Первый этап: среди множества подготовленных листков, количество которых в несколько раз превышало число участников, нужно было вытянуть единственный выигрышный жребий, превосходящий все остальные «пустые» листки. Это был особый, призрачный путь, позволяющий добраться до конечной точки напрямую, не сталкиваясь ни с кем и не вступая в противостояние с двумя великими генералами. Однако для соблюдения справедливости во времени в разных местах приходилось ждать. Любая попытка прорваться раньше срока каралась немедленным исключением, и стража бы не пропустила нарушителя. Это было испытанием силы воли.
— Да, к тому же он чрезвычайно изящно поразил мишень на террасе стрелой с противоположного берега и перебрался по натянутой верёвке. Поразительная физическая мощь и мастерство стрельбы из лука.
Чжу Цуй тоже была впечатлена. «Он, несомненно, станет одним из лучших стрелков в стране».
— Ах, уже сумерки. Сю Ли-сяоцзе, Хутэ-сяоцзе, работа на сегодня окончена.
Сю Ли до самого последнего момента так и не поняла сути происходящего. Получив вознаграждение, она в полном недоумении отправилась домой. Она никому не могла рассказать об этом, и вскоре эта странная «временная работа» была напрочь забыта в праздничной суете начала нового года.
Тем временем Лю Хуэю и остальным оставалось лишь ошеломлённо смотреть на своё выпавшее оружие.
Всё произошло в мгновение ока.
Первым пришёл в себя Лю Хуэй, обладавший среди пятерых самым крепким самообладанием.
— Сун… Сун-цзянцзюнь…
С дерева спрыгнул старый генерал, чья лёгкость движений никак не вязалась с его возрастом. Точнее, бывший генерал.
— Ха… Ну вы и мелюзга, рановато вам ещё со мной тягаться!
— Нет, э-э… почему Сун-цзянцзюнь оказался в таком месте… — Лю Хуэя забила дрожь от дурного предчувствия.
Огромный лук в руках Сун Тайфу ясно свидетельствовал о том, что старик безошибочно и точно нашёл брешь в их обороне в самый критический момент. Будь то мастерство, с которым он пресёк их действия в зародыше, или сила, позволившая ему в таком возрасте натянуть этот мощный лук — вряд ли в армии Юлинь нашлось бы и десять человек, способных на это, — и уж тем более его способность сбить оружие Лю Хуэя и остальных, выпустив три стрелы одновременно. Он воистину был первым военачальником при покойном короле, доблестным воином, стяжавшим славу во многих битвах. Однако…
Сун Тайфу внезапно накинулся с криком на своего ученика:
— Ах ты, бестолковый ученик! Вздумал под прикрытием турнира боевых искусств оставить меня в стороне? Тебе до этого ещё миллион лет расти! За идиота меня держишь?!
«Учитель и вправду не знает цели состязания», — Лю Хуэй плакал в душе, с последней надеждой глядя на двух великих генералов.
— Ну… так кто… кто победил?..
— Разумеется, он, верно ведь, Яоши?
Чёрный великий генерал молча кивнул. Только эти двое успели среагировать на выпущенные Сун Тайфу стрелы, но увернулись они неуклюже, и противник, мгновенно воспользовавшись моментом, метнул пару боевых топоров, выбив у них оружие.
Поражение было сокрушительным.
Два великих генерала и в страшном сне не могли представить, что кто-то уже одержал победу, вытянув тот самый особый жребий.
— М-м? А где победа? Я ведь должен что-то получить?
Цзинь Лань и Цю Ин похлопали по плечу Лю Хуэя, упустившего дополнительную награду «Абсолютное руководство по любви», безмолвно утешая его. Особенно сочувствовал Цзинь Лань, который уже догадался, что в конечной точке с вероятностью девять из десяти находилась Сю Ли.
