Возможно, из-за долгого путешествия её практичное и лёгкое походное снаряжение слегка покрылось грязью. Хотя её волосы и лицо были припорошены пылью, сама она, казалось, совершенно об этом не заботилась. Если присмотреться, она была миловидна, с правильными и гармоничными чертами лица, но из-за пренебрежения к своему внешнему виду выглядела довольно заурядно.
Девушка резко натянула поводья, останавливая лошадь. До провинции Цзычжоу оставалось ещё приличное расстояние. Целью её пути была столица, и при её нынешних навыках верховой езды на дорогу должно было уйти больше половины месяца.
Девушка бегло осмотрелась. На красивых улицах не было ни души.
— Кто это там увязался за мной?!
Спустя мгновение перед ней с недобрыми намерениями предстали мужчины, подобные теням.
Когда девушка в гневе потянула за поводья, раздался беззаботный голос:
— Ай-яй-яй. Столько людей окружили одну девушку, как это подло…
Внезапно в поле зрения появился неспешно прогуливающийся мужчина. Он широко раскрыл глаза, глядя на девушку.
— О?! Это сяоцзе?! Нет… хотя и похожа…
В тот же миг глаза девушки засияли, и она посмотрела на мужчину. Это был заросший бородой человек со шрамом в форме креста размером с палку на левой щеке.
Девушка тут же поправила дорожное снаряжение, натянула поводья и пришпорила лошадь.
— Благородный незнакомец, спасибо, что спас меня в трудную минуту! Прощай!
Глядя на то, с какой скоростью девушка скрылась с места событий, Янь Цин невольно лишился дара речи. Каждым своим движением она действительно напоминала сяоцзе!
— Эй-эй, послушай! Да я же вообще ничего не сделал…
Мужчины, подобные теням, не обращая внимания на присутствие Янь Цина, изо всех сил бросились в погоню за девушкой.
Однако Янь Цин в мгновение ока разделался с ними.
Ускакавшая на лошади девушка, чтобы оценить расстояние, оглянулась на Янь Цина и тех мужчин и была глубоко поражена.
Даже издалека действия этого мужчины показались ей неожиданными. Она хлестнула лошадь плетью, продолжая спешить к цели.
«Неужели… Впрочем, об этом деле нужно сообщить Цю Ин-гэгэ».
Куй Хуанъи, занимавший пост главы Юйшитая — Юйши дафу, просматривал горы свитков, скрепляя их печатями. Почти все эти бумаги были прошениями. Юйшитай также проводил судебные разбирательства по вопросам, связанным с надзорными функциями. Синбу, ведающее законами, Юйшитай, ведающий надзором, и Саньлисы, выступающее в роли высшего суда — функции этих трёх ведомств были взаимосвязаны, и они работали сообща.
Куй Хуанъи во время работы над документами почти не менялся в лице, лишь в его светлых глазах изредка промелькивала тень раздумий. Хотя он обычно трудился в одиночестве, даже если бы кто-то подсмотрел за его работой, вряд ли смог бы понять, что именно кажется ему подозрительным. О его догадках узнавали лишь тогда, когда дело уже было успешно завершено. Например, случай с прошением из лавки металлических изделий, который Куй Хуанъи превратил в дело о фальшивых монетах, или история с песком в соли, приведшая к аресту чиновников, — всё это привлекало внимание людей только после того, как правда всплывала на поверхность.
Сегодня взгляд Куй Хуанъи тоже останавливался несколько раз. На многих свитках он поставил печать об отказе в рассмотрении. Почти никто не узнал бы об этих делах, похороненных его рукой в тёмной бездне.
Он задержал взгляд на нескольких письмах и слегка нахмурился. Перечитав их несколько раз, он стал ещё более серьёзным.
«Это дело обещает быть непростым. Как же поступить?»
В этот момент вошёл слуга и доложил о прибытии гостя.
В беспристрастных глазах Куй Хуанъи ничего не изменилось, он лишь слегка повёл зрачками.
— Проводи гостя в соседнюю комнату.
Куй Хуанъи убрал важные документы в ящик, запирающийся на ключ, и поднялся. Как только он вошёл в комнату, предназначенную для важных гостей, крепко сложенный мужчина, которого только что привели, встал и поклонился. Куй Хуанъи жестом пригласил его сесть, а затем сел сам. По рангу Куй Хуанъи стоял чуть выше, но, поскольку собеседник был старше его, он использовал вежливые формы обращения.
— Редкий гость, Мэн Шилян.
Заместитель главы Бинбу, Мэн Шилян, в чьих руках была власть над назначениями военных чинов, слегка улыбнулся. Но Куй Хуанъи заметил в его спокойном взгляде тень тревоги.
— Перейдём сразу к делу!
