— В самом деле, за этот месяц не было ничего, кроме страданий. Я впервые в жизни узнал, что это такое — когда не остаётся ничего другого, кроме как насмехаться. Твоя наивность вызывает у меня тошноту. Ты слишком мозолишь мне глаза.
Даже если Сю Ли и открывала рот, она не могла вымолвить ни слова.
— Во время прошлого инцидента с подделками я несколько раз по-настоящему хотел тебя убить. Тебе было всё равно, даже когда ты заметила стоящее за этим дело о фальшивых монетах, ты носилась повсюду и делала всё, чтобы привлечь к себе внимание… Ну и дура же ты. Неужели ты хотела пустить все труды прахом, когда другие тщательно готовились накрыть всех одним махом? Видимо, это и называют «сгорать от нетерпения». Если бы не улики из Ланьгань, на полпути действительно был бы отдан приказ о твоём устранении.
— Цзяньча… юши…
Похоже, Лу Цинъя посчитал, что это и сейчас звучит слишком глупо, и посмотрел на Сю Ли.
— Женщины ведь мгновенно ослепляются чувствами и сиюминутными делами. Потому вы и бесполезны. Только из-за желания помочь Чжэнь Суфану ты, как последняя дура, примчалась сюда ещё до того, как подала прошение. Даже если в мыслях ты понимала, что твой поступок может стать для противника поводом к бегству, в итоге всё вышло именно так. «Всё в порядке, я подействую, всё обдумав» — ты ведь так наивно полагала? Кажется, ты только болтаешь и совершенно ничего не понимаешь.
Сю Ли совершенно не находила слов для возражения. Однако она среагировала на фразу о прошении.
— Точно… почему прошение до сих пор не подано…
Сказав это, она всё осознала. Лицо Сю Ли стало ещё бледнее.
Лу Цинъя насмехался ещё более изумлённо:
— Ну и никчёмная же ты. Ты думала, что я, дажэнь, впустую упущу шанс отличиться и прекрасную возможность сокрушить мозолящую глаза женщину? Оставить шкатулку там, где её может взять кто угодно, и уснуть мертвецким сном… такая истинно глупая выходка внушает ужас. Это прошение и материалы расследования я подал уже давно. Решение о наказании будет завтра. Потому я и говорю, что ты наивна. Тебе пришёл конец.
Глядя на лишившуюся дара речи Сю Ли, Лу Цинъя прищурился от дуновения вечернего ветра и произнёс:
— Тебе ведь знакома фраза: «курица вещает рассвет»?
Сю Ли слабо отреагировала на эти слова.
Когда о приходе утра возвещает не петух, а курица — это дурное предзнаменование. И у этой фразы в делах правления есть и другой смысл.
— Это значит, что, когда женщина вмешивается в дела правления, в этом нет ничего хорошего. Они поддаются чувствам, действуют, видя лишь то, что перед самым носом. Твердят: «Я всё понимаю, но я…» и тому подобное. До сих пор бессчётное количество глупых ванфэй говорили королям всякие вещи, приводившие к краху государств. Сорят деньгами, пользуясь фавором, беззастенчиво раздают родственникам высокие чины и жалованье, а под конец мнят себя умными и вмешиваются в дела правления — просто слов нет. Не то чтобы это была вина женщин. Их образ мышления по природе не подходит для государственных дел. Какими бы умными они ни были, в решающий момент они оказываются слишком слабы. Разве ты не из-за этого оказалась в таком положении?
— …
— Чжэнь Суфан ведь много раз говорил тебе об этом, не так ли? Быть наивной, беспокоиться о себе прежде чужих дел, а если ничего нельзя поделать — поскорее сдаться. Это верные рассуждения. Я в нём ошибся. Ну да ладно — ты тоже неисправимая дура, которая совершенно не слушает чужих советов. Ты впустую растратила все до единого добрые наставления.
— …
— Если бы ты не хотела лишиться должности, разве не стоило просто и решительно бросить этих глупых лишних чиновников? Ради этого никчёмного мусора ты отложила собственные дела, чтобы позаботиться о них. Даже в таком случае, если бы ты попросила кого-то другого, способ бы нашёлся, но ты не сделала и этого. Ты думала: «Это бесчестно», верно? Ты безнадёжна. Такие вещи совершенно не важны. Что плохого в том, чтобы использовать всё, что можно использовать? Тот, кто не может даже избежать отставки, ещё мечтает о продвижении по службе. В этом мире нужно отбрасывать лишнее бремя, топтать его как ступеньку, подставлять подножку мозолящим глаза соперникам — только так можно взобраться выше. Слова о честности и открытости — всего лишь оправдание, которое используют никчёмные дураки.
