— Ах… как бы это выразить, это был год, подобный бушующему шторму.
— Как жестоко!
Сян Лин сквозь слёзы гневно жаловалась:
— Отстранение от дел, отстранение… Что это вообще значит! Я действительно ошиблась в Его Величестве!
— Ну-ну, спасибо тебе, Сян Лин. Со мной всё в порядке, так что не плачь больше.
Сю Ли обняла Сян Лин, стараясь её утешить.
На самом деле, услышав волю Его Величества, она не удивилась и не рассердилась.
— Пока ты не видела, Сян Лин, я вела себя довольно безрассудно. Поэтому я считаю это решение вполне справедливым.
Сю Ли посмотрела на Ду Инъюэ и слегка улыбнулась.
— …Сю Ли, если что-нибудь случится, зови меня в любое время. Я тут же примчусь обратно.
Верно, Ду Инъюэ, который был рядом с ней с самых государственных экзаменов, теперь тоже уйдёт.
Ду Инъюэ, принимавший Сю Ли такой, какая она есть, был её душевным оазисом при императорском дворе.
Теперь ей предстояло начать всё заново в одиночку.
— Огромное тебе спасибо, Ду Инъюэ.
— Сю Ли, даже если ты не позовёшь нас, мы с Сян Лин всё равно сразу же примчимся к тебе.
— Конечно! — выкрикнула Сян Лин. Сю Ли выглядела по-настоящему счастливой.
— Я буду только рада. Наготовлю побольше вкусной еды и буду вас ждать.
В этот момент подошли Янь Цин и Цзинь Лань.
— Эх, ну и головная боль. Так дело не пойдёт. Минцай заперся дома и не желает выходить, теперь работа встала.
— Минцай? Почему?
— Потому что сяоцзе уезжает. Он сказал, будто всё это время видел долгий кошмарный сон…
Сю Ли до самого конца так и не поняла, почему все так боятся Минцая.
— Приходится снова прощаться с тобой, Янь Цин.
— Береги себя. Хорошо ешь и крепко спи.
— …Тебе и впрямь не знакомы глубокие чувства, Янь Цин…
У Янь Цина, чиновника провинции Ча, возможно, больше не будет шанса встретиться с Сю Ли. Но говорил он так, будто завтра они снова увидятся в управе.
Впрочем, это было вполне в его духе.
— Послушайте, сяоцзе. Я буду усердно учиться. Не знаю когда, но этот день обязательно настанет.
— Хм?
Янь Цин изменил слова, которые уже готовы были сорваться с губ.
На самом деле он и сам не знал, когда это случится. И Чай Чжан наверняка его опередит, верно?
Но пусть даже через десять или двадцать лет.
— Мы когда-нибудь обязательно встретимся снова.
«Было бы хорошо встретиться снова». Глядя на Янь Цина, который так и не произнёс этих слов, Сю Ли почувствовала тоскливую горечь в груди.
Эту улыбку, всегда поддерживавшую её, теперь она, вероятно, больше не увидит.
— Янь Цин, спасибо тебе за всё, ты мне очень помог.
Янь Цин взъерошил волосы Сю Ли и рассмеялся:
— Старайся.
— …Угу…!
— Я тоже буду стараться, во всех смыслах, — Цзинь Лань пригрозил ему голосом, который мог слышать только Янь Цин. — И не вздумай тянуть с этим десять или двадцать лет.
— …На это я, честно говоря, не могу ответить прямо сейчас.
— Даже если придётся жульничать, ты обязан сдать! Не забудь поднести экзаменаторам по поэзии немного «золотых маньтоу»!
— Ого, и ты ещё такое говоришь?! Ты хоть знаешь, что я и так по уши в долгах из-за недоимок учителя?
— …Извини, я был неправ.
Кажется, он немного ошибся в том, на что стоило упирать.
Сю Ли посмотрела на повозку, в которой было не так уж много вещей — итог её службы на посту губернатора провинции, продлившейся меньше года.
Когда она подняла взгляд на небо, ей показалось, что краски уходящей зимы стали чуточку нежнее.
Сю Ли глубоко вздохнула. Хотя время ещё нельзя было назвать утром.
— …Ну что ж, поехали, Цзинь Лань.
В предрассветный час, когда вокруг царила тишина, повозка покинула город Хулянь.
Стук колёс постепенно замедлился.
— …Сяоцзе, у нас гости.