Чуть позже примчавшийся Гао-угуань спросил Цю Ина: «Кто сейчас стрелял из лука?!», а когда два великих генерала узнали в руках Гао-угуаня тот самый дневник, они тут же оцепенели, но это уже совсем другая история.
Конец
Внезапно Лю Хуэй открыл глаза.
Вспоминая прошлогоднее причудливое «состязание в боевых искусствах», он невольно почувствовал себя на грани сна и реальности.
К слову, после того состязания элитные военные чиновники и дворцовые служанки, встретившиеся на последнем этапе, один за другим сыграли свадьбы.
В этом году конец года выдался очень тихим.
— Его Величество, Чжаочжоу-му просит аудиенции.
Кивнув Чжу Цуй, он поднялся.
Затем он вышел поприветствовать Чжаочжоу-му, который и в этом году проделал долгий путь из провинции Хэй для поздравления.
Как всегда величественный старый чжоуму невольно окинул взглядом комнату. В отличие от прошлого года…
— В этом году… вы совсем один?
— Да. Цзян Ю и Цю Ин очень заняты.
На лице молодого короля появилась спокойная улыбка, и Чжаочжоу-му не стал расспрашивать дальше.
— Ваше Величество.
— М-м?
— Кажется, провинция Ча миновала полосу трудностей.
Лю Хуэй вспомнил их прошлогоднюю встречу и улыбнулся. Тогда старик гневно кричал: «Ча Юаньсюнь скончался, и теперь ты не назначил меня чжоуму! Что ты задумал?!»
— Вы сказали, что нужно давать дорогу молодым.
Необходимо воспитывать таланты для следующей эпохи. Услышав возражение молодого короля, Чжаочжоу-му согласился подождать один год.
— Хорошие кадры. Если Чжэн Юйшунь вернётся, вам станет немного легче.
Лю Хуэй молча закрыл глаза.
— Вернётся ли он? Я рассердил его на церемонии вступления на престол.
— Не недооценивайте себя. Вам стоит гордиться тем, что у вас есть чиновники, способные на вас гневаться.
— Вы в том числе.
Чжаочжоу-му улыбнулся этим искренним словам.
Но сейчас король был совсем один.
— Чжэн Юйшунь не принадлежит ни к одной из семи семей, он сможет служить вам, не будучи связанным интересами клана.
Лю Хуэй хранил молчание, а через мгновение тихо прошептал:
— Я никогда не отпущу Цзян Ю и Цю Ина.
Чжаочжоу-му закрыл глаза.
Те двое, что приняли пожалованные «цветы» и должны были хранить «абсолютную верность», в преддверии Нового года предпочли работу на семьи Хун и Лань помощи занятому по горло королю. Они даже не осознавали значения этого поступка.
К королю, который это молча допускал, тоже были вопросы. Однако у него было и своё собственное оружие.
Самый младший гунцзы, который всегда был одинок.
Поэтому он мог протянуть руку помощи, невзирая на кланы и преграды.
— Да, это и есть ваше оружие.
Осознает ли противник свои оковы и хватит ли у него великодушия пожать протянутую руку?
Пока что этого не осознал лишь сам король.
Чжаочжоу-му поднялся с места.
— Мы увидимся завтра утром на церемонии поздравления. Хун-чжоуму сейчас тоже на пути в Гуйян.
— Да. Чжао Юй.
— Слушаю.
— Живите долго.
— Если я незаменим, то приложу все силы.
Чжаочжоу-му спокойно улыбнулся.
Как только ночь пройдёт, наступит новый год.
Тьма постепенно скапливалась в расщелинах ночи.
В прошлом году после состязания он вместе с Цзян Ю и Цю Ином встретил Новый год, погрузившись в бесконечную работу.
В этом году рядом с Лю Хуэем никого не было.
※※※※※※※※※※※
Цю Ин, занятый делами поместья Лань в Гуйяне, был поражён внезапным возвращением младшего диди.
