— Даже если они захотят выбрать другую мэймэй от другой матери и отправить её туда, им наверняка потребуется немало времени, чтобы найти кого-то с такими же данными, как у меня?
Цю Ин пристально посмотрел на Тринадцатую принцессу. Хотя это и звучало как шутка, Цю Ин знал, что его мэймэй уже подготовилась к такому исходу ещё до своего приезда.
Потому что она была именно такой девушкой…
— В этом ты можешь быть уверен, такого точно не случится, — Тринадцатая принцесса горько усмехнулась. — Гэгэ, ты и правда дурак. Обычные люди так бы и поступили. Ведь у нас всегда есть замена. Именно потому, что ты, Цю Ин-гэгэ, всегда такой, гэгэ-тройняшки, что бы ни случилось, не желают уступать тебя Его Величеству. Когда Его Величество дарил тебе тот цветок, он наверняка думал так же.
Именно из-за такого характера Цю Ин и дошёл до такой степени беспокойства.
Тринадцатая принцесса переменилась в лице и сказала:
— Значит, это не ты, гэгэ, подослал убийц, чтобы расправиться со мной по пути?
— Нет.
Услышав ответ Цю Ина, Тринадцатая принцесса улыбнулась с явным облегчением.
— …Я уже прочла письмо, которое ты прислал в пути. — Лицо Тринадцатой принцессы впервые омрачилось.
Он крепко прижал мэймэй к груди.
— …Здесь тоже началось движение. Шилан Бинбу ищет способы защитить тебя. Кажется, он уже подал прошение в Юйшитай с требованием временно укрыть тебя в одном из обособленных дворцов Хоугуна. — Тринадцатая принцесса погрузилась в раздумья. — …Так что ты об этом думаешь, гэгэ?
— Действительно, я не могу целыми днями оставаться в поместье Лань, чтобы охранять тебя. Хотя я и буду проводить тайные расследования в том обособленном дворце… или пришлю кого-нибудь.
— Я поняла. Сяоцзе из семьи Хун тоже придёт, верно?
— Думаю, да. Так что тебе лучше быть рядом с ней. Сю Ли-сяоцзе тоже может грозить опасность.
Сю Ли и остальные прибыли в один из уголков управы провинции Цзычжоу.
— О, добро пожаловать, юши Хун.
Сю Ли слегка кивнула. Она бывала здесь уже несколько раз, поэтому знала многих.
— Сегодня я пришла, чтобы проверить санитарное состояние и оборудование в тюрьме, пожалуйста, проведите нас в камеры. И, будьте добры, подготовьте все жалобы заключённых. Особенно те дела, по которым поданы апелляции, а также незавершённые дела, по которым ещё не вынесен приговор. Подготовьте всё.
— Да, слушаюсь.
Юши поспешно ответил, выглядя почему-то необычайно взволнованным. Холодный голос и тон Сю Ли не были направлены против него, но, похоже, именно это ему и нравилось.
— Уф… сегодня я ему не проиграю!
— Нет, по-моему, ты ему очень даже симпатична… — пробормотал Су Фан, а Гао-угуань, горько усмехнувшись, неопределённо кивнул в знак согласия.
Сначала они направились туда, где содержались совершившие мелкие преступления. Как только Сю Ли открыла дверь и решительно шагнула внутри, тут же раздался взрыв смеха и свист.
— О, пришла! О-го! Одевайся-ка во что-нибудь посексуальнее, ведь лето же на дворе!
— Мы заждались тебя, цзецзе! Ты и сегодня милашка… Ну же, глянь сюда!
— Идиоты, олухи! Вы что, забыли наказы дагэ из Гуйяна?! Не смейте говорить этой сяоцзе такие гадости! Встречайте её вежливо, поняли?! Иначе, когда выйдете отсюда, дагэ вас прикончит.
— Есть! Цзецзе, как ты сегодня?! Кишечник-то хорошо работает?!
— Это ледяное выражение лица всё такое же, какой шарм!
