Спустя полмесяца — Су Фань, как обычно, под вечер пришёл в тюрьму с рисовыми шариками, чтобы навестить заключённого.
Тюремщик посмотрел на него со странным выражением лица.
— Ты чего опять пришёл? Разве в полдень ты уже не приносил благодарственный дар? Ну и неутомимый же ты малый.
Су Фань на мгновение замолчал, затем слегка вдохнул и усмехнулся.
— Разве я не очень почтительный сын?
— …Да, я тоже так думаю.
— Эй, послушай, это же была моя шутка, тебе следовало бы рассмеяться. Не отвечай таким серьёзным тоном, преисполненным чувств, ладно? Ну так что, впустишь меня?
Су Фань, как обычно, подошёл к дверям и в миг, когда входил, зажмурился и на мгновение обратил взор к небу.
Сю Ли сидела одна, положив голову на стол в комнате для лишних чиновников. Вокруг уже сгустилась тьма, Цинъя и Ян Сю уже ушли домой. Су Фань тоже лишь показался под вечер и, должно быть, уже вернулся к себе.
— …Ну что это за дела!..
В итоге вышло так, что до самого рассвета никто не пришёл, и на то, чтобы время наконец освободилось, ушло столько дней.
Стоило подумать о подсчёте дней, как становилось страшно, поэтому она старалась их не считать — но всё же не удержалась и посчитала, отчего невольно побледнела.
— Не может быть… До конца срока осталось всего двадцать дней…?!
— А, ты всё-таки впала в уныние.
Услышав знакомый голос, Сю Ли удивлённо подняла голову.
— Лили! Ты ещё не ушёл.
Су Фань подтянул к себе стоящий рядом стул и сел, как обычно, обхватив спинку руками. Сю Ли, знавшая, куда Су Фань ходит каждый день в это время, опустила глаза и спросила:
— Линцзунь… как он?
— Угу, радостно сообщил, что приготовленные тобой рисовые шарики очень вкусные. Однако я бы предпочёл, чтобы ты не спрашивала об этом целыми днями с таким скорбным видом.
— …О.
Су Фань, подперев щёку рукой, оглядел комнату, а затем слегка ущипнул Сю Ли за нос.
— Честное слово, твоё обыкновение совать нос в чужие дела и впрямь будто закалено тысячью ударов молота. Я немного потерял дар речи от тебя, но всё же восхищаюсь.
Вспоминая прошедшие полмесяца, Сю Ли и правда не находила слов для возражения.
— Другие цзиньши, которые, как и Ян Сю, хотели сдать экзамен в Министерство чинов, тоже повалили толпой без приглашения. Хуже того, мне пришлось сопровождать в беседах даже тех дядей и дедушек, которые к этому делу не имели никакого отношения.
Сю Ли снова внезапно уронила голову на стол.
И ведь верно. Те цзиньши невысокого происхождения, которые отказались от экзамена в Министерстве чинов не из-за нехватки знаний, а из-за проблем с этикетом и воспитанием, прознали об этих слухах и, лелея слабую надежду, стали приходить к Сю Ли и Цинъя с поклонами, прося наставлений. Они начали расставлять столы, упражняться в каллиграфии и тренировать манеры.
Неизвестно, что за слухи поползли, но постепенно «кабинет мер по выходу из состава лишних чиновников» стали ошибочно принимать за «кабинет психологических консультаций и излияния жалоб». Даже те скучающие высокопоставленные чиновники, которым уже не было дела до продвижения по службе, и те, кто заглядывал просто из любопытства, начали наведываться в свободное время.
— Говорят что-то вроде: «В последнее время дочь почти перестала со мной разговаривать», «Совсем не знаю, что на уме у нынешней молодёжи» или «Жена в последнее время обходится со мной холодно». Поговаривают, это болтают даже высокопоставленные чиновники высших трёх рангов.
В последнее время это место превратилось в площадку для странного общения между разными поколениями, невзирая на возраст и чин. В то же время, что было ещё более неожиданным, те престарелые и праздные чиновники, не в силах смотреть на неуклюжих цзиньши, начали обучать их правилам этикета, рассказывать о своём опыте службы в молодости и делиться практическими секретами работы и человеческих отношений, накопленными за годы пребывания в статусе лишних чиновников. Похоже, это возымело эффект —
— Уже то там, то здесь начали появляться места, готовые принять лишних чиновников.
Сю Ли стремительно вскочила.
— Именно, и потому некоторые дельцы уже начали приходить и хвастаться тем, что их наняли…
— Ну а ты? Что собираешься делать?
Сю Ли не нашлась что ответить и, закатив глаза, уставилась на Су Фаня.
— …Лили, ты злой!
— С чего это я злой? Всего лишь справляюсь о твоих делах.
— …Ты хочешь сказать, что я слишком наивная?
— Да. В итоге ты вечно откладываешь собственные дела на потом. Что ты вообще собираешься делать? Честное слово!
Слова Су Фаня были прямыми, но в них не было ни капли иронии. Похоже, он просто искренне поражался поведению Сю Ли.
— Но я и правда восхищаюсь тобой. Поначалу думал, что ты точно сдашься на полпути. Смочь помогать им до такой степени… ты выдержала суровую закалку и довела дело до конца, тут действительно нечего возразить.
— …Лили, если хочешь надо мной подшутить, так и скажи прямо…
— Нет, я действительно тобой восхищаюсь.
Су Фань редко улыбался. Возможно, из-за того, что его улыбку можно было увидеть нечасто, в груди при виде неё почему-то ёкало. Впервые Сю Ли увидела её во время ареста, поэтому, вероятно, она всегда связывалась с каким-то странным дурным предчувствием.
