На следующий день после полудня Хун Сюули и Цзинь Лань, увидев пришедшего к ним Су Фана, не на шутку удивились.
— Лили! Ты всё-таки пришёл?
Вернувшись домой и вспомнив всё, что произошло за день, Хун Сюули невольно почувствовала уколы совести. Хоть она и была пострадавшей стороной, но всё же заставила едва знакомого мужчину промучиться с ней целый день. Поэтому она совсем не ожидала, что Су Фан действительно явится сегодня.
— …Это твой пугающий вассал сказал, что если не приду, то буду проклят тануки…
Цзинь Лань и впрямь говорил нечто подобное, но на самом деле он и сам не думал, что тот придёт. К слову, Су Фан всё ещё был с ног до головы увешан украшениями в виде целого отряда тануки. Вид у него был всё такой же вялый и безынициативный.
— Раз так, то сегодня последний день, когда я сопровождаю вас.
— Спасибо! Тогда пойдём.
— …Ну и куда?
— В резиденцию шилана Оуяна из Гунбу.
Не только Су Фан, но и Цзинь Лань, который тоже не слышал о цели их похода, широко раскрыли глаза.
Цзинь Лань, склонив голову, подумал, что если нужно оценить картину или что-то подобное, то Ху Дие справилась бы не хуже…
— Ты хочешь сказать, Ху Дие не подойдёт?
— Да, я хочу кое-что проверить. Судя по характерам шаншу Гуаня и шилана Оуяна, они не станут, подобно чиновникам из Либу, жертвовать выходным ради работы. Работа — это работа, а отдых — это отдых, они должны чётко разделяться. Я заранее отправила письмо, но не знаю, останется ли он в поместье ждать меня.
(«…Но что же это за женщина такая…»)
Су Фан бессильно вздохнул, не в силах ничего сказать. Даже он, почти не бывавший в столице и проводивший время в праздности, знал, насколько высока должность шилана. А вчерашний вождь… Кем вообще была эта женщина?
В итоге сегодня Су Фана, как и вчера, Цзинь Лань потащил за собой.
XXXXX
Лю Хуэй, который всё утро добросовестно работал, как и обещал Юй Шуню, после полудня сразу отправился в город. На это у него был целый день. Цю Ин, которому было поручено разузнать новости о Гэ Ли, стоял с озадаченным видом, склонив голову, словно никак не мог чего-то понять.
— Что случилось, Цю Ин? Упустил её?
— Нет… Как и вчера, она кружит по всему городу, но…
Цзян Ю ударил кулаком по ладони и пристально посмотрел на Цю Ина.
— Но что? В какую лавку каллиграфии и живописи она пошла сегодня? Если так, мы пойдём за ней до конца.
— Нет, сегодня… Похоже, она начала совершать набеги на всех садовников и цветоводов Гуйяна по очереди…
Им двоим потребовалось время, чтобы осознать эти слова.
— Садовников и цветоводов…?
— …Именно.
— У всякой бессмыслицы должен быть предел! Почему вчера были лавки живописи, а сегодня — садовники и цветоводы!
— Я и сам хотел бы это знать… Что будем делать, Его Величество?
— Хм, остаётся только идти.
Судя по вчерашнему опыту, Лю Хуэй предчувствовал неладное: сегодня им снова придётся весь день неотступно следовать за женщиной по имени Гэ Ли.
— Сегодня постараемся использовать паланкины… — предложил Цю Ин.
Лю Хуэй и Цзян Ю, наученные вчерашним горьким опытом, молча кивнули.
XXXXX
С другой стороны, группа Хун Сюули, которой и в голову не приходила мысль тратить деньги на паланкин, игнорировала неоднократные предложения Су Фана и продолжала путь пешком. Хун Сюули, как обычно, то и дело встречала знакомых и подолгу болтала с ними, поэтому, когда троица наконец добралась до резиденции шилана, уже близился вечер.
— …Ого, так это и есть поместье шилана Оуяна…
Хун Сюули, открыв рот, ошеломлённо смотрела на роскошное здание. Это была великолепная усадьба, в полной мере отражавшая образ шилана Оуяна.
— …Ну и пестрота, — пробормотал Су Фан, и у Хун Сюули с Цзинь Ланем не нашлось аргументов, чтобы возразить.