— Лун Лянь?! Ты что здесь делаешь?
— Четвёртый из моих непутёвых сюнчжанов. Ты, оказывается, в поместье.
Увидев сюнчжана, Лун Лянь вскинул брови.
— Право слово, быть королём — скука смертная. Мне достаточно того, что у меня есть родственная душа, и я счастлив.
— Что?
— В этом году на новогодней аудиенции главу клана буду представлять я.
Эти слова заставили Цю Ина замолчать.
——————————————
Почувствовав приближение рассвета, Цзян Ю поднял голову.
— Ох, неужели и этот год начнётся с бессонной ночи?..
Цзян Ю снова был занят подготовкой к Новому году в поместье Хун. Каждый год Ли Шэнь в подходящий момент велел ему бросить это дело, но в этом году почему-то ничего не сказал.
Он вспомнил прошлогодний рассвет, который встретил вместе с королём и Цю Ином, борясь с сонливостью, и слегка улыбнулся.
«В последнее время я совсем не появлялся на службе…» — но и эти мысли развеялись в предпраздничной суете.
Вслед за этим он снова начал раздавать указания домашним.
——————————
Провинция Ча — в городе Хулянь Ду Инъюэ оторвался от дел и посмотрел на предрассветное небо.
— Ах, Новый год наступил, Янь Цин.
Работавший рядом Янь Цин тоже поднял голову.
— О, и правда. Надеюсь, это будет хороший год.
Нечаянные слова заставили глаза Ду Инъюэ слегка заблестеть. …До каких же пор он сможет ещё прожить?
— …Да, будем надеяться.
Янь Цин ещё не мог знать, что в этих словах, похожих на вздох, таилась мучительная мольба.
— Было бы хорошо, если бы год выдался добрым.
Ду Инъюэ был по-настоящему сильным человеком, раз мог так открыто улыбаться, зная о своей судьбе.
— Мир иногда бывает по-настоящему прекрасен…
Ду Инъюэ прищурился, словно от слишком яркого света.
——————————————
— С Новым годом, Цзинь Лань.
На пути в Гуйян, стоя на террасе постоялого двора в тот миг, когда над горизонтом поднялось утреннее солнце, Сю Ли обернулась к Цзинь Ланю.
Каким станет этот год?
Она вдруг вспомнила хозяина Нефритового трона, ожидавшего в Гуйяне.
«Пожалуйста, не преклоняй предо мной колени», — так он умолял её.
— …М-м, всё в порядке.
— Было бы хорошо, если бы Его Величество тоже был бодр.
Словно прочитав её мысли, прошептал Цзинь Лань, и Сю Ли, улыбнувшись, ответила: — Да.
…Этот год не будет похож на прошлый.
Лю Хуэй остался один в пустой комнате; лучи утренней зари заставили его зажмуриться.
…Позовёт ли она меня ещё по имени?
Сколько ещё осталось дней, когда он сможет называть старшего брата — сюнчжан?
Он пообещал Сю Ли вступить на путь правителя, и ценой этого Лю Хуэй понемногу терял то, что имел… Кто он здесь, в своём одиночестве? Лю Хуэй или ван?..
Запрокинув голову, он глубоко, очень глубоко вздохнул.
…И всё же Лю Хуэй хранил верность обещанию.
Даже если больше никто не назовёт его по имени, даже если настанет день, когда он забудет, как его зовут и из какого он рода.
Это было обещание, которого желала его любимая.
— …Ваше Величество.
От этого чуть нерешительного голоса Лю Хуэй открыл глаза.
— …Должно быть, пришло время готовиться к утренним поздравлениям? Чжу Цуй.
Чжу Цуй проглотила слова, что собиралась произнести.
— Нет. Перед этим не желаете ли вы заглянуть в хранилище и выпить чашку чая с Шао Кэ-дажэнем?
— …Нельзя так сильно баловать меня.
— Думаю, если это случается лишь изредка, то ничего страшного.
