В любом случае ему был необходим Югу. Однако по некоей причине он не мог заняться его поисками открыто.
— Ваше Величество, я понимаю ваши чувства, но сегодня нам нужно вернуться до наступления темноты…
— Я понимаю, к тому же я пообещал господину Юй Шуню… Давайте продолжим поиски завтра днём. Согласен, Цзян Ю?
В голове Цзян Ю промелькнули лица его подчинённых из Либу. Пусть даже завтра и был официальный выходной…
(Простите, завтра вам тоже придётся поработать за меня в свой выходной).
Цзян Ю с лёгким сердцем (и самовольно) принял это бессовестное решение. На самом деле это дело по особой причине стало для него первоочередным. Если потребуется, чтобы король лично явился к кому-то и с поклоном обратился с просьбой, значит, так и должно быть.
— Конечно, ведь сейчас важнее всего решить этот вопрос.
XXXXX
Благодаря улыбке и красноречию Цзинь Ланя (впрочем, Лили счёл это простым запугиванием) и статусу Су Фана, который «всё-таки считался чиновником», они выведали у владельца лавки «Цзяюн шухуа» имена нескольких торговцев, недавно купивших «подлинники». После этого Сю Ли принялась обходить одну каллиграфическую лавку за другой, разузнавая обстановку.
В процессе Сю Ли и остальные невольно всё больше запутывались, пытаясь разгадать личность таинственной женщины по имени Гэ Ли. Количество свитков (подделок) в узле за спиной снова увеличилось.
— Гэ Ли-сяоцзе… кто же она такая на самом деле? Может быть, она что-то знает?
— Но благодаря ей собирать подделки стало гораздо проще. Кажется, в этой округе она весьма знаменита… И у неё действительно потрясающе зоркий глаз на такие вещи.
Женщина по имени Гэ Ли, которую они лишь мельком видели в Юаньэ лоу, в течение всего сегодняшнего дня, подобно бушующей стихии, совершала налёты на лавки живописи и каллиграфии по всей округе. Сю Ли, не разбиравшаяся в тонкостях оценки, поначалу думала, что ей будет трудно изымать подделки, поэтому планировала вести расследование через торговцев, купивших «подлинники». Однако благодаря Гэ Ли, перед мастерством которой признала поражение даже Ху Дие, изъятие шло неожиданно гладко. К счастью, владельцы многих лавок были знакомы с лаотайе из Юаньэ лоу, так что их почти нигде не выставляли за дверь.
Однако кое-что не давало Сю Ли покоя.
— При сборе работ мне показалось, что на «подделки», на которые указывала Гэ Ли-сяоцзе, в основном уже нашлись покупатели. Неужели это просто совпадение?..
Имена покупателей были разными, но то, что во множестве лавок, где хранились настоящие подлинники, покупатели нашлись именно на подделки, будто нарочно, — не слишком ли это странно?
— Неужели кто-то… зная, что это подделка… всё равно решил её купить?
Цзинь Лань мельком оглянулся назад.
С того самого момента, как они покинули лавку вождя Ло Гань, за ними кто-то неотступно следовал. По движениям было ясно, что это не дилетант из тех, что раньше праздно присматривали за перемещениями Сю Ли. Хоть он и не обладал мастерством военного чина, это был знаток, умело скрывающийся в тенях. Он выслеживает Сю Ли? Или же?..
Цзинь Лань взглянул на Су Фана и подумал, что вряд ли. Не станет же кто-то специально следить за этим Лили.
Су Фан, казалось, не заметил взгляда Цзинь Ланя и тяжело вздохнул.
— Ну и? Куда нам тащиться за тобой теперь?
— О, ты уже не заикаешься о том, чтобы вернуться, Лили?
— …Даже если скажу, ты ведь меня не отпустишь…
— Верно. Дальше мы пойдём на улицу оптовых лавок, а по пути заглянем в скобяную лавку, и потом…
Услышав слова об оптовых и скобяных лавках, Су Фан невольно опешил. Какое отношение это имеет к поддельным картинам?
Сю Ли перевела дух.
— …Напоследок зайдём к дяде Сань Тая…
XXXXX
(Она и правда пошла в скобяную и в оптовую лавку…)
Сю Ли подбегала к знакомым владельцам, стоило их увидеть, и болтала о пустяках. Сейчас она беседовала с дядей из скобяной лавки, выходящей на дорогу.