— Гости? Кто это может быть в такую рань?
Стоило ей выглянуть из окна повозки, как раздалось:
— Сю Ли-цзецзе!
Сю Ли вздрогнула от этого голоса. Это была…
Не дожидаясь полной остановки повозки, Сю Ли спрыгнула на землю. Впереди темнела густая толпа людей.
Из толпы навстречу Сю Ли бежала девочка.
— Чжу Луань?!
— …Все во что бы то ни стало хотели прийти, они меня и слушать не желали.
Дядя Бин верхом на лошади догнал Чжу Луань сзади.
— Я услышал от Лан-чжоуиня, что ты уезжаешь на рассвете, и поспешил сюда.
Тяжело дыша, девочка смотрела на Сю Ли широко распахнутыми глазами.
— Спасибо, что приехали в деревню Шижун, в Хулинь, в провинцию Ча… Спасибо, что приехали и спасли всех нас. Я очень рада. Правда, очень-очень рада.
Сю Ли видела, как женщины попинывали нерешительно застывших позади мужчин. До неё долетал шёпот: «Дурень, мы же договорились! Живо иди и извинись!»
Чжу Луань потянула Сю Ли за рукав.
— Послушайте, я уже всё решила. Я решила, кем стану в будущем.
— А, я знаю. Врачом, верно?
— Нет, я хочу стать чиновником.
Сю Ли… медленно округлила глаза.
— …Что?..
— Я хочу стать чиновником. Чтобы, как Сю Ли-цзецзе приехала сюда помочь всем нам, так и я в следующий раз смогла помогать другим. Я буду очень-очень прилежно учиться. Я уже решила. Рано или поздно я обязательно стану таким же чиновником, как вы.
Ресницы Сю Ли мелко задрожали.
— И дядя Бин, и мама — все меня поддержали. Люди в деревне сказали, что будут понемногу откладывать для меня деньги. А дядя Бин пообещал, что станет меня учить. Я буду очень-очень стараться. Вы только ждите меня! До тех пор обязательно ждите!
…Она не могла сдержаться.
Слёзы брызнули из глаз.
Они текли бесконечным потоком.
Что же она сумела оставить жителям провинции Ча?
Сама она лишь получала помощь и самозабвенно металась повсюду.
Раз эта девочка смогла произнести такие слова, значит, у неё всё получится, верно?
— Почему, почему вы плачете, Сю Ли-цзецзе?
— …Ничего… Спасибо тебе, Чжу Луань.
— И Чжу Луань, и я — мы говорим это со всей искренностью. Хун-чжоуму…
Хотя дядя Бин знал, что Сю Ли больше не губернатор, он не перестал так её называть.
Дядя Бин погладил Чжу Луань по голове. (Здесь перевод звучит особенно неловко, кажется, будто Чжу Луань — это какое-то животное. — Юаньцюань)
— Я стану опекуном этой девочки. Она смышлёная. Я сделаю всё, чтобы она стала чжуанъюанем. Когда придёт время, мы напишем тебе. И тогда нам понадобится твоя помощь, чтобы заложить основу для государственного экзамена для женщин. А пока, пожалуйста, старайся при дворе изо всех сил, как умеешь только ты.
Пока в чиновничьем аппарате существует такое исключение, как Сю Ли, остаётся и надежда на проведение государственных экзаменов для женщин.
Это не невозможно.
Сю Ли вытерла слёзы.
— Значит, мне тоже нужно стараться, пока Чжу Луань не пришла.
— Да, Сю Ли-цзецзе! Обязательно ждите меня!
— Да, постарайся!
Тётушки из округа Хулинь, окончательно потеряв терпение из-за своих медлительных мужей, закричали сами:
— Гони в шею этих ворчливых мужиков!
— Спасибо, что спасли моего ребёнка.
— Простите нас, мы не должны были говорить вам те слова!
Голоса со всех сторон сливались в один гул, подобно горному эху.
Заметив что-то, Цзинь Лань окликнул Сю Ли:
— Сяоцзе, посмотрите туда.
Сю Ли посмотрела в сторону города Хулянь. Все чиновники области во главе с Янь Цином и Ду Инъюэ уже собрались. Они надели свои самые парадные чиновничьи одеяния и, не заботясь о том, что могут испачкать их в грязи, совершили перед Сю Ли официальный обряд коленопреклонения, подобающий лишь при обращении к губернатору области.
