Она — та, кто теперь желала лишь спасать страдающих от болезней людей, — больше не колебалась ни мгновения.
— Это не так!! — вскрикнула она.
— Это ложь! Ду Инъюэ-гэгэ говорил, что женщина, которая придёт в нашу деревню, обязательно всех спасёт!! Я верю Ду Инъюэ-гэгэ!!
— Ду Инъюэ… — тихо прошептал Янь Цин.
Что-то сдавило грудь Сю Ли, не давая издать ни звука.
В неё верят.
«Давай постараемся, Сю Ли».
Ей послышался этот голос. Он всегда говорил эти слова, подбадривая Сю Ли ласковым голосом и улыбкой.
Даже не будучи рядом, он — своим оставшимся в этом мире сердцем — помогал Сю Ли.
— Ду Инъюэ-гэгэ удивительный! Он знает очень-очень много, он так старался! Э-это то, что он сказал перед уходом. В перерывах между приготовлением лекарств он провёл множество исследований. Он разморозил мышей, которые погибли давным-давно и замерзли, вскрыл им животы и нашёл там мешочек, а внутри были черви. Он сказал, что причина в этом. И ещё сказал, что, возможно, это можно вылечить. Хоть я и не понимаю, как именно, но он так и сказал. Все заболели из-за того, что незаметно вместе с водой проглотили яйца этих червей. В этом точно никто не виноват!
Врач Е и другие лекари разом ахнули.
— У-учитель Е. Тому юноше ведь было всего лет тринадцать-четырнадцать…?!
Врач Е глубоко вздохнул и закрыл глаза.
(Ученик… унаследовавший сердце Хуа На?)
Никогда не сдаваться. До самого конца думать лишь о том, как спасать людей.
Сердце и воля, унаследованные сквозь время и пространство.
— Вы ведь совсем ничего не знаете… Как сильно старался Ду Инъюэ-гэгэ, вы ничего об этом не знаете, так не несите чепухи! Этому сброду, который только и умеет, что прятаться в горах, и их словам о том, что для исцеления нужно кого-то убить, я ни капли не верю! Я верю только словам Ду Инъюэ-гэгэ, который пришёл нас спасти!! И этой старшей сестре тоже — она действительно пришла, и в неё я тоже верю!
Чжу Лань подняла голову к Сю Ли. Её маленькое личико, мокрое от слёз, исказилось, из больших глаз градом катились слезинки.
— Старшая сестра… прошу тебя… спаси… мою маму…
Сю Ли опустилась на колени и обняла маленькую голову Чжу Лань.
Слова десятилетней давности, которые она не могла сказать никому, теперь были обращены к ней самой.
Если никто их не скажет, она скажет их сама. Сю Ли обратилась к себе в прошлом:
— Теперь всё в порядке.
Крупные слёзы посыпались из глаз Чжу Лань, она крепко вцепилась в Сю Ли и разрыдалась.
Сю Ли хотела сказать лишь одну фразу.
Ей не нужны были чудеса, она не думала о том, что все внезапно поправятся, будто никогда и не болели.
Лишь бы их не бросали. Лишь бы их не считали ничтожными существами.
Лишь бы они знали об этом.
— Всё в порядке.
— Спа… си-бо…
Спасибо, что выслушала меня. Спасибо, что прислала столько лекарств. Спасибо, что привела лекарей.
Спасибо, что не бросила нас.
— Заткнись!!
Чжу Вэнь, сверкая налитыми кровью глазами, взмахнул мечом.
— Ах ты, самонадеянная девчонка, длинный язык! Я тебя убью!
Янь Цин шагнул вперёд и в мгновение ока заслонил её собой; шест в его руках отразил удар меча Чжу Вэня. В следующий миг Чжу Вэнь уже был повален на землю: Янь Цин наступил ему на спину, намертво придавив к твёрдой почве.
Он медленно поднял взгляд, свирепо глядя на мужчин.