Перед лицом этого решительного молодого сановника Мэн Шилян вновь горько усмехнулся, но в этой усмешке сквозила благодарность. Он не стал чиниться и сразу перешёл к сути.
— Куй-дафу, возможно, вы уже знаете, но в последнее время в разных краях тайно действуют убийцы.
Куй Хуанъи хранил бесстрастное молчание. Мэн Шиляну было трудно понять по его лицу, известно ли ему об этом. Делать было нечего, и он продолжил:
— По этому поводу я уже получил несколько достоверных сведений. Хотя о некоторой части информации пока говорить рано… надеюсь, эти новости окажутся вам полезны.
Куй Хуанъи слегка нахмурился, а Мэн Шилян глубоко вздохнул и произнёс:
— Жизни принцессы семьи Лань может угрожать опасность.
Клик-кляк, клик-кляк — звук, похожий на закручивание винта.
Это был звук, который слышала только она. Она всегда жила в страхе перед ним.
Ибо этот звук словно твердил ей: «Ты не имеешь права на счастье, у тебя нет на это полномочий».
«…Когда-нибудь этот звук обязательно исчезнет».
До того как этот момент настанет, если она сможет забрать с собой воспоминания о дорогих людях и тихо уйти там, где её никто не найдёт, это станет для неё величайшим счастьем.
Она прекрасно это понимала, но всё медлила — и виной тому были её наивность и слабость.
В то же время она вспомнила о другой причине, и на её лбу невольно вздулись вены.
«Почему снова и снова этот назойливый жук появляется так вовремя, будто всё рассчитал?»
— Чжу Цуй-сяоцзе, вашим рукам, подобным белым лилиям, совсем не пристало держать столь острый кинжал. Чтобы посадить хайтан? Просто прикажите мне сделать это. Ради вас я всегда буду рядом.
— В такую глухую полночь вы собрались выйти? Позвольте мне сопроводить вас.
— Чжу Цуй-сяоцзе! Новая служанка вот-вот падет жертвой генерала Ланя! Пожалуйста, скорее… А? Что такое, Чжу Цуй-сяоцзе! Вы уходите?! Если вас не будет, кто же тогда даст отпор генералу Ланю! Нет-нет, ни за что! Такое прошение об отставке я могу только разорвать и выбросить в мусорную корзину! Вот так!
Снова и снова, раз за разом! Этот человек вечно мешал ей.
Но теперь ей никто не препятствовал.
Её уже обнаружили сородичи. Этот звук, вероятно, скоро должен прекратиться… обязан прекратиться.
«До того времени…»
Она сама опустит занавес. Храня любовь к дорогим сердцу людям и воспоминания о счастье, которого она не заслуживала.
Пока она ещё остаётся собой, нужно вонзить это шило в горло, и всё закончится. Скорее…
— Чжу Цуй, ты здесь? Можно мне поговорить с тобой немного?
Из-за двери донёсся обеспокоенный голос короля, и рука Чжу Цуй замерла.
— Чжу Цуй? Чжу Цуй? Ты ведь там. Я могу войти? Ты… ты на что-то сердишься?
Услышав, как этот почти плачущий голос снова и снова зовёт её по имени, Чжу Цуй невольно разрыдалась.
Одинокий король всегда полагался на неё, видя в ней свою опору и поддержку. Чжу Цуй знала это.
Они вместе вышивали, вместе играли на эрху. Когда речь заходила о Сю Ли и Шао Кэ, о Цю Ине и Цзян Ю, выражение лица короля, обычно скованное сдержанностью, слегка смягчалось. В этих покоях, где он мог сбросить с себя бремя королевского долга, Лю Хуэй мог открыто делиться своими чувствами только с ней.
Подобное чувство к старшей сестре — цзецзе, вероятно, и подразумевало этот случай.
Даже для самой Чжу Цуй время, проведённое с королём Лю Хуэем, было по-особенному спокойным и тёплым.
(Ещё, ещё совсем немного… если только ещё совсем немного…)
У неё должно быть ещё немного времени.
До тех пор, пока этот звук не умолкнет, она всё ещё может оставаться рядом с ним.
Чжу Цуй убрала шило, которое держала в дрожащих руках, обратно в ящик стола. Затем она сразу же поправила макияж и привела себя в порядок.
— Прошу прощения, Ваше Величество, я сейчас же открою тебе дверь.
Король, казалось, тут же с облегчением выдохнул. Чжу Цуй толкнула створку двери.
*Лязг!*
Будто прямо над ухом пробил колокол; от этого жуткого, оглушительного звука в голове у Чжу Цуй всё опустело.
(Что?)
Одна створка двери распахнулась; король, чувствуя недоумение, попутно открыл и вторую.