— В любом случае, ты ведь не бросила собственные дела? Разумеется, впереди ещё полмесяца. Ещё достаточно времени, чтобы приложить усилия.
— Да, ты ведь не такая, как остальные, у тебя есть связи. Несколько домов уже наверняка обращались к тебе?
— Так-то оно так… но…
Если бы она заговорила, то наверняка снова разозлила бы Су Фаня, поэтому Сю Ли тут же умолкла. Почему-то ей казалось, что с тех пор, как случилась та суматоха с отстранением от должности, их положение поменялось местами, и теперь она постоянно злила Су Фаня.
— …Ничего. Кстати говоря, Лили, что насчёт тебя? У тебя всё в порядке?
— Я тебе вот что скажу: имея свободное время, чтобы беспокоиться о других, лучше бы сначала побеспокоилась о себе.
Внезапно Су Фань заметил стоящую в углу эрху.
— Это что такое?
— А, в полдень играла для тех цзиньши. Они говорили, что слышали только названия мелодий, но не знают содержания. Говорят, иногда это внезапно включают в программу экзамена в Министерстве чинов… Ради будущих кандидатов из простого народа, чей вес постепенно растёт, я считаю, что Министерству чинов следует пересмотреть программу экзамена. Конечно, правила этикета важны, но разве не достаточно владеть ими в определённой мере? Такие вещи, как вежливая речь, усваиваются в процессе работы, когда тебя постоянно поправляют за ошибки. То же касается и красоты почерка, не говоря уже об осанке.
— Ты ведь не собираешься подавать об этом прошение государю?
— …Возможно. Разве не жаль? Люди полны рвения и способностей, но не могут стать чиновниками из-за одного неверного произношения.
Су Фань с лёгкой улыбкой посмотрел на эрху.
— …Если я попрошу тебя сыграть для меня, ты сыграешь?
— Хорошо.
— Но ведь сейчас уже очень поздно, разве так можно? Как ты вернёшься? Завтра ведь выходной?
— Лили, ты как-то не в том порядке спрашиваешь…
Как только Сю Ли взяла в руки эрху, она внезапно сникла.
— Именно потому, что дорога ночью опасна, я решила вернуться, когда рассветёт. Это не имеет значения. К тому же у меня как раз есть о чём поразмыслить.
— Эй, я тебе вот что скажу: тебе не кажется, что оставаться наедине с мужчиной куда опаснее, чем ночная дорога?
Глядя на Су Фаня, указывающего пальцем на собственное лицо, Сю Ли, вспомнив прошедшие полмесяца, немного насторожилась.
— Т-ты… если посмеешь что-то сделать, я тебя одним пинком в полёт отправлю.
— О, неплохо, неплохо, ты всё-таки делаешь успехи!
Су Фань похлопал в ладоши.
— …Как бы это сказать… стоит мужчинам собраться вместе, как они принимаются с воодушевлением обсуждать амурные дела…
— Мужчины — такие уж создания, тут ничего не поделать, совсем как девушки, которые, собираясь вместе, обсуждают любовь. Тот красавец-слуга из вашего дома — редчайшее исключение. Таких мужчин практически не бывает.
Прошло полмесяца, и Сю Ли, которой волей-неволей пришлось изо дня в день наблюдать истинный облик «обычных мужчин», похоже, о многом задумалась. Су Фан решил, что это всё же принесло пользу.
— Мои взгляды и впрямь немного изменились… Лили, возможно, ты в основном прав.
Глядя на Сю Ли, которая вполголоса и искренне признавала свою неправоту, Су Фан усмехнулся. Он и не ожидал, что упрямая Сю Ли, так дорожащая своей репутацией, может быть такой прямодушной; это казалось весьма любопытным. И как это ни назови — толстокожестью или же невероятной приспособляемостью, — она, похоже, уже приняла мужское сладострастие как неизменную реальность.
— Ну что, есть мелодия, которую ты хочешь услышать? О, хи-хи-хи, как насчёт той, что называется «Су Фан», что скажешь?
— …Я так и знал, что ты это предложишь. Ладно, давай её.
Это была очень нежная мелодия о любви мужчины и женщины разного сословия. Су Фан ни за что на свете не признал бы, что его имя произошло именно от этой песни.
Сю Ли приняла нужную позу и тихо заиграла на эрху.
Су Фан обхватил руками спинку стула и задумчиво прикрыл глаза.
Когда мелодия закончилась, Су Фан легко выдохнул и поднялся.
— Очень красиво. Теперь я понимаю, у тебя и впрямь полно особых талантов…
— …Лили, что-то случилось?
— А? Да ничего не случилось… Не будь такой мнительной. Спасибо, что составила компанию. До встречи. Возвращайся осторожно.
Щёлкнув Сю Ли по носу, Су Фан легко махнул рукой и вышел из комнаты.
Сю Ли осталась одна; она положила на стол список ведомств, который только начала составлять, и пристально на него уставилась.
— «Да, ты не такая, как остальные, у тебя есть связи. Несколько ведомств уже наверняка приходили к тебе…»
Су Фан был прав: помимо Цзян Ю, который заглянул в первый же день, к ней заходили представители и других ведомств.
Всё случилось именно так, как Сю Ли и предполагала: Министерство чинов, Министерство доходов, Министерство работ и Министерство ритуалов.
Поскольку Сю Ли по прошествии половины месяца так и не предприняла никаких шагов, шилан Цзинь из Министерства доходов обеспокоенно заглядывал к ней; а шаншу Лу из Министерства ритуалов всё так же бесстрастно говорил: — Если возникнут какие-то дела, приходи ко мне.
(…Шаншу Гуань из Министерства работ даже прислал письмо: «Давай-ка снова устроим состязание в питье. Если пожелаешь, я исполню любую твою просьбу…»)
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