Если присмотреться, среди них были Кэ Сюнь, Чуньцзи, Чай Чжан и другие. В первом ряду улыбались исполняющий обязанности губернатора Цюань и Юй Шунь.
Янь Цин поднял лицо и лукаво усмехнулся:
— Ну что, ты пользуешься успехом, верно? Прибавилось уверенности? Прощайте, сяоцзе.
Сю Ли рассмеялась.
— Спасибо всем. Прощайте.
С этого момента она простилась с землями области Ча.
※※※※※
Вскоре после этого, опираясь на руководство исполняющего обязанности губернатора Цюаня и финансовую помощь Всеторгового союза, в области Ча было основано учебное заведение, совмещающее в себе функции исследовательского института. Под тщательным покровительством Ча Кэсюня, который позже заслужил славу «хризантемового благородного мужа» и на долгое время обеспечил области Ча стабильность, этот край превратился в крупный центр научных изысканий. Известные учёные и мастера со всей страны стекались сюда, неустанно совершенствуя свои познания в самых разных областях. В результате за годы правления Лю Хуэя культура и технологии в империи Сайун совершили стремительный рывок в своём развитии. (Научно-техническая революция в империи Сайун? Голова кругом… — Юаньцюань)
И первопроходцем в этом стала медицина. С этого времени число смертей от эпидемий и странных болезней в разных землях резко пошло на убыль. Главными столпами этих достижений стали «Книга Хуа Чжэня» и искусство хирургии, а также открытые Чай Линь богатые месторождения хромовой руды в деревне Шижун и разнообразные медицинские инструменты, начиная с технологии изготовления специальных скальпелей.
«Мы не позволим руде, спасшей наши жизни, стать оружием, их отнимающим».
Рудокопы деревни Шижун, некогда страдавшие от загадочного недуга, отказывались заключать сделки с торговцами оружием, сколько бы золота те ни предлагали. Вместо этого они сосредоточились на добыче руды для медицинских инструментов. Это и стало одним из решающих факторов прогресса.
Четвёртый год периода Шанчжи — беспрецедентное правление двух губернаторов в области Ча продлилось меньше года.
Однако для историков последующих поколений этот год стал временем, которое ни в коем случае нельзя упустить. Лан Яньцин, Цзы Цзиньлань, Ду Инъюэ, Чжэн Юйшунь, Ча Кэсюнь, цзецзе и диди из рода Чай… Все эти имена, сияющие на страницах истории подобно мириадам звёзд, встретились и узнали друг друга именно в тот год. Большинство историков полагают, что этот недолгий срок стал отправной точкой их развития.
И самое главное — именно здесь легендарная чиновница Хун Сюули сделала свои первые шаги.
※※※※※
Шао Кэ не заметил, как угасло пламя свечи, и нахмурился в темноте хранилища.
В его сознании промелькнул образ мужчины, который ничуть не изменился за двадцать лет: с глубокими чёрными глазами и волосами цвета лунного света.
Огонёк снова затрепетал. Шао Кэ поднял голову из бездны своих раздумий и посмотрел на диди, который зажёг для него свет.
— …Гэ, пожалуйста, не делай такое лицо.
Ли Шэнь хмыкнул и отвернулся от гэ, чей облик уже успел мгновенно смениться с «Чёрного Волка» на привычное спокойное выражение.
— Уж лучше я пойду и сотру этот род Пяо с лица земли, чем позволю гэ смотреть так…
— Нельзя. Пяо Лиин — мой противник. К тому же, зная характер этого подлеца, я больше беспокоюсь о…
Цзецзе Ли Ина. Женщина, чей след то появлялся, то исчезал за кулисами в те времена, когда Шао Кэ в облике «Чёрного Волка» противостоял семье Пяо. С давних пор она питала к своему диди Ли Ину ненормальную, фанатичную привязанность. И теперь, когда Ли Ин обнаружил Сю Ли, эта женщина тоже наверняка узнает об этом.
— …Я-то думал, он давно должен был отдать концы от течения времени… Но, похоже, он всё так же живуч, как таракан.
Ли Шэнь едва не выронил веер. Похоже, даже Шао Кэ не мог сохранять кротость, когда дело касалось соперника в любви.
В конце концов, между ними и тем несносным человеком произошло слишком, слишком многое.
— …Как бы то ни было, с приходом весны императорский двор снова начнёт действовать.
(Конец заключительной главы)
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