— На самом деле сегодня я привёл с собой спутника, только ты никому не говори. Его зовут Ли Ин.
Ли Ин.
Словно магнитом, какая-то непреодолимая сила заставила Чжу Цуй невольно приковать взгляд к юноше.
Глубокие, до головокружения, чёрные, как эбеновое дерево, глаза… это были…
*Лязг* — в сердце Чжу Цуй прозвучал отчаянный звук, а затем всё затихло.
Сяо-тайши этим вечером тоже поднялся на высокую башню, где обычно собирался вместе с Сунь и Ча.
Сяо-тайши на протяжении бесчисленных лет наблюдал за тем, как луна то прибывает, то убывает.
Когда-то давно Ча Юаньсюнь говорил, что ему нравится серп луны, тонкий, как нить, потому что такая луна очень красива. Сунь Сункай признавался, что любит полнолуние, напоминающее лепешку дайфуку, потому что оно выглядит аппетитно. А когда они спрашивали: «А ты?», Сяо-тайши лишь удивлённо вскрикивал: «А?» — и поднимал голову.
Что за радость — любить или не любить обычное природное явление, которое само собой возникает по ночам и меняет фазы?
Когда он сказал, что никогда об этом не задумывался, те двое тут же высмеяли его за отсутствие чувства прекрасного. Даже Сунь подшучивал над ним, и это его ужасно злило. С тех пор он стал часто наблюдать за луной.
Он уже повидал в мире людей столько же рождений и смертей, сколько смен лунных фаз, но почему же?..
В то время действительно казалось, что мгновения, проведённые вместе, будут длиться вечно.
Это было совсем как у людей.
Затем Сяо-тайши обернулся.
Перекатываясь, к нему подкатились два пушистых комочка.
— Хоть вы и воспользовались силой Хуан Е, всё же удивительно, что вы смогли пробраться в Гуйян. Какое упрямство, совсем в духе Сунь.
Даже если эти двое будут рядом, судьба Хун Сюули не изменится. Скорее уж, всё только ускорится.
Но раз уж Хуан Е исполнил желание, то и ему самому следовало бы помочь.
Ведь даже если судьба этой девушки останется прежней, возможно, это хоть немного поможет будущему, которого она желает.
Сунь-тайфу, поднявшийся на башню с бутылью вина в руке, невольно удивился виду двух пушистых комочков — чёрного и белого, — бегавших за Сяо-тайши.
— Эй, Сяо, послушай. Что это за пушистые штуки? Неужели это прошлая жизнь господина Юйю?
— Хватит шутить, Сунь! Быстро поймай их! Примани их вином! Мерзавцы, так растоптать мою доброту. Кем вы себя возомнили! Я заставлю вас быть тише воды, ниже травы!
— Правда? А вы молодцы. Я вас прикрою, идите сюда, Сяо Хэй, Сяо Бай.
И тут же два комочка, чёрный и белый, подкатились к ногам Сунь-тайфу и запрыгнули на его крепкие плечи. Они принялись прыгать там, словно насмехаясь над Сяо-тайши.
На лбу у Сяо-тайши тут же вздулись вены.
— Хм, Сунь. Если тебе дорога наша дружба, немедленно отдай их мне. Я брошу их в котёл и сварю, вылью получившийся отвар в реку, а остатки изрублю в фарш, засолю и скормлю скотине!
— По-моему, злодей здесь как раз ты. Юй Шуню и впрямь приходится несладко — разгребать завалы за таким человеком.
Сунь-тайфу усмехнулся, поглаживая комочки у себя на плечах.
— Никогда не думал, что услышу от тебя слово «дружба»!
— Ты что, дурак?! Тебе просто послышалось! Неужели из ума выжил? У старика ещё и со слухом беда, одни хлопоты.
— Вот как? А я ведь принёс редчайшее, отменное вино. Ну ладно, заберу его с собой. Прощай.
— Погоди!
В итоге Сяо-тайши пришлось пить вино, метая в комочки испепеляющие взгляды.
А комочки с совершенно беззаботным видом (по крайней мере, так казалось Сяо-тайши) лакали чудесное вино, которым их угощал Сунь-тайфу.
— О-о, они мне нравятся. Пусть Сяо Хэй и Сяо Бай остаются у меня, это не проблема.
— Ты, пожалуй, единственный во всём свете, кто додумался дать им имена «Сяо Хэй» и «Сяо Бай».
Сяо-тайши с таким видом, будто разжевал горькое насекомое, яростно уставился на комочки и Сунь-тайфу.
— Хм, ну и пусть. Всё равно они будут бродить где попало. Присмотри за ними пока.
То, что они смогут заодно защитить Сунь, изгоняя демонов и отводя беды, — об этом Сяо-тайши не сказал бы и под страхом смерти.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