— Прочь с дороги.
Вслед за его низким голосом над землёй разнёсся звонкий и тяжёлый удар шеста.
Грозная аура Янь Цина, подобная треску рвущегося шёлка, заставила мужчин в ужасе попятиться.
— Я сказал: прочь с дороги!
Мужчины, будто поражённые небесным громом, в спешке бросились врассыпную. В этот момент из городских ворот вылетел всадник. Увидев молодого чиновника на лошади, ожидавший его губернатор Бин крепко сжал кулаки.
— Губернатор Бин!! Приготовления полностью завершены. Господа лекари могут немедленно приступать к лечению!! Согласно вашему указу, с рассвета мы просили женщин о помощи, и они согласились. В частности, нашлось несколько десятков мастериц, искусных в шитье. Все они в совершенстве запомнили способ наложения швов и сейчас ждут с прокипячёнными серебряными иглами и шёлковыми нитями!!
Сю Ли в оцепенении повернулась к врачу Е.
— Врач Е…
— С давних времён никто не мог превзойти фужэнь в уходе за больными, — непринуждённо пробормотал врач Е.
Но ещё больше, чем Сю Ли, были удивлены те мужчины.
— Ч-что ты такое несёшь?!
В этот самый момент из городских ворот раздался яростный окрик:
— Ах ты, олух!! Каким это безрассудством ты занимаешься?! А ну, живо проваливай оттуда!!
Мужчины рефлекторно подскочили. Обернувшись, они увидели шеренгу крепких и рослых женщин, которые гневно взирали на них.
— Ух!
— М-мать моих детей!
Стоявшая посередине женщина лет сорока с лишним, скрестив руки на груди, бросила на своего мужа свирепый взгляд.
— Ты, негодяй, если бы со мной и ребёнком случилось то же самое, ты бы и нас вот так убил?
— Д-да как можно… М-мы же всё ради вас… И вообще, мы вовсе не собирались убивать лекаря…
— Не смеши меня. С каким лицом ты бы предстал перед нами после убийства этой девочки? Мне не нужен муж-убийца!
Прокричав это мужу, женщина вздохнула.
— …Конечно, поначалу мне это тоже не нравилось. Но когда я услышала, что такая маленькая девочка прошла весь путь из деревни Шижун, чтобы спасти больную маму…
Чжу Лань вскинула голову.
— Я подумала: а что, если бы это была я? Я не хочу видеть, как плачут дети. Каждый ребёнок рождается лишь потому, что мать была готова встретиться со смертью. Я не хочу, чтобы они плакали из-за меня. А видеть, как они из последних сил терпят и не плачут, ещё невыносимее. Глядя на этих детишек, которые, стиснув зубы, стараются вовсю, я не могла остаться в стороне… Если я могу чем-то помочь, я помогу. Будь это мои дети, я бы ни за что их не бросила. Разумеется, это касается и вас, бесполезных слабаков. Мы связаны судьбой, и ты — мой единственный муж. Пока есть хоть малейший шанс на спасение, нужно хвататься за него, как за соломинку. И какие бы слухи ни ходили, я ни за что не прогнала бы тех, кто пришёл на помощь.
Муж этой женщины в удивлении поднял голову, а затем со стыдом снова понурился.
Чжу Лань подумала, что те «потерянные вещи», должно быть, были специально оставлены этими женщинами. Она вспомнила тот большой, красивый рисовый колобок, который съела; его вкус был наполнен материнской нежностью, трогающей до глубины души. Слёзы вновь подступили к глазам Чжу Лань.
— Пока вы бегали и несли всякую чушь, чиновники обходили дом за домом, объясняя, что болезнь не заразна, что лекари уже прибыли и больных можно спасти. Они так искренне хотели помочь, что кланялись нам. Это достойные люди. Мы были по-настоящему рады, неужели ты не понимаешь? Если и мы когда-нибудь попадём в беду, они наверняка так же будут хлопотать за нас. Значит, мы не зря каждый год платим подати.
