Должно быть, эта книга выйдет в пору свежей зелени раннего лета. Всем здравствуйте, с вами Сюэ Носай, которая всё ещё пребывает среди весенней прохлады.
Итак, давайте поговорим об этом сборнике рассказов «Сон о жёлтом просе». «Сон о жёлтом просе» — это то же самое, что «Ханьданьский сон» или «Сон на южной ветке»: все эти выражения описывают расцвет и увядание, смену успехов и неудач в человеческом мире, которые призрачны, словно сновидения… Таков смысл названия. И на протяжении всей книги витает атмосфера, напоминающая об этой фразе.
На деле же один рассказ, выходивший в журнале, не был включён в сборник. То, что его пришлось оставить без внимания ради того, чтобы истории Цзинь Ланя и Янь Цина составили пару, — сущие пустяки (говорю это как по писаному). В любом случае, этот сборник рассказов настолько возмутителен, что даже главные герои, Сю Ли и Лю Хуэй, в нём были оставлены без внимания. Помимо двух историй о прошлом Цзинь Ланя и Янь Цина, завершает книгу совершенно новая глава о Шао Кэ (что, эти трое собраны в одном томе?). Можно сказать, что это история об «эпохе воюющих провинций» в юности тройки сильнейших бойцов империи Цветных Облаков (впрочем, это я так, к слову)… Из-за этого книга получилась довольно тяжёлой… Кхм, я имею в виду, что её суть такая же, как обычно, но при этом иная.
«Напишите историю Шао Кэ в духе „Арлекина“! (Примечание: в оригинале — Harlequin! Название известного американского издательства любовных романов, в японском языке ставшее нарицательным для этого жанра)». Не знаю, удалось ли мне исполнить желание ответственного редактора (…), но все трое главных героев и правда очень молоды… в душе. Пока я писала, то и дело невольно горько усмехалась. На самом деле герои этих историй, как и мы, шли своим путём, совершая ошибки и мучаясь сомнениями.
Этот сборник я хотела выпустить перед тем, как основная история перейдёт к финальной главе, и спустя некоторое время после «Белой Лилии». Прошу прощения у читателей, которые ждут продолжения основного сюжета. Тем не менее, надеюсь, вам понравится эта книга и короткий рассказ, приложенный в конце.
Напоследок хочу поблагодарить учителя Юло (она нарисовала Янь Цина, обхватившего колени руками!) и всех, кто прислал мне подарки на День святого Валентина. И, конечно, спасибо вам, дорогие читатели, — примите мою неизменную благодарность. Что ж, до следующей встречи.
Сюэ Носай
После тысячи и одной ночи
==========================
Тянущиеся до самого горизонта, подобные картинам, написанным тушью, горные пики. Цветы сливы, кружащиеся в воздухе, словно бесконечный снегопад. Шао Кэ лежал с книгой в руке, любуясь этой прекрасной картиной, которая никогда не надоедала. Вдруг донёсся громкий плач дочери, но Шао Кэ даже не подумал подняться. Спустя мгновение, как обычно, сиротливо зазвучала пипа Ли Шэня, и вскоре плач девочки стих. Должно быть, Ли Шэнь снова слишком сильно раздразнил Сю Ли, отчего та расплакалась, и теперь в суматохе пытался успокоить её игрой на пипе, пока Цзю Лан взял Сю Ли на руки, чтобы утешить.
Только Шао Кэ собрался беззаботно послушать игру Ли Шэня, чьё мастерство росло день от дня, как его волосы схватила пара прекрасных белоснежных рук.
— Эй! Шао Кэ! Твоя собственная дочь заливается плачем, а ты и бровью не ведёшь.
— Цзю Лан отлично умеет успокаивать детей, всё в порядке. К тому же ты, будучи её матерью, тоже непоколебима, словно гора.
— Хм. Даже если бы я захотела помочь, эти двое прогнали бы меня…
— Эх… Сю Ли для них стала настоящей заложницей… Впрочем, я сам в этом виноват.
Двое младших братьев, казалось, твёрдо решили: «Пока Сю Ли в этом доме, старший брат никуда не уйдёт», поэтому почти каждый день дежурили у её колыбели. Стоило родителям оказаться рядом с Сю Ли, как один из них тут же прибегал. Видимо, они очень боялись, что в один прекрасный день вся семья из трёх человек исчезнет.
— Когда я тогда пришёл к тебе, они очень за меня переживали… А я так и не вернулся в родные края. В этот раз я хотел повидаться и с мисс Юйхэ, но она всё не возвращалась. Должно быть, она тогда сильно на меня рассердилась…
Глядя на разговорившегося Шао Кэ, Принцесса Цянвэй лишь беспомощно вздохнула.
