— Разве нельзя просто отобрать у кого-нибудь другого? С твоим лицом не составит труда забрать всё, что угодно.
— Ах ты, дубина! Предлагаешь мне идти на экзамен в чужой набедренной повязке?!
Юй Шунь невольно прижал руку ко лбу.
В этот миг Ли Шэнь заметил узел в руках Юй Шуня. Увидев оранжевый бок, выглядывающий из-под завязок, он тут же вскинул брови.
— Это мандарины, Юй Шунь?
— Слишком поздно, Ли Шэнь. Байхэ Цзи только что была здесь…
Лишь сейчас Юй Шунь впервые увидел, как Ли Шэнь переменился в лице.
Лилия не ушла сразу, а принялась бродить по императорскому городу. Одинокая женщина привлекала немало внимания, и стражники не раз её останавливали. Однако, едва услышав, что она из семьи Хун Лишэня, они тут же бросались наутёк.
(«К счастью, я из семьи Ли Шэня — пожалуй, я впервые так подумала».)
В семье Хун хранилась весьма подробная карта императорского дворца. Хун Юйхуань прославилась как любимая наложница покойного короля, обладавшая величайшим почётом и властью; карта, составленная её собственной рукой, должна была быть самой точной.
В памяти Лилии накрепко запечатлелись все пути. Если бы её попросили, она бы без труда нарисовала точно такую же карту.
Проверяя точность своих знаний, Лилия направилась к закрытому дворцу Сяньдунгун.
На берегу пруда подле дворца Сяньдунгун сидел маленький ребёнок и пристально смотрел на воду. Он был младше, чем Цзянь.
Лилия подошла к нему и подхватила на руки со спины.
— Эй, нельзя так близко подходить к пруду, упадёшь — беды не миновать.
Мальчик в изумлении обернулся к Лилии. Лицо его было удивительно красивым, но почти лишённым эмоций.
— …Цзецзе, ты меня видишь?
«Какой странный ребёнок…» — подумала Лилия.
— Потому что… кроме Шао Кэ, все проходят мимо, словно я призрак… В прошлый раз гэгэ дали мне пощёчину и сказали: «А ну исчезни!» Вот я и подумал, может, я и правда исчез.
Сердце Лилии дрогнуло. Шао Кэ… он только что упомянул Шао Кэ?
— Говорят, этот пруд наделён священной силой: если помолиться, в воде отразится лик того, кого хочешь увидеть. Я подумал, вдруг смогу увидеть Циньюань-гэгэ… поэтому всё время молюсь здесь.
И впрямь, это младший шестой гунцзы.
Лилия опустила глаза… Циньюань-гунцзы жил в поместье Шао Кэ, совсем рядом.
Разум Шао Кэ был крепче стали. Даже видя, как этот младший гунцзы каждый день плачет от тоски по второму гэгэ, он до самого нужного момента скрывал бы всё за улыбкой. И не проронил бы ни слова.
Лилия прекрасно понимала, что в нынешних обстоятельствах это было самое верное решение для обоих гунцзы.
Лилия невольно прошептала:
— …У меня, цзецзе, тоже есть гэгэ.
Гунцзы широко раскрыл глаза и уставился на неё. Его почти застывший взгляд вдруг наполнился ярким светом.
— Правда? А он добрый гэгэ? Циньюань-гэгэ очень добрый.
— Я ни разу не видела своего гэгэ.
— Ни разу?..
— Да, ни разу. Поэтому я и пришла повидаться с ним, хотя и не знаю, получится ли.
Лилия смотрела на этого худого, покрытого шрамами гунцзы.
Глубокая печаль и отчаяние мешались в нём с крохотной искоркой надежды, которую он не мог оставить. Немногословный, с бесстрастным лицом. И всё же в его душе жила забота о других. Должно быть, именно это второй гунцзы оберегал в нём до сих пор.
— Ваше высочество гунцзы, чтобы когда-нибудь встретиться с гэгэ, я каждый день хорошо кушаю, ложусь в постель, даже если не спится, и мечтаю поскорее стать взрослой. Я прочла много книг и обрела знания. Я тренировала тело, училась фехтовать, стрелять из лука и плавать, копила деньги в свинке-копилке, чтобы отправиться в путешествие. А когда от одиночества хотелось плакать, я играла на пипа под своими любимыми персиковыми и сливовыми деревьями, чтобы не пасть духом.
Огромный мир, который на деле был золотой клеткой, где за каждым твоим шагом следили.
Она знала: даже когда она тайком играла на пипа под деревьями, считая это место своим секретом, на самом деле за ней наблюдали. Однажды её спрятанную свинку-копилку разбили вдребезги. С тех пор у Лилии больше не было денег, способных подарить ей свободу, а вскоре её назначили служанкой Ли Шэня.
Чтобы Лилия не сбежала. Чтобы не разгласила тайны, чтобы не предала.