Женщина взглянула на губернатора, и её взор заметно смягчился.
— Они уже на такое решились, и если они так и не вмешаются, то разве они могут называться женщинами? Да и к тому же, что плохого в том, что женщина идёт в служащие? Ты, олух! В нашей семье всё точно так же: ты круглый год бездельничаешь, и если бы я не давала тебе пинка под зад и не тянула на себе всё хозяйство, то на что бы мы жили! Как ты думаешь, почему в этом подлунном мире половина — мужчины, а половина — женщины? Если бы в замке не было женщин, разве это не было бы ещё более странно? Вот потому-то каждый год и не прекращаются распри. Наслушались вы этих вздорных слухов и совсем голову потеряли. В чём вина женщин? Мы гордимся тем, что рождены женщинами! Мы рискуем жизнями, чтобы дать начало другой жизни, защищаем их, растим — неужели это не самое великое дело на свете?
Затем она яростно зыркнула на оружие в руках мужчин и громко выкрикнула:
— Хм! Всё равно вы, мужчины, ничего не чувствуете. Даже если вас проткнуть и бросить подыхать, вы и тогда ничему не научитесь! Посмотреть только на ваши рожи, для которых жить — это нечто само собой разумеющееся, так и хочется, чтобы вы сами хоть раз родили и узнали, через что нам приходится проходить! То, что мы не умираем при этом — уже чудо. Если бы вы сами хоть раз родили ребёнка, то вам бы и в голову больше не пришло убивать кого-то или желать кому-то смерти! А ну! Живо бросайте всё, что у вас в руках! Эти вещи нужны для жизни, а не для того, чтобы вы людей убивали!!
Из рук опешивших мужчин, которые понуро опустили головы, с грохотом посыпались на землю лопаты, мотыги и мечи.
Даже Янь Цин округлил глаза и искренне выдохнул:
— А тётушка и правда суперкрутая…
— Так, а ну расступитесь! Какого чёрта вы тут столпились, дел сейчас невпроворот. Нам нужно много людей для тяжёлой работы, так что если не хотите получить пинка под зад, живо за дело! Верно, Сю Ли-сяоцзе?
В груди у Сю Ли что-то сжалось, так что она не могла вымолвить ни слова. Но вместо ответа Сю Ли глубоко поклонилась.
— Врач Е…
— Ох. Ну тогда пойдём скорее.
Чжу Лань была не с Сю Ли, она забралась в грузовую повозку, где сидели тётушки. Внезапно откуда-то прибежал мальчишка и тоже запрыгнул внутрь.
— Ну ты и дурочка, так безрассудно поступать.
— Ли Ин, ты тоже здесь?
— Я пришёл раньше тебя. Если что случится, я один стою десятерых.
Он украдкой взглянул на Сю Ли, которая шла впереди вместе с врачами.
— Ну и что же, раз ты был здесь, почему не помог мне?
— Это кто же бросился вперёд в одиночку, даже не дав другим шанса выйти?
— Ну-ну, нельзя ссориться. Давайте миритесь.
Тётушки утешали детей. Чжу Лань невольно произнесла то, о чём думала:
— …Эм, спасибо вам за рисовые колобки и за всё остальное.
Женщины разом округлили глаза, переглянулись и смущённо усмехнулись.
— Похоже, мы раскрыты. Сяогунян, за это не стоит благодарить. Это нам нужно извиниться за то, что мы с вами так нехорошо поступили.
Большая тёплая ладонь ласково погладила Чжу Лань по маленькой голове.
— Ну, давай, держись.
Чжу Лань кивнула, и последние слезинки скатились по её щекам.
Она думала о том, как же давно её не касались с такой нежностью, заставляя плакать.
— Ну ты и плакса.
Ли Ин наконец пришёл в себя и бросил Чжу Лань платок.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