— Просто глаз не оторвать, великолепно. Когда я выберусь из этого свинарника, возьмёшь меня в слуги, а?
Разношёрстные приветствия сыпались на Сю Ли одно за другим.
— Кто тут вам цзецзе?! А ну, тихо!! Я пришла сюда не развлекать вас! Если у вас есть жалобы на тюрьму или вы хотите сказать что-то ещё — говорите сейчас. Я выслушаю всё, что смогу. Но только не жалуйтесь мне на отсутствие миленьких девушек! Лили, поручаю это тебе!
Когда заключённые услышали, что с ними говорит не Сю Ли, а мужчина Су Фан, они недовольно загудели.
Су Фан притворился, что не слышит (по сравнению с тем, как обычно принимали Цзинь Ланя, это было ещё ничего), присел и приготовился записывать. Сю Ли же отправилась проверять оборудование и санитарные условия.
— …Скоро лето, поэтому уборке нужно уделять особое внимание. Если кто-то заболеет, его следует немедленно перевести в тюремный лазарет для полноценного ухода. Одежду заключённых нужно регулярно стирать. Изношенные кандалы и прочий инвентарь следует немедленно списывать. Если никто не ворует, бюджета должно хватить на всё. Если же средств действительно не хватает, пишите прошение. После проведения финансовой проверки необходимые средства будут выделены. Разумеется, только после того, как вы сэкономите там, где это возможно.
— Да, слушаюсь!
С тех пор как Сю Ли уволила смотрителя тюрьмы, который творил что хотел с заключёнными и стражниками, её авторитет здесь стал непоколебим, и она завоевала всеобщую поддержку.
Изначально многие юши не хотели браться за инспекцию тюрем. Как правило, такая работа никак не способствовала продвижению по службе. Поэтому, хотя формально существовала система дежурств, после прихода Сю Ли в Юйшитай всю эту работу свалили на неё под предлогом того, что это обязанности новичка.
В итоге она часто инспектировала несколько тюрем в Гуйяне, а иногда отправлялась в разбросанные по крепости Цзычжоу тюрьмы. Крепость Цзычжоу находилась довольно далеко, поэтому ей обычно приходилось оставаться там на ночь. Сю Ли никогда не пропускала ни одного места, проводила строгие проверки и, пользуясь полномочиями юши, одного за другим увольняла или понижала в должности бесчинствующих тюремных чиновников. Она трудилась с безупречной тщательностью, поэтому всего за месяц ужасающие условия в тюрьмах улучшились. А поскольку она была молодой девушкой, заключённые часто встречали её двусмысленными выкриками, и она стала для них своего рода принцессой.
— О, после юши Лу вы, юши Хун, первый чиновник, который регулярно и вовремя приходит с проверкой в тюремный замок, — новый смотритель тюрьмы радостно улыбнулся.
Услышав это имя, Сю Ли резко вскинула голову. Юши Лу отличался от юши Хун: он был не столько добрым, сколько пугающе строгим. Однако он исполнял свои обязанности по надзору с величайшей преданностью делу. То же касалось и контроля над тюремным замком. Он прочитывал каждую из огромного множества жалоб, и стоило ему заметить хоть какую-то странность, он тут же начинал расследование. Благодаря этому многие несправедливо осуждённые были оправданы. С другой стороны, новые преступления раскрывались до конца, поэтому жалоб от жертв стало меньше. Хотя он ещё очень молод, он действительно выдающийся чиновник. Видеть работу этого господина для меня — честь на всю жизнь.
Услышав искреннюю похвалу смотрителя, Сю Ли вздохнула и улыбнулась.
— …Да. Он также заслужил немало почестей на службе в столице.
Во многих тюрьмах она слышала похожие слова от многих чиновников. Перед глазами Сю Ли возник образ Цинъя. Всё, что следовало сделать, было сделано. Ни в одной задаче он не допускал небрежности. Именно поэтому он всегда сохранял такую уверенность, и это заставляло Сю Ли чувствовать досаду. Ей совсем не хотелось признавать его заслуги, но Сю Ли не могла заставить себя сказать иначе. Ей было не в чем с ним сравниться, и как бы она ни старалась, она не могла за ним угнаться. Чем больше она погружалась в работу, тем совершеннее казались методы Цинъя, который всегда шёл впереди неё…
— «Ну и подлец!» — сяоцзе, у тебя это прямо на лице написано.