Лю Хуэй слегка улыбнулся.
— …Знаешь, Чжу Цуй, у меня есть так много… я поистине счастливый ван.
Чжу Цуй не ответила.
Ван никогда не скажет, что ему одиноко.
Завтрашний день не будет подобен вчерашнему. Он знал, что всё течёт и всё меняется.
На самом деле он видел больше, чем кто-либо другой.
— И всё же пора готовиться. Нельзя заставлять чиновников долго ждать. …Этот год…
Предвидя всё наперёд, он даровал Цзян Ю и Цю Ину «цветы» и позволил женщинам участвовать в государственных экзаменах. Ни об одном из этих решений Лю Хуэй не жалел.
— Каким же станет этот год?
Ван вышел из комнаты, оставив за спиной лучи восходящего солнца.
※※※※※※※※※※※
И тогда она склонила колени перед Лю Хуэем.
— Губернатор области Ча Хун Сюули вместе с правителем области Ча Чжэн Юйшунем приветствуют своего вана.
Глядя на Сю Ли, которая улыбалась так же лучезарно, как и всегда, Лю Хуэй едва не расплакался.
Начало легенды
====================
— С какими мыслями ты всё-таки ушёл из дома?
— спросил один человек.
Если бы тот спросил «почему», то Шао Кэ мог бы ответить: «Чтобы меня не убили». Но тот спросил: «С какими мыслями».
Шао Кэ невольно высказал то, что было у него на душе.
(…Что же я тогда ответил?..)
Бэйдо, подобно дикому зверю с невероятно развитыми инстинктами, всегда мог вытащить наружу ту «истину», о которой не подозревал даже сам Шао Кэ.
(— Ах да… Я вспомнил.)
Шао Кэ закрыл глаза и осторожно выловил со дна памяти забытый ответ.
(…Это была легенда.)
Пролог
— Есть некий сокрытый звук.
— Ты по-настоящему добрый ребёнок.
Тётя, прекрасная и благородная женщина, перед которой любой склонил бы голову, увидела цветок, который маленький Шао Кэ, как обычно, сорвал для неё, и тут же улыбнулась.
— И к тому же… очень умный.
Тётя, которая сама учила его играть на пипе в отдельном домике, слушала музыку и прикрывала глаза. Этому ребёнку было всего пять лет, но он уже безупречно исполнял мелодии, которые с трудом давались даже взрослым. Она удовлетворённо улыбалась.
— Звучание не умеет лгать. Твоё будущее поистине многообещающе.
Её улыбка была такой, словно она вот-вот заплачет.
— И всё же… ты несчастный ребёнок. В таком возрасте ты уже не знаешь, что такое детская невинность.
Шао Кэ перестал играть, отнял руки от струн и молча поднял взгляд. Его глаза не были глазами маленького мальчика. Возможно, такова была судьба, предначертанная ему как старшему сыну прямой линии семьи Хун, который с тех пор, как начал что-то понимать, постоянно был свидетелем борьбы за власть.
— Именно в тебе способности рода Хун проявились сильнее, чем в ком-либо другом… Ты должен защитить наш род, Шао Кэ.
Шао Кэ улыбнулся. Однако он не кивнул в ответ на слова тёти.
Затем он снова заиграл на пипе.
Хун Юйхуань — с юности и до нынешних дней её слава «первой в современности мастерицы пипы» гремела над семьями Лань и Би. О её чудесном мастерстве говорили, что оно способно очаровать даже богов и демонов; в прошлом она была любимицей в покоях короля. И вот эти чарующие звуки были переданы ему в тайне от всех.
Позже, когда она покинула этот мир и все сокрушались о том, что секреты её мастерства утрачены навсегда, Шао Кэ по-прежнему ничего не говорил. Он лишь в одиночестве, скрывшись за пологом, запечатал это звучание.
— Звучание не умеет лгать.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