— Почему её так волнуют эти лавки?
— Лили, ты не понимаешь?
— Совсем не понимаю.
— Тогда подумай хорошенько. Если не пользоваться головой, превратишься в дурака.
Су Фан косо посмотрел на невозмутимого красавца-«вассала», размышляя об одном вопросе.
— Послушай… а тебе вообще сколько лет?
— Могу лишь сказать, что возраст мой неясен, так что воображай что хочешь.
— Тебе точно за тридцать. Большинство парней, которые твердят про «неясный возраст», на деле лет на пять старше, чем кажутся, — прямо как женщины.
На лбу Цзинь Ланя тут же вздулись вены. Сказал, что мне больше тридцати? Это был первый раз в его жизни, когда кто-то дал ему больше лет, чем было на самом деле.
— Лили, а ты не из трусливых. Полагаю, тебя часто бросают девушки?
— С чего… с чего ты это взял?..
— С того, что ты вечно болтаешь лишнее! Дам тебе искренний совет: попробуй сказать нечто подобное женщине, и я гарантирую, что ты в мгновение ока отправишься на тот свет.
После этих слов даже Су Фан, склонный к неосторожным высказываниям, вынужден был замолчать.
Он оглянулся на скобяную лавку и увидел, что Сю Ли говорит не с владельцем, а с девочкой лет десяти. Вернее, это не было похоже на обычный разговор: девочка плакала и что-то рассказывала Сю Ли. Сю Ли, будто утешая, погладила её по голове и что-то ответила, после чего девочка наконец подняла лицо, вытерла слёзы, низко поклонилась и скрылась в переулке. Су Фан сперва подумал, что это дочь хозяина лавки, но, видимо, это было не так.
Да, это была ещё одна загадка. Пока они шли вместе с Сю Ли, в каждом месте её окликали взрослые, дети, старики и старухи, и со всеми она заводила долгие беседы.
Из-за того что Сю Ли раз за разом останавливалась, чтобы выслушать их, расследование продвигалось медленно.
Вернувшись из скобяной лавки, Сю Ли почему-то выглядела встревоженной.
— Сюли-гунян, что не так с этой лавкой?
— …Как я и думала, котлы здесь тоже немного подорожали… Я до сих пор этого не замечала, какая неосмотрительность. Говорят, это началось месяц назад… Наверное, их пока ещё немного в обороте…
Су Фан совершенно не понимал смысла её слов. О чём эти двое вообще толкуют?
— И ещё кое-что… кое-что, что меня беспокоит…
Проследив за встревоженным взглядом Сю Ли, он увидел, что она смотрит на соляную лавку.
Су Фан наконец не выдержал:
— Послушайте, о чём вы вообще говорите? Какое отношение соль и скобяные изделия имеют к свиткам?
Услышав вопрос, мисс Сюли захлопала ресницами:
— А? Да никакой связи нет.
— …Что?!
В этот момент сзади раздался мелодичный женский голос, в котором слышалась улыбка:
— Ой, я слышала, тут какая-то девушка… Неужели это мисс Сюли?
— Линь-фужэнь!
Чай Линь быстро обвела взглядом стоящие у дороги скобяную и соляную лавки, а затем посмотрела на свитки в узле за спиной Цзинь Ланя. Она понимающе и слегка горько усмехнулась. Ну и ну…
Чай Линь не стала задавать бессмысленных вопросов.
— Если я могу чем-то помочь, только скажи.
Лицо Сю Ли мгновенно просияло.
XXXXX
— Юй Шунь.
Так как Ли Сэнь работал на удивление усердно, чиновники, приносившие дела и документы, наперебой твердили: «Кажется, у меня что-то с головой»…
— Усталость глаз наконец достигла предела!
— Я вижу невозможные галлюцинации, мне нужно поспать, — с такими словами чиновники уходили нетвёрдой походкой. Особенно это касалось чиновников Либу: они словно увидели то, чего видеть не следовало. Многие захлопывали дверь в то же мгновение, как открывали её, и в итоге, когда дверь внезапно ударяла их по лбу, они падали в обморок.