Лу Цинъя посмотрел на постепенно затихающее поместье и пожал плечами.
— Ну да ладно, благодаря этому у меня прибавилось ещё одно достижение. За это стоит тебя поблагодарить. Кто-то наверняка плетёт интриги в тени, но отвечаю за это не я. Хотя от Чжэнь Суфана, кажется, и был какой-то прок, он, должно быть, вернётся в тюремную камеру. Мне-то всё равно. Если родители — дураки, приходится тяжко.
Услышав имя Су Фана, Сю Ли медленно подняла голову.
— …Родители… тоже?..
— Здешняя фужэнь — мать, родившая эту енотовидную собаку. Должно быть, он откуда-то прознал об этом и пришёл в поместье с визитом.
— Что…
Что?
Сю Ли отчаянно зашевелила мозгами.
Подделки, фальшивые деньги, соль.
— …Подожди. Это слишком уж совпало.
— А-а, слишком совпало. Разумеется. Должно быть, кто-то намеренно составил такой сценарий. Как ни посмотри, всё это странно. Вспомнить хотя бы необычайную осторожность в отношении семьи Лань и соли, а также то, как заработанные деньги растрачивались без малейшего сожаления. Указания насчёт семьи Лань и соли, должно быть, давал кто-то другой, очень умный, а это семейство просто использовали. Даже я преисполнился восхищения. Непросто составить столь продуманный сценарий. Я тут немного посчитал: прогнозируемый доход не совпадает с фактическим остатком. Как и с фальшивыми деньгами — они снова утекли неведомо куда. За этим стоит фигура покрупнее. Снова удалось ухватить лишь кончик хвоста ящерицы, но и это неплохо. Если замахнуться на кого-то слишком большого, я и сам окажусь в опасности. На этот раз закончим на этом.
Лу Цинъя кивком головы указал на членов семьи, которых заталкивали в повозку.
— Там, должно быть, и Лили есть. Как насчёт того, чтобы увидеться напоследок? Вряд ли ты сможешь и дальше служить чиновником в правительстве. Так что это я, пожалуй, позволю.
— Нет его там. Что ещё за «енотовидная собака»? Называл бы хотя бы Лили.
Услышав голос, неожиданно донёсшийся со спины, Сю Ли едва не перестала дышать.
Медленно обернувшись, она увидела Су Фана, который, как обычно, стоял там с ворчливым видом.
Сю Ли чуть не расплакалась.
— Лили!
— Ай-ай. Посмотри на себя, я же говорил. Не несись сломя голову. Ты потому и позволяешь такому насквозь испорченному мужчине, как Лу Цинъя, поучать и обижать тебя здесь. Я так и знал, что так будет.
Лу Цинъя в изумлении широко раскрыл глаза. Хотя Су Фан действительно числился в Юшитае, он почти не ходил на службу. К тому же, по правилам, лица цзяньча юши должны быть скрыты масками.
— …Почему? Ты не мог знать, кто я на самом деле.
— Ну, я и правда почти не появлялся на службе, но я ведь говорил, что изредка туда заглядываю. К тому же о таком человеке, как ты, как бы ты ни скрывался, всё равно ходят слухи. Пусть только внутри Юшитая, но если немного пошататься там, то даже юши, которые хранят молчание так строго, что кажется, будто они спят, заговаривают с окружающими о многом. Хм, поступил на службу в четырнадцать лет по системе зиинь, быстро выдвинулся, был избран самым молодым цзяньча юши в ходе строжайшего отбора и один за другим раскрывал дела. Ступал по лестнице успеха, не выбирая средств, — протеже нынешнего главы Юшитая. А ещё ты узнал моё имя, когда дасяоцзе назвала меня «Лили», верно? К тому же и возраст совпадает, вот и всё. Сразу стало ясно.
Лу Цинъя лишился дара речи. Оплошал. Пусть он и был предельно внимателен в обращении с Хун Сюули, но посчитал Чжэнь Суфана обычным дураком, и в самом деле — хоть на мгновение, но, возможно, расслабился.
— К тому же, видя, как Лу Цинъя изо всех сил заманивает тебя на ложный путь, я понял, что не ошибся. Поэтому, даже когда ты говорила наивные вещи, я ни разу тебя не остановил, а только подначивал, твердя: «Я помогу тебе». Он решил, что это будет длиться вечно, и в итоге сам пришёл на помощь. Пусть перед Лу Цинъя невозможно прикинуться дурачком, но раз уж он строит из себя способного пай-мальчика, то раз обещал — обязательно поможет. Даже если из чистого упрямства он не захочет казаться бесполезным и в итоге станет «надёжным напарником». По сравнению с моей бестолковой помощью, у него всё выходит куда эффективнее, не так ли?
