В провинции Лань, также известной как «Водная столица», стояла величественная крепость.
Поскольку со всех сторон её окружали крепостные рвы и густая сеть каналов, с высоты казалось, будто она парит на поверхности воды. Поэтому большинство людей называли её крепостью Хухай, а не по официальному названию — Ланьчжоу-чэн. Эта крепость очаровала множество путешествующих поэтов; поговаривали, что число поэм, воспевающих её несравненную красоту, перевалило за тысячу. Однако во времена войн эта водная цитадель превращалась в бастион куда более неприступный, чем даже королевский замок.
В одном из павильонов этой водной крепости трое мужчин лет тридцати с лишним наслаждались прохладным ветерком. Каждый из них был занят своим делом: один крепко спал, другой в одиночестве играл в го, а последний молча изучал свиток в своих руках.
— …И что дальше? Что пишет в письме наш младшенький?
— Пишет, что этой зимой мир словно перевернулся с ног на голову…
Юноша, читавший письмо у стола, так ответил на вопрос брата, увлечённого игрой в го. Спящий перестал сопеть и, не открывая глаз, подобно коту, издал тихий смешок, идущий из самой глубины горла.
— Всё-таки он искал их восемнадцать лет. Увидев, что те двое в порядке, наш младшенький наверняка обрадовался.
— Но то, что Лун Лянь позволил себя использовать и даже глазом не моргнул, станет большой проблемой для совета старейшин.
Интонации, голоса и даже манера речи у них были настолько одинаковыми, что разобрать, кто именно говорит, было почти невозможно.
— Сюэ, а не понукают ли тебя старейшины, чтобы ты переманил этих двоих на нашу сторону?
— Хм, в точку. С Ду Инъюэ всё просто, но вот дочь Шао Кэ-дажэня — совсем другое дело. Жизненная жила семьи Лань оказалась в руках старшей дочери прямой ветви семьи Хун — одна только мысль об этом внушает трепет.
— Ты по-прежнему видишь лишь то, что лежит на поверхности. Оставим в покое Шао Кэ-дажэня, но неужели ты думаешь, что такой человек, как Хун Лишэнь, способен указывать семье Лань? Лань Лунлянь никогда этого не допустит.
— Куда важнее другое, — выражение лица спящего юноши немного смягчилось. — …Возможно, для Лун Ляня жизнь долгое время не была в радость. Вот что действительно важно.
Атмосфера стала чуть теплее. Мужчина, быстро пишущий ответ у стола, нечаянно пробормотал:
— …Было бы славно, если бы Цю Ин хоть иногда возвращался домой. Мы с Юй Хуа всё время ждём его…
Услышав это, двое других лишь горько усмехнулись: именно поэтому Цю Ин и не спешит возвращаться. Старший брат с женой живут в такой безмерной гармонии, что кажется, будто время для них замерло, и они вечно пребывают в нежности друг к другу.
Словно внезапно что-то вспомнив, спящий мужчина подпёр щёку рукой и приподнялся:
— А, ну так давайте заставим его вернуться, всё равно уже пора.
— И то верно. Нельзя вечно оставлять его подле короля. Помогать такому монарху — лишь зря тратить таланты Цю Ина…
Игравший в го юноша щёлкнул пальцами и, обернувшись, добавил:
— Цю Ин из нас самый искренний, серьёзный и милый, надо поскорее отозвать его. В любом случае он скоро поймёт, что не собирается по-настоящему хранить верность королю, и начнёт мучиться из-за подобных пустяков. Жалко будет смотреть, как он мечется, не зная, как попрощаться. Лучше поможем ему принять решение и привести мысли в порядок.
Оставив сидящего у стола старшего брата не у дел, двое других продолжили разговор между собой.
— Согласен. А как быть с королём?
— Там есть Тринадцатая принцесса, этого достаточно. Посмотрим, что он предпримет.
— Кстати, Тринадцатая принцесса и Сю Ли — ровесницы… Ты, как обычно, не упускаешь случая позлорадствовать.
Юноша, игравший в го, с лёгкой улыбкой ловко взмахнул рукой и поймал влетевший в окно зелёный листок.
— Этот король на удивление упрям и склонен к идеализму, так и подмывает его разыграть. Он куда интереснее принца Циньюаня. В конечном счёте он умудряется настаивать на своём и при этом не оставляет после себя столько обид, сколько я предсказывал.
— Это правда. Подумать только, он два года сражался в одиночку. Даже когда его несправедливо обвиняли, он безмолвно сносил всё, подобно иве. Он заранее подготавливает почву, а главное — терпит до последнего и никогда не гневается по-настоящему. Это весьма действенно. Будь на его месте покойный император или принц Циньюань, они бы наверняка нанесли ответный удар, нажив себе кучу врагов…
— Ему удалось разрешить противоречия там, где никто не ожидал. И Чжэн Юйшунь тоже стал его начальником Шаншу. Похоже, дела и впрямь принимают занятный оборот…
— Да неважно, что там с королём. Эй, Сюэ, давай так и поступим. Рано или поздно это всё равно бы случилось.
Глядя на двух младших братьев, которые были словно сошли с одного лекала — даже длина и количество ресниц у них совпадали, — глава семьи Лань, один из трёх близнецов-соправителей Лань Сюэна, мягко и горько усмехнулся.
— Ну что мне с вами делать. Сказали бы всё это прямо Цю Ину.
Он ласково улыбнулся и, подперев голову рукой, кивнул:
— Впрочем, и в самом деле пора. Для Цю Ина настал лучший момент, чтобы закончить свои странствия и вернуться домой.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
