— …
— Просто обменять это на неё не выйдет. Если дело только в этом, то и ты сейчас на это способен. Такой отчаявшийся человек, которому плевать на жизнь или смерть, вряд ли сможет открыть другой, скрытый путь. У того, в ком недостаточно гордости, не выйдет тронуть это сердце… Впрочем, если путь и откроется, то впереди не будет гладкой дороги… Ты всё же хочешь, чтобы сердце этой женщины заставило его пойти по тому же пути, что и ты?
— Хм. Выбор за ним, а не за мной. По словам Юй Хуань, он «мужчина, в чьих жилах течёт самая истинная кровь семьи Хун». Но он всё такой же: с пустотой внутри, холодный, словно придорожный камень, и ни за что не позволит проявиться ни единому чувству. Упрямый и глупый мальчишка. Пусть подвергнется чуть более суровому лечению.
— Обладать любовью настолько глубокой, что в ней можно утонуть. Таков характер мужчин семьи Хун. Именно поэтому, сталкиваясь с другими, они первым делом надевают прочную скорлупу вместо доспехов. В глубине души они знают и боятся: стоит им однажды увязнуть, и второго шанса всплыть на поверхность у них не будет.
В этой семье Шао Кэ называли тем, кто «воплощает характер мужчин семьи Хун больше, чем кто-либо другой», и до сих пор не нашлось никого, кто смог бы пробить его панцирь. Его доспехи были крепче всех, но и он больше всех страшился момента, когда их придётся снять.
Сам он свято верил, что за разбитой оболочкой скрывается лишь абсолютная пустота, однако…
— Если удастся пробить его панцирь, это и впрямь заставит трепетать сердце даже той небожительницы, которой не должно существовать.
Он сможет с лёгкостью отдать то, что даже предыдущий Чёрный Волк никак не мог предложить для обмена.
Канцлер Сяо взглянул на Бао Ван. Тот был человеком без капли жалости, но за Шао Кэ всегда присматривал с особым вниманием.
— Юйю-дажэнь не знает, но я, кажется, говорил вам, что случится, если предсказание изменится на полпути?
— Даже если так, мне всё равно. Я хочу, чтобы хоть раз в жизни Шао Кэ поступил так, как велит ему сердце. В конце концов, этот парень мне почти как сын.
— Ого… Откуда такая уверенность? Шао Кэ тебя убьёт. Ты же изводил его до смерти в буквальном смысле. В его глазах ты, должно быть, самый несносный тиран.
— Я могу ответить тебе тем же. Твоё предсказание тоже изменилось на полпути, но ты ведь не придаёшь этому значения? О, ненавидящий людей канцлер Сяо.
Канцлер Сяо молчал три четверти часа, прежде чем пожать плечами и с насмешкой прошептать:
— Я с самого начала на это надеялся.
Шесть
…В тот миг, когда Шао Кэ открыл глаза, он почувствовал волну жажды крови. Перед ним было четверо «марионеток-убийц».
Шао Кэ облизал большой палец, прядь волос на затылке слегка качнулась.
Он покрепче перехватил Ганьцзян и Мосе. Парные мечи словно ожили, прильнув к его ладоням.
(— Убийцы из семьи Пяо должны быть уничтожены до единого. Ждите в ином мире, я скоро приду, чтобы принести вам свои извинения.)
Без тени сомнения он сразил четверых.
(«…Странно. Почему охранная сеть такая слабая?..»)
Шао Кэ, пробираясь по поместью, был озадачен. Расстановка постов была верной, но людей было удивительно мало. Хотя за десять лет их число постепенно уменьшалось, это всё же было главное поместье семьи Пяо. Такого просто не могло быть.
(«…Неужели Лю Хуа ничего не предприняла?»)
Какова бы ни была причина, это был отличный шанс. К тому же, даже при обычной охране он был один. В схватке с «марионетками-убийцами» ему наверняка пришлось бы оставить после себя горы трупов.
Оставалось лишь найти самое важное — место, где держали Принцессу Цянвэй. Шао Кэ посмотрел на Ганьцзян и Мосе в своих руках.
«Мечи проявят самую сильную реакцию там, где находится Принцессу Цянвэй».
Шао Кэ с сомнением уставился на свои мечи. Канцлер Сяо порой нёс всякую чепуху.
(«…Неужели и впрямь будет реакция?.. Откуда ему вообще об этом знать?»)
Разве не говорили, что это мечи, сокрушающие демонов? Если они реагируют на Принцессу Цянвэй, значит ли это, что она — злой дух?
(«В конце концов, она прожила больше сотни лет… Хотя Юйю-дажэнь вроде говорил, что мечи могут нейтрализовать магию семьи Пяо… Место заточения Принцессы Цянвэй должно быть защищено самыми суровыми заклятиями семьи Пяо. Выходит, мечи на самом деле реагируют на магию?»)