Хун Сюули вспомнила события тех дней и осознала это.
И вправду, будь то меры против жунгуаней или дело с солью, именно Су Фан втягивал во всё Лу Цинъя.
Лицо Лу Цинъя постепенно становилось всё более зловещим.
— …Ты что, решил меня подставить?
— А? Нет, я просто подумал, что так будет лучше. Я не слишком глубоко задумывался. Не силён я в высоких материях. Однако эта дасяоцзе действительно местами чересчур наивна. Всегда видит в людях только хорошее и верит им. Это даже опасно. Я решил, что если показать ей всё на практике, это убедит её лучше любых слов. Я ведь слышал слухи о молодом цензоре из Юйшитая, который не гнушается никакими средствами и идёт по головам ради карьеры. Такая особа, как дасяоцзе — идеальная мишень. Я был уверен, что ты не оставишь от неё и камня на камне.
Лу Цинъя высокомерно усмехнулся, глядя на Хун Сюули.
— Ты прав. Всё кончено. Пусть этот опыт послужит уроком для твоей следующей, совсем иной жизни.
— К сожалению, дасяоцзе вовсе не отстранили от должности.
Услышав нескончаемую болтовню Су Фана, Лу Цинъя нахмурился. Хун Сюули тоже уставилась на него в изумлении.
— Что? О чём ты?
И в официальном докладе, и в результатах расследования значилось лишь имя Лу Цинъя. Начальство приняло их и дало добро на обличение. В отличие от неосмотрительной Хун Сюули, он до последнего момента был начеку, чтобы не дать вмешаться ни жунгуаням, ни Ян Сю. Времени на то, чтобы кто-то другой составил бумаги, попросту не оставалось. Тем более, Су Фан, не занимающий никакой должности, никак не мог этого сделать.
— Сведения, которые ты скрыл и присвоил себе, действительно пошли тебе в зачёт. Но вот эта заслуга принадлежит дасяоцзе.
Су Фан что-то подбросил, и Лу Цинъя рефлекторно поймал предмет. Чёрный, испещрённый мелкими зазубринами и вмятинами, он казался смутно знакомым…
Выгравированное клеймо рода Цзы. Хун Сюули и Лу Цинъя мгновенно всё поняли. Это же…
— Настоящее фальшивое клеймо, которое использовали для чеканки поддельного золота… верно? Видишь ли, всё, что нашли в нашей загородной усадьбе — лишь пробные образцы. То самое клеймо, с помощью которого отливали монеты, исчезло, и его не могли найти. Только из-за отсутствия решающей улики голова моего отца всё ещё держится на плечах. Поэтому я его и искал. Если найти эту вещь, можно доказать, что настоящий преступник — кто-то другой, и избежать смертной казни. Я нашёл его. В этом самом поместье. Значит, именно здешний хозяин — серый кардинал. И даже если раскрытие подделок и махинаций с солью — твоя заслуга, Лу Цинъя, то честь обнаружения золотого клейма принадлежит дасяоцзе.
И Хун Сюули, и Лу Цинъя застыли в оцепенении.
— …Откуда ты узнал, что оно здесь?
— Ты ведь сам только что сказал. Нынешняя фужэнь в этом доме — моя родная мать. Всё верно. Хотя она совершенно не помнит, как я выгляжу. Когда я подошёл к ней, то даже не знал, как себя вести.
Голос без умолку болтающего Су Фана звучал так же, как и в деле с подделками: в нём смешались отрешённость, покорность судьбе и чувство безысходности.
— …Отец так и не выдал того, кто пообещал ему деньги и титул, если я женюсь на Хун Сюули. А ведь это самый подозрительный человек. Только поэтому глава Юйшитая сохранил отцу жизнь. Но мой отец ни за что бы не додумался до таких сложностей — мол, если заговорит, у него не останется козыря для обмена и его тут же казнят. Он такой же простодушный, как и я. Тогда почему же он молчал? Ответ очень прост. Но знаю его только я. Всё потому, что человек, использовавший отца, каким-то образом связан с моей матерью, с которой он давно расстался.
Как бы это сказать… отец всё ещё любит мать, хоть она и поступила ужасно, бросив семью. Я понятия не имею, что там между ними произошло, но раз такой слабовольный человек, как мой отец, проявил подобное упрямство, я подумал: а не замешана ли здесь мать? Если поразмыслить, отец был так счастлив, возможно, именно из-за какой-то связи с ней. В конце концов, откуда бы ему знать о художественных навыках молодого господина из семьи Би?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
