он пока не готов уступить потомкам.
— К тому же, над миром снова начали сгущаться тучи.
++++++++++★++++++++++++☆+++++++++++++★+++++++++++
— Ду Инъюэ, ну и дурак же ты!
Раздавая указания по прибывающим отчётам в городе Хулянь, Янь Цин не мог сдержать этого крика.
— Даже если Минцай вернулся, нельзя же срываться в одиночку в такую страду! Если уж собрался, хоть бы мне слово сказал!
Ему и в голову не могло прийти, что Ду Инъюэ, обладающий колоссальным чувством ответственности, отправится в деревню Шижун, не проронив ни слова.
— Если бы он мне сказал, я бы точно его остановил. Но как же это подло!!
— Более того, он оставил печать чжоуму и письмо, в котором передавал все полномочия по ведению дел Янь Цину.
— Проклятье! Теперь я и шагу не могу ступить из города Хулянь!
Теперь, когда ни Сю Ли, ни Юй Шуня не было рядом, всё бремя ответственности за провинцию Ча легло на плечи Янь Цина, и он не мог покинуть Хулянь ни на миг. Ду Инъюэ фактически опередил его в том, что Янь Цин собирался сделать сам.
— Учитель всё ещё пропадает неизвестно где на своих тренировках, а Сянлин-сяоцзе и слова не проронит.
— Ты невыносим, Лан-чжоуинь!
Янь Цин в последний момент поймал свиток, брошенный Чай Чжаном.
Обычно беззаботный Чай Чжан на этот раз выказывал явное раздражение.
— Лекарств и врачей катастрофически не хватает. Живо ставь печать! Тогда мы сможем обратиться за помощью к Гильдии торговцев. Разумеется, придётся платить. Подумай-ка над тем, какой предлог мы используем, чтобы занять денег у столицы.
— Есть! «Позвольте мне платить в рассрочку до времён моих правнуков!»
— И не мечтай! С таким подходом тебе ни вэня не дадут.
Тем не менее, Чай Чжан, схватив документ с печатью, немедленно покинул комнату.
— Предчувствие Ду Инъюэ полностью подтвердилось.
В деревне Шижун, за исключением лишь горстки людей, жители валились с ног один за другим. В селении, где изначально жило около сотни человек, половина уже скончалась. Вскоре после этого правители уездов, получив известия, один за другим начали докладывать, что в деревнях и городах, граничащих с горной цепью Цяньли, начали обнаруживать ту же «странную болезнь».
Хотя Янь Цин занимал должность чжоуму десять лет, с подобным он столкнулся впервые.
Однако, по всей видимости, в селениях близ гор Цяньли с давних времён каждые несколько десятилетий начиналась эта хворь. Из-за того что природа болезни оставалась неведомой, деревенские жители в страхе и трепете принимали её за волю небес. Говорили, что в тех закрытых общинах людям даже в голову не приходило докладывать наверх; они лишь беспрестанно молились и, затаив дыхание, ждали, когда с приходом весны «болезнь» утихнет.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