Судя по длине сплошной стены, масштаб был меньше, чем можно было ожидать; пожалуй, поместье Шао Кэ было даже немного больше.
— …Да, действительно, хотя вкус у владельца неплохой… — согласился Цзинь Лань.
Здесь всё было выполнено со вкусом. Каждая деталь казалась совершенной, и не было никаких странных вещей, какие любит сооружать Лун Лянь. Однако из-за того, что повсюду, где только можно, красовалась резьба и украшения, создавалось ощущение излишней яркости. Тем не менее, если заглянуть в ворота, становилось ясно, что цветовая гамма и планировка сада подобраны идеально: современная концепция гармонично сочеталась с традиционным стилем, и придраться было не к чему. Шилан Оуян наверняка сказал бы: «Только такое место мне и подходит», и это было чистой правдой.
Хочется что-то сказать, а слов не подобрать — возможно, в этом и заключалась вся суть Оуян Юя.
— Простите, вы Хун Сюули-дажэнь, которая недавно прислала письмо? — не выдержал стражник у ворот, видя, что троица застыла в оцепенении.
Хун Сюули поспешно перевела взгляд на стражника и чуть не вскрикнула.
(«Е-если продать всё, что надето на этом стражнике, моих домашних расходов хватило бы на полгода!»).
Оказалось, что даже стражники в поместье Оуяна с ног до головы были одеты в безупречно прекрасные одежды. Если даже стража так выглядит…
(«В выходной день… одежда, которую носит шилан Оуян… ка-какова же она на вид…»).
Хун Сюули невольно сглотнула, подумав, что стоило морально подготовиться перед визитом.
Стражник, не заметив её мыслей, радушно улыбнулся:
— Хозяин уже распорядился на ваш счёт, входите.
XXXXX
Домашний наряд шилана Оуяна в его выходной день до предела соответствовал его статусу представителя знатного рода.
— Ну и ну, что тебе понадобилось, раз ты так внезапно прислала мне письмо?
Поскольку это была не чиновничья форма, ощущение пестроты усилилось процентов на двадцать, а порождаемое этим великолепие — на все пятьдесят.
Если бы всё это выставлялось напоказ лишь ради хвастовства, это вызывало бы только раздражение, но для него это не было чем-то особенным — видимо, так он одевался повседневно. Если приводить сравнение, это напоминало генерала Ланя в его выходной, увешанного всевозможными яркими украшениями. Обычно люди, отдыхая дома в свободный день, одеваются проще и небрежнее, но он, похоже, был полной противоположностью: выходной был временем, когда он в полной мере проявлял свои таланты.
(«…Но… это и правда ему очень идёт…»).
Такой наряд максимально подчёркивал его облик благородного гунцзы.
— П-простите, шилан Оуян. В такой редкий выходной я внезапно пришла и беспокою вас…
Хун Сюули непрестанно кланялась ему. Он почему-то сначала пригласил только её, так что сейчас они были один на один.
— В выходной день молодой женщине не следует без веской причины навещать мужчину дома.
— П-простите.
— К тому же в такое время… Ты хоть знаешь, что уже почти сумерки?
— Простите!
— Ты ведь сейчас отстранена от дел. Снова хочешь втянуть меня в какую-то историю?
— У-у… э-это… я вовсе не это имела в виду…
— Ладно. Я не настолько упрям, чтобы не признавать: в провинции Ча ты потрудилась на славу.
— Прости… А?
Хун Сюули, которая всё это время стояла согнувшись в глубоком поклоне и извинялась, невольно подняла голову.
Помощник министра Оуян, отвернувшийся в сторону, не рассмеялся, но и не рассердился.
— Пожалуй, я признаю твою настойчивость. А уж признавать ли тебя как чиновника — будет зависеть от твоих дальнейших усилий, но я заберу назад свои недавние слова о том, что «ты мне не по нраву». Для чиновницы, которой должность свалилась как снег на голову, ты и впрямь справляешься неплохо.
Лицо Сю Ли тут же просветлело. Она только собиралась поблагодарить его, но помощник министра Оуян, словно предугадав это, сразу же поспешил заполнить паузу словами:
— …Итак, зачем ты меня искала?
— Я хочу, чтобы ты взглянул на кое-какие картины.
Выражение лица помощника министра Оуян мгновенно изменилось.
— …Живо показывай.