Логично. Если она действительно была узницей семьи Пяо, одних лишь крепких стен тюрьмы было бы недостаточно, чтобы удержать её. Будь это так, предыдущий Чёрный Волк обязательно спас бы её.
Он попробовал повернуться в разные стороны, и в какой-то момент руки обожгло покалыванием. Это было снаружи.
В тот же миг он ощутил оттуда жажду крови. Похоже, там шёл бой. Кстати, кто и с кем? Скрывая своё присутствие, Шао Кэ начал осторожно приближаться…
Увидев представшую перед ним картину, Шао Кэ замер, а его мысли превратились в чистый лист.
Тем, кто одного за другим истреблял «марионеток-убийц», был тот самый мужчина с кнутом-«крысиным хвостом».
(Бэйдо?! Погоди, что вообще происходит!)
— О-о-о-о-о-о-о-а-а-а-а!! Я в а–а-а-адски диком восторге!
Похоже, он пытался выкрикнуть что-то среднее между воплем и восторгом, и выглядел при этом вполне довольным. Этот идиот, дурак! Бросившись к Бэйдо, окружённому десятком врагов, Шао Кэ прорубил в буквальном смысле кровавую просеку.
— Ты, придурок! Что ты тут делаешь один?!
— О, неужели это Куэй?
«Марионетки-убийцы» из главного поместья действительно были выдающимся элитным отрядом. По сравнению с противниками, с которыми приходилось сталкиваться до сих пор, их уровень был совершенно иным. Даже «Волки Ветра», сражавшиеся вместе с королём Цзянь Хуа на настоящих полях сражений, один за другим пали от их рук, пока в итоге не остался один Чёрный Волк. Вот почему Шао Кэ не хотел никого брать с собой.
— Если уж пришёл, будь готов! Иначе сдохнешь!
Расправляясь с наступающими «марионетками-убийцами», даже Шао Кэ начал тяжело дышать, весь покрытый кровью. Однако, несмотря на количество убитых, Ганьцзян и Мосе ничуть не затупились, и благодаря им Бэйдо удалось благополучно вызволить.
Оба бесшумно запрыгнули на ближайшее дерево и тут же принялись выравнивать дыхание, чтобы скрыться.
После этого Шао Кэ, не издавая ни звука, принялся яростно ругаться одними губами:
(Этот придурок Бэйдо! Наёмный убийца, а прёт напролом средь бела дня! Хороший убийца должен быть как тень, тихо… убирать противника! И вообще, ты-то зачем припёрся?!)
Бэйдо оставалось лишь неловко почесать затылок: если бы Куэй не подоспел вовремя, он и впрямь мог бы расстаться с жизнью. Да ещё и едва не втянул Куэй в беду. Он тоже беззвучно зашевелил губами:
(Виноват… Но всё было не так! Они просто выскочили из ниоткуда!)
(Выскочили? Ты что, заранее не почувствовал их присутствие?)
(В том-то и дело! Мне показалось, что вон там как-то странно, а стоило подойти поближе, как они вдруг…)
Направление, на которое указал Бэйдо, с точки зрения Шао Кэ выглядело как самый обычный уголок сада. Там не было ничего, кроме деревьев, цветов и канавы.
Однако Шао Кэ внезапно осознал, что Ганьцзян и Мосе вибрируют в ту же самую сторону.
(«…Бэйдо… Что, говоришь, там было странного?»)
(А? Ты разве не видел? На миг всё как будто дрогнуло.)
Он ничего не видел. Возможно, Бэйдо с рождения обладал скрытыми способностями, какими обладают маги семьи Пяо. Хотя, даже если и так, сейчас он, скорее всего, полагался на дикий инстинкт.
(«…Укажи мне то место, где всё дрогнуло. Точно укажи, направление должно быть верным».)
Если это иллюзия или морок, парные мечи должны суметь их разрушить.
Снова беззвучно, словно тени, перебив собравшихся один за другим убийц, Шао Кэ вскинул зажатые в руках мечи-близнецы «Гань Цзян» и «Мо Е» и полоснул в ту сторону, куда указал Бэйдо. Следом, как и ожидалось, раздался треск, будто лопнул туго натянутый шёлк, и возник разлом. Пейзаж на этом месте сменился, словно декорации в театре, явив взору нечто совершенно иное.
— Что?! Как это возможно?! Потрясающе — это фокусы?!
— Если бы те заклинатели услышали твои слова, они бы точно разрыдались. В следующий раз обязательно им так и скажи. Не стой столбом, готовься встретить «марионеток-убийц».
Однако впереди не было ни одной «марионетки-убийцы». Похоже, после отправки первого отряда они решили сделать передышку.
Там высилась лишь огромная угольно-чёрная башня, застывшая подобно тёмной тени. Она была настолько высока, что, казалось, касалась молодого месяца в небе. Шао Кэ почудилось, будто он уже видел её где-то раньше.
(Точно… По ощущениям это место очень напоминало дворец Сяньдун.)