Чтобы всё шло по плану, во благо семьи Хун. Хунчжоу и трое братьев стали для Лилии клеткой.
Однако Юй Хуань скончалась, прежний глава клана тоже умер. И теперь Ли Шэнь, не колеблясь, открыл для неё дверцу клетки.
— Ваше высочество гунцзы, прошу вас, берегите себя. Раньше вас защищал гэгэ, теперь же вы должны защищать себя сами. Хорошо кушайте, прилежно учитесь, копите силы, чтобы дать отпор тем, кто топчет ваше достоинство, и иногда смотрите в небо, вдыхая свежий воздух. Готовьтесь к тому мигу, который однажды настанет. Если же вы будете сидеть здесь у пруда в одиночестве, то можете поскользнуться и утонуть, и тогда уже никогда не встретитесь с гэгэ.
Огромные глаза, выглядывающие из-под длинной чёлки, с изумлением уставились на Лилию.
— …Ты очень похожа.
— Похожа?
Лю Хуэй-гунцзы достал из-за пазухи маленький красный мешочек. Вещь была самодельной и выглядела очень старой.
— …Когда-то Мухоу выбросила мой заветный мешочек в пруд, и я чуть не утонул, пытаясь его достать… Тогда один страшный дядя спас меня, отдал этот мешочек и сказал то же самое. Он сказал, что я сам должен защищать то, что мне дорого… А я… едва не забыл об этом.
Лю Хуэй с искренней надеждой посмотрел на Лилию.
— Неужели я и правда когда-нибудь увижу Циньюань-гэгэ?
Лилия искренне произнесла слова, которые Шао Кэ и Ли Шэнь ни за что бы не сказали, — дала Лю Хуэю ответ, на который он так надеялся. Даже если этот день никогда не настанет, порой слова необходимы.
— Да, непременно увидишь. Поэтому береги себя.
Лилия легонько коснулась кончика носа Лю Хуэя и с нежностью поцеловала его в щёку.
В этот миг какой-то предмет, прилетевший из ниоткуда, беспощадно угодил Лю Хуэю прямо в затылок…
Увидев Лю Хуэя, который повалился на землю с помутившимся взором, и упавший рядом мандарин, Лилия ахнула. Это был хунчжоуский мандарин…
— Лилия! Что это за сопляк?!
— Ли Шэнь?! Что ты творишь?! Это слишком жестоко…
Ли Шэнь, разъярённый неведомо чем, решительно направился к ней.
— Я спрашиваю: кто этот сопляк? Отвечай!
— К-конечно же, это шестой гунцзы. Посмотри, какой он миленький, и щёчки у него такие мягкие.
— О-о, так это и есть тот гадкий мальчишка, что бросил меня и сбежал в книгохранилище, чтобы увиваться вокруг гэгэ? Тем лучше. Прямо сейчас я оббрею тебя налысо, выщипаю брови, все волосы в носу и на заду, а потом брошу в пруд на корм рыбам. Или, может, закопать тебя в мандариновом саду как удобрение? Хе-хе-хе.
— Да ты демон во плоти! Как можно говорить такие жестокие вещи? Даже у наёмных убийц больше сострадания, чем у тебя!
— Замолчи, Лилия! И что это вообще такое? Балуешь мальчишку, которого видишь впервые! Из него точно ничего путного не вырастет. Я превращу тебя в выжатый мандарин, заставлю плавать в ледяной реке, а потом подвешу вверх тормашками за набедренную повязку!
— Выжатый мандарин?! — Лилия не совсем поняла, что это значит, но оттого стало ещё страшнее. И вообще…
— Кто бы говорил?! Позволь мне сказать: это ты у нас избалованный донельзя!
— Что ты сказала?! Где это ты меня баловала, ну-ка расскажи. Как ты смеешь так ругаться на меня, своего господина, и делать всё, что вздумается. Ты никогда не слушалась меня ни в одном слове!
— Я верну тебе эти слова сполна! И даже после того, как я столько тебе наговорила, в итоге удалось лишь самую малость подправить твой путь! Если бы я этого не говорила, то ты бы уже превратился в ужасного великого владыку демонов во вселенной и рухнул бы с небес с грохотом, а этот мир наверняка давно бы погиб! И разве я не исполняла твои капризные требования, если они не были чересчур нелепыми? Что значат сотня-другая жалоб? Разве я не говорила тебе много раз, чтобы ты хоть немного задумывался о чувствах собеседника, прежде чем открывать рот!
— Что за шутки, мне плевать на всё это! Мне всё равно!
В этот момент Юй Шунь, опираясь на трость и догоняя Ли Шэня сзади, невольно замер в изумлении. Как можно было сказать такое!
Но прежде чем Юй Шунь успел открыть рот, Лилия, словно не получив никакого удара, вцепилась в него мёртвой хваткой.
— Ты просто невыносимый человек! К тому же бросил Цзяна дома без присмотра, а сам сбежал…
— Цзян? Это ещё что за фрукт на этот раз?