XXXXX
Су Фан и Цзинь Лань, ждавшие в другой комнате, некоторое время молчали.
— …Лили.
— …Угу.
— Ну и как, после того, что случилось вчера и сегодня, у тебя не возникло желания жениться на сяоцзе?
— Нет, ни в коем случае. Скорее, я абсолютно не хочу на ней жениться…
— Что ты сказал?
Цзинь Лань невольно рассердился, потому что понял: Су Фан говорит искренне, без всяких прикрас. Если бы тот сказал, что хочет жениться, Цзинь Лань бы тоже разозлился, но услышать «абсолютно не хочу» — что это за логика такая?
Однако Су Фан с отсутствующим взглядом, устремлённым куда-то вдаль, тихо пробормотал:
— …С ней будет очень утомительно. Эта девчонка слишком уж из кожи вон лезет.
— И что в этом плохого?
— Конечно, ничего плохого, я и сам считаю её удивительной. Но понимаешь, в мире есть люди, которые просто не способны на такие усилия.
— Например, такие, как ты?
Су Фан не обиделся, а лишь небрежно и спокойно кивнул.
— Верно. Почему она может так стараться?..
— А почему бы тебе не спросить об этом саму сяоцзе?
— …И то правда…
— Лили.
— Что?
— Давно я не встречал человека, которому мог бы вот так, при первой же встрече, наговорить столько откровенностей.
Цзинь Лань на редкость открыто и мягко улыбнулся.
— Перед людьми хитрыми и расчётливыми я бы никогда не открыл душу — так уж меня воспитали. А ты человек прямодушный. Хоть ты и чиновник из благородных, но характер у тебя слишком уж прямой.
— …У меня? Да брось. Я считаю, что я ниже среднего уровня. Не стараюсь так, как Хун Сюули, труслив, проматываю семейные деньги на развлечения, умом не блещу и работать не желаю…
— Я имею в виду, что у тебя сохранились нормальные человеческие представления. Ты считаешь, что трусость и жизнь на родительские деньги — это «уровень ниже среднего». Редко встретишь среди аристократов и чиновников твоего возраста тех, кто до сих пор так думает.
— …Ну и что? Тут решительно нечем гордиться. В конце концов, я всё равно ничего не делаю и ничего не пытаюсь изменить. Ни я, ни этот мир не станем другими, так и останемся на уровне ниже среднего.
— Вот оно что. Значит, ты хочешь стать тем, кто «выше среднего»?
В этот момент выражение лица Су Фана впервые едва заметно изменилось.
Цзинь Лань, сделав вид, что не заметил этого, продолжил:
— Например, стать таким, как сяоцзе?
— …Не смеши меня, что ты такое несёшь?
Су Фан тяжело вздохнул и понурил голову.
— Я же говорил? Я ненавижу усердие, мне всё быстро надоедает, и я очень легко сдаюсь. Даже если в мире случится какая-нибудь беда, я не буду, как некоторые, бросаться в пекло с горячим сердцем. И мне всё равно, выше я среднего или ниже. Сколько бы я ни размышлял об этом про себя, на деле я лишь сторонний наблюдатель, который просто смотрит, как события идут своим чередом.
— Ты правда так думаешь?
— На самом деле так оно и есть.
— Хм, вот как.
— …Что такое?
— Да нет, ничего. Кстати, о том, что сяоцзе часто заговаривает с людьми на улице…
— …К чему это ты вдруг?
— Например, вчера перед лавкой скобяных изделий сяоцзе разговаривала с маленькой плачущей девочкой, помнишь?
Услышав слово «вчера», Су Фан поднял голову, но ничего не сказал.
— Мать той девочки недавно умерла. Неправильно восстановилась после родов.
— …А?
— Её отца в то время не было дома — он уехал по торговым делам. Она осталась с новорождённым братиком на руках и не знала, что делать. В итоге, наслушавшись слухов, она пришла к сяоцзе. Сю Ли-сяоцзе в суматохе попросила соседских тётушек… фужэнь собрать людей, и кое-как удалось всё уладить. И вот вчера та девочка пришла поблагодарить сяоцзе и заодно попросить её: «Пожалуйста, сделайте так, чтобы женщин, умирающих при родах, как моя мама, стало как можно меньше».
— …Но это же вовсе не было благодарностью. Да и чиновники — не справочное бюро для населения…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