Говорят, закрытый дворец Сяньдун отворяет свои врата лишь тогда, когда является мудрый правитель, получивший признание Восьми Цветных Сяней.
А перед ним стояла безмолвная запертая башня. Шао Кэ, не раздумывая, озвучил пришедшую в голову мысль:
— Гунчжу в башне.
— А, я тоже это читал! Я уже могу читать тексты такой сложности. Там говорилось, что кто-то отправился её спасать, какой-то сильный и красивый гунцзы, верно?! А потом он взял в жёны ту прекрасную гунчжу. И что нам делать, если всё обернётся именно так?!
Что значит «что делать»? Это же невозможно. Бэйдо был настолько непроходимо глуп, что Шао Кэ едва не прослезился от жалости.
— Бэйдо… пора бы уже смотреть на вещи реально. Мы ведь убийцы, не так ли? Мы здесь, чтобы убивать. Гунчжу и убийца связывают себя узами брака — что это за сказки? Даже если нечто подобное и случится, то это будет история о том, как злодей похитил гунчжу, не более того.
Говоря это, Шао Кэ вдруг ощутил дежавю… Он твердил, что подобных сказок не бывает, но при этом словно уже читал нечто, вызвавшее у него точно такие же мысли.
«Разве это не история о сумасшедшем похитителе и беспринципном захватчике? Это же полнейший бред. Разве возможно обрести счастье с мужчиной, который тебя похитил?»
…Э-э? История «Принцессы Цянвэй»?
(Нет-нет-нет, о чём я вообще? Как такой хладнокровный и безжалостный человек, как я, мог бы стать каким-то там захватчиком…)
Шао Кэ резко повернул голову к мужчине рядом с собой. Тот возбуждённо бормотал под нос: — Да какая разница! Запретная любовь между гунчжу и жестоким убийцей! Любовь, вырванная из рук безумного тюремщика!! Разве это не круто? — Похоже, Бэйдо был в неописуемом восторге.
Шао Кэ передёрнуло. Если речь о Бэйдо, то он вполне способен на такое.
Внезапно Шао Кэ и Бэйдо почувствовали жажду крови и отпрянули назад. В то мгновение в место, где они только что стояли, вонзилось множество снарядов. Удар был настолько опасен, что, если бы они не уклонились в тот миг, то их головы уже не держались бы на плечах.
Шао Кэ удивился. Это было редкое, необычное скрытое оружие. Он слышал, что его прообразом послужил танец: круглые лезвия, закреплённые снаружи, которые обычно использовали женщины-убийцы. Назывались они кольцами Цянькунь.
— Ого, какая редкость! С нетерпением жду встречи с красавицей-убийцей в стиле роковой злодейки!! Интересно, какая она?!
Два летающих диска, будто притянутые невидимыми нитями, закружились в воздухе и полетели обратно к тому месту, откуда были выпущены.
Само собой, они вернулись в руки владельца.
Увидев противника, Шао Кэ лишился дара речи. У Бэйдо тоже отвисла челюсть.
— …Бесспорно, через двадцать лет она станет неописуемой красавицей… но сейчас она же совсем дитя!!
Скрытое оружие в её руках было размером почти в половину её тела. На вид ей было лет шесть или семь.
Шао Кэ и раньше доводилось сражаться с «марионетками-убийцами» в детском обличье, но такую маленькую он видел впервые.
— …Вы пришли, чтобы забрать гунчжу?
Шао Кэ снова поразился.
Хотя голос звучал неуверенно, это определённо были слова самой девочки. «Марионетки-убийцы», способные к диалогу, встречались крайне редко. Особенно дети — их обычно не отправляли на задания, если они не были марионетками с усиленными физическими способностями после промывки мозгов.
Присмотревшись, он заметил, что кольца Цянькунь в её руках мелко дрожат. Она изо всех сил пыталась усилием воли сдержать собственное тело, которое рвалось в бой само по себе. Значит, у неё сохранилось самосознание. Вероятно, действие промывки мозгов начало ослабевать.
Как бы то ни было, если с ней можно говорить, то есть шанс спасти её и что-нибудь придумать.
Опередив Шао Кэ, Бэйдо с важным видом наклонился, поправил свою похожую на мышиный хвост косичку и обратился к сяогунян:
— Верно. Мы как раз пришли, чтобы спасти гунчжу. Поэтому, пожалуйста, проведи нас внутрь, сяоцзе.
— Бэйдо?!
— Дурак. С такой девчонкой не стоит играть честно. Лучше сначала обмануть её, сказав «мы пришли спасти гунчжу», а когда окажемся внутри — нападём на «гунчжу» исподтишка. Мы же убийцы, разве нет?
— …А, точно… С чего бы это… Кажется, сегодня ты наконец-то ведёшь себя как настоящий убийца…
Впрочем, Бэйдо, возможно, был прав. Но стоило ему так подумать…
Малышка свирепо взглянула на Бэйдо.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