(…Если Ли Сэнь станет работать всерьёз, это, похоже, тоже вызовет немало проблем…)
Впрочем, один молодой чиновник Либу, ворвавшийся с неистовым напором, в обморок не упал и как ни в чём не бывало доставил бумаги. Поистине, многообещающий юноша с безграничным будущим.
Поскольку Юй Шунь всё это время размышлял об этих вещах, он ответил Ли Сэню с задержкой в один такт.
— О, в чём дело?
— …Почему ты не расскажешь об этом Фэнчжу? Это ведь в его ведении?
— Ой, как радостно, что ты всё же беспокоишься о государственных делах.
— Меня беспокоят не государственные дела, а ты.
— …Ли Шэнь, тебе не стоит говорить подобное мне. Тебе следовало бы сказать это Байхэ Цзи.
— Т-ты… не лезь не в своё дело. В общем, сначала ответь мне.
— Ладно, ладно. …М-м, просто есть ещё кое-что, что меня беспокоит.
Юй Шунь просмотрел бумаги, присланные из Хубу, в которых были указаны определённые цифры.
— У меня такое чувство, что всё сделано слишком идеально, а это, напротив, наводит на подозрения…
Юй Шунь прижал веер из перьев к губам и тихо вздохнул.
— …Люди, с которыми я сталкивался в провинции Ча, в некотором смысле действовали совершенно непредсказуемо, наобум… нет, скорее, их новаторский образ мыслей порой заставлял меня надолго лишаться дара речи…
— …Лишаться дара речи?
— Как бы это получше выразиться… Такого чувства у меня не было уже очень давно… Подобный безупречный план, выверенный, словно шахматная партия, напротив, вызывает у меня восхищение… Я действительно ощутил, что вернулся в столицу.
Юй Шунь, посмотрев на поднявшего голову Ли Шэня, слегка горько усмехнулся. В его спокойном выражении лица уже не было прежнего затаённого гнева и раздражения.
Повсюду раскинутая сеть из чёрных нитей, мир строгих и запутанных интриг.
Стоит лишь немного ошибиться в направлении, как тут же полетишь кувырком в бездну преисподней — интеллектуальная битва, подобная хождению по канату.
Раньше всё это вызывало негодование, но теперь кажется, что над этим можно лишь посмеяться. Надо же, они приложили столько усилий, чтобы всё это выдумать. Хочется даже сказать им: «Спасибо за труды».
В мире ведь столько способов прожить жизнь счастливо, зачем же всё так усложнять?
(…Хм… похоже, я и вправду подпал под сильное влияние Янь Цина…)
Какую бы детальную и продуманную стратегию ни выстроил противник, Янь Цин часто, ни на что не взирая, одним махом ухватывал «верный ответ». Возможно, в тот момент он чувствовал нечто подобное.
— Фэнчжу я обязательно всё расскажу. Ну же, давай потрудимся ещё немного. Может, ты и мне чаю нальёшь?
— Ты просишь, чтобы я налил тебе чаю?
— Если бы ты смог заварить чашку вкусного чая для мисс Сюли, думаю, это было бы замечательно.
Ли Шэнь, не говоря ни слова, схватил банку с чаем.
Увидев его ожидаемую реакцию, Юй Шунь невольно рассмеялся. Это ощущение — словно имеешь дело с капризным мальчишкой — он тоже не испытывал уже давно. …В этом императорском дворе больше не будет места скуке.
Юй Шунь вспомнил своё прошлое, и в его сознании возник образ молодого короля.
Ради него, обязанного во что бы то ни стало придерживаться позиции правителя, и ради самого себя.
— Давай потрудимся ещё немного…
XXXXX
— Попросив Чай Линь об «одном деле» и расставшись с ней, Цзинь Лань, не дожидаясь, пока Сю Ли заговорит, первым произнёс: — И напоследок — купеческий дом Ван, верно, сяоцзе?
Услышав слова Цзинь Ланя, Сю Ли кивнула.
К этому времени вечернее солнце уже почти полностью скрылось за горизонтом.
— Сяоцзе, подожди здесь вместе с Лили, а в купеческий дом Ван схожу я.
Кто бы мог подумать, что Цзинь Лань и остальные подслушают в Юаньэ лоу её разговор с Сань Тай
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