— Дурак! Разве не ты его подобрал? Он гораздо лучше тебя. Сейчас отличная возможность: за месяц до окончания государственных экзаменов поучись здравому смыслу у господина Юй Шуня и других, стань хоть немного похожим на нормального человека, а потом уже встречайся с Цзяном. Потому что он очень хочет тебя видеть. А до тех пор воспитывать его буду я.
Нужно было хотя бы попытаться сделать так, чтобы он соответствовал образу «доброго человека», который из-за печального недоразумения сложился в представлении Цзяна, иначе Цзян был бы слишком жалок.
Ли Шэнь почему-то внезапно замолчал. Его гнев немного утих, сменившись испытующим взглядом.
— …Лилия, что ты всё-таки здесь делаешь?
— А? Что ты теперь спрашиваешь? Ты ведь вошёл в общежитие для подготовки, не взяв с собой ничего, поэтому я принесла сменную одежду, еду и ещё наделала рисовых шариков.
— Рисовые шарики?
— Разве они не лежали вместе с мандаринами? Внутри много твоих любимых начинок: морская капуста, лосось, сушёная слива и прочее.
— Это то, что я взял при выходе, я ещё не ел. Хм, вот оно что.
Лилия почувствовала, что настроение Ли Шэня, кажется, улучшилось. Но по какой-то причине именно Юй Шунь, будто испугавшись, начал проявлять беспокойство.
— …Ли Шэнь… послушай, когда ты погнался за Байхэ Цзи, как раз вернулся Фэйсян… Я отдал свёрток с рисовыми шариками ему на хранение, и, возможно, сейчас… они все уже в животе Фэйсяна…
Увидев выражение лица Ли Шэня в то мгновение, Юй Шунь почувствовал, как всё его тело покрылось крупными каплями холодного пота, совсем не подобающего глубокой зиме.
(…Фэйсян… умоляю тебя, хотя бы один! Ты должен оставить хоть один!)
В данный момент всё вполне могло обернуться ситуацией «Причина смерти Гуань Фэйсяна — оговорка Чжэн Юйшуня».
Но Лилия лишь беззаботно рассмеялась.
— Пожалуйста, не берите в голову, ведь на самом деле всё это было принесено для тех, кому Ли Шэнь причинил беспокойство.
Получив такой удар, Ли Шэнь вспылил. Не на Фэйсяна или Юй Шуня, а на Лилию.
— Не нужно мне! Кто станет есть то, что ты приготовила!
«Хлоп!» — раздался звонкий звук пощёчины. Ударила его вовсе не Лилия.
А Юй Шунь.
— Живо извинись, Ли Шэнь.
— Не стану.
— Ли Шэнь.
— Говорить Лилии можно что угодно, не лезь не в своё дело.
Лилия невольно прижала ладонь ко лбу. Ей-то было всё равно, но если Юй Шунь…
Юй Шунь молча снова поднял ладонь. Но приняла вторую пощёчину за него Лилия.
— Прости, в конце концов, он мой господин, я не могла продолжать безучастно смотреть и на второй удар…
Как раз в этот момент Фэнчжу, который отправился на поиски Ли Шэня и Юй Шуня, долго не возвращавшихся назад, стал свидетелем этой сцены.
Ли Шэнь с недовольным видом отвернулся и, пройдя мимо Фэнчжу, стремительно зашагал прочь.
Увидев, что его удар пришёлся по лицу женщины, даже Юй Шунь не на шутку разволновался. Изначально он вовсе не собирался так поступать…
— Байхэ Цзи… мне искренне жаль.
— Со мной всё в порядке… Похоже, Ли Шэнь не хочет срывать злость на господине Юй Шуне. Потому что он не желает, чтобы вы его возненавидели из-за этого, вот и выбрал меня в качестве мишени для гнева. Хотя вряд ли он сам это осознаёт.
— Но это же ещё хуже!
— Нет, это уже огромный прогресс. Кто бы мог подумать, что Ли Шэнь станет заботиться о чужой реакции.
Лилия, потирая щёку, улыбнулась:
— Эта пощёчина, думаю, была весьма действенной. Однако для нынешнего Ли Шэня, пожалуйста, пока ограничьтесь одним этим ударом. Если бы их было два, то он мог бы больше не подняться… Потому что, полагаю, он впервые привязался к «другому человеку» и всё ещё находится в поиске пути.
— …Неужели вы собираетесь простить Ли Шэню его самонадеянное поведение и поступки?
— Да как же. Если бы господин Юй Шунь не разозлился, то я бы и сама его сурово отчитала. Но вы ведь видели? Даже если бы злилась я, это не возымело бы такого эффекта, как в случае с господином Юй Шунем… Ведь я никогда не пыталась всерьёз противостоять этому его глупому и нелепому характеру, потому что это слишком хлопотно.
Лилия невольно высказала то, что было у неё на душе.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