Он когда-то говорил, что в отчем доме был лишь дармоедом, и, как оказалось, сейчас Шао Кэ и правда вёл такую жизнь. Проснувшись и поев, он присматривал за Сю Ли, а весь остальной день проводил за чтением книг, дневным сном или просто с улыбкой составлял компанию двум младшим братьям. Она впервые видела Шао Кэ таким.
Наверняка это и был его истинный облик. Если бы после завершения всех дел кто-то сказал ему: «Отныне ты можешь полностью расслабиться и жить так, как хочешь», Шао Кэ выбрал бы именно такую жизнь.
Между этими заурядными и мирными днями и тем, залитым кровью Шао Кэ, была невообразимая пропасть. В этот миг Принцесса Цянвэй наконец поняла, почему когда-то Шао Кэ сказал, что после того, как всё закончится, он хочет уснуть навечно. Чтобы защитить то, что ему было дорого, Шао Кэ постоянно заставлял себя делать то, что было ему противно. В то время он наверняка был доведён до предела.
Она слегка прищурилась. Унылые звуки пипы, величественные горные пики, заставляющие поверить, будто ты попал внутрь картины, доносящийся откуда-то шум водопада и осыпающиеся дождём лепестки груш и слив — поместье, где жили двое младших братьев.
— …Вот то, что ты всегда хотел защитить.
— Да. Я всегда хотел показать это тебе и Сю Ли. В следующий раз давай поднимемся на гору Хуншань. Море облаков там необычайно красиво…
Шао Кэ протянул руку, переплёл свои пальцы с её и вскоре задремал, быстро погрузившись в глубокий сон.
Двое младших братьев, кажется, считали, что нынешнее состояние Шао Кэ — заслуга его жены и дочери, но это было не совсем так. Даже Принцесса Цянвэй впервые видела его таким. Здесь было единственное место, где Шао Кэ мог со спокойной душой расслабиться и где ему не зазорно было даже прикидываться дурачком. Это и был его настоящий дом, и это был тот настоящий Шао Кэ, которого он всегда хотел показать двум своим младшим братьям… Надо же, каким лицемерным старшим братом он был в прошлом.
Всё это и были те самые важные для Шао Кэ люди и вещи, которыми он не хотел жертвовать ради её свободы.
Она была слишком поверхностна, когда впадала в ярость, полагая, будто он обменял её оковы на «что-то» незначительное.
…Иногда она думала, что когда-нибудь Ли Ин придёт и разобьёт её цепи. До появления Шао Кэ она не верила, что кто-то, кроме Ли Ина, способен освободить её. Она часто слушала игру Ли Ина на эрху и думала, что если добавить ещё хоть самую малость, всё изменится. Да, именно этой малости и не хватало.
Ли Ин говорил: «До самого конца моей жизни». Вероятно, к тому времени Ли Ин освободил бы её. Однако Шао Кэ сделал это в самый первый день их встречи.
Разница между Шао Кэ и Ли Ином была лишь в этом. И всё же именно эта малость стала их вечной пропастью.
— …Невестка, когда Сю Ли проснётся, можно будет подавать на стол. Я натру ей яблочного пюре.
Услышав это, Ли Шэнь тут же сорвался с места — видимо, поспешил первым натирать яблоко. Цзю Лан, увидев это, передумал уходить и принялся утешать Сю Ли, но даже в таких мелочах Ли Шэнь опередил его, и у него снова появился повод для гнева.
— Кстати, невестка, если вы захотите взять Сю Ли и подняться на гору Хуншань…
— Угу. Тогда пойдём все вместе. Я ведь впервые буду подниматься в горы на собственных ногах.
Цзю Лан поднял голову и удивлённо посмотрел на неё. И гора Хуншань, и море облаков — в прошлом она насмотрелась на всё это с высоты небес до тошноты, но никогда не видела этого снизу вверх. Сама не зная когда, она полюбила пейзажи, открывающиеся взору, когда смотришь ввысь.
Неизвестно, когда именно она это полюбила. Вероятно, по той же причине, по которой Хуан или Цзы всегда любили задерживаться в нижнем мире.
Сю Ли, которую она взяла из рук Цзю Ланя, сладко спала в её объятиях.
…Это чудо, которого не должно было случиться.
«Если бы только время, проведённое вместе с Шао Кэ и дочерью, могло длиться как можно дольше…» — загадала она в глубине души.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