Внезапно из камеры донёсся голос, полный смешинок. Говоривший обладал низким, спокойным и очень приятным голосом.
— С таким выражением лица ты тоже довольно милая.
— …Сунь-сяньшэн…
Сю Ли обернулась к камере, откуда доносился голос.
Эта камера уже не предназначалась для совершивших мелкие проступки, это была тюрьма для тех, кто ожидал смертного приговора. Так называемые «ожидающие смертного приговора» — это те, чья вина ещё не была окончательно установлена из-за ожидания вердикта или пересмотра дела.
С тех пор как Сю Ли стала Юши Сюли, она часто навещала эту тюрьму, и всё из-за него.
— И сегодня я тоже пришла повидаться с тобой.
— Спасибо. А ты и правда славная. Если бы грудь была хоть чуточку побольше, ты была бы точно в моём вкусе.
— А мне уже давно так не кажется. В том, что я маленькая, есть свои плюсы. Хватит тебе околачиваться в тюрьме и даром есть чужой хлеб, выходи уже наконец!
— Разве у тебя в руках нет ключа, подтверждающего, что всё это — лишь судебная ошибка?
— Твоё появление заставило меня почувствовать, что здесь на самом деле неплохо, так что теперь мне уже не хочется уходить.
— Не смеши меня. Это тебе не постоялый двор, где можно задаром есть и жить!
Из сумрака тюремной камеры донёсся беспечный смех.
— Отчего твой язычок стал таким острым? Неужели нельзя быть со мной чуточку нежнее?
— Я не собираюсь быть нежной с тем, кто вполне способен работать, но предпочитает прохлаждаться в тюрьме и ежедневно объедать казну. Я даже рекомендательное письмо для твоего трудоустройства написала!!
Не в силах больше на это смотреть, Гао-угуань сделал шаг к Сю Ли. Каждый раз их споры заканчивались одинаково.
— Если позволите, я вытащу его оттуда силой?
— Не нужно, спасибо, Гао-угуань. К-кстати, этот человек обладает недюжинной силой, пятеро тюремщиков так и не смогли его вытащить…
— Послушайте, я всё-таки угуань из армии Юлинь. Неужели я выгляжу настолько слабым?
— А?
Мужчина, сидевший в тёмном углу в глубине камеры, с интересом взглянул на Гао-угуаня и внезапно встал. От этого резкого движения Гао-угуань невольно вздрогнул.
Его рука инстинктивно легла на рукоять меча. Мужчина подошёл к решётке, и Гао-угуань наконец смог разглядеть его лицо вблизи.
Смуглая кожа, под которой перекатывались тугие мускулы, длинная неопрятная борода и волосы, закрывающие половину лица… Но больше всего в глаза бросался жуткий шрам над правым глазом.
Его диковатый облик невольно напоминал о Янь Цине, однако в отличие от всегда деятельного и порывистого Янь Цина, в этом человеке чувствовалась тень мрачной меланхолии. К тому же на лбу у него виднелось клеймо смертника.
Мужчина посмотрел на Гао-угуаня и усмехнулся.
— Реакция у тебя неплохая, но мастерства пока маловато. Вот если потренируешься ещё немного, тогда я, пожалуй, с тобой поиграю…
— Сунь-сяньшэн!
Гао-угуань невольно выдохнул с облегчением. Его ладони уже стали мокрыми от пота.
— Выходи уже скорее. Мир снаружи прекрасен. Сейчас начало лета! Полно милых девушек в тонких платьях, с пышной круглой грудью!
— Как тебе такое — работать в поле в своё удовольствие и любоваться этими прекрасными силуэтами? На этих изумрудных полях тебя ждут чудесные встречи!
— Другие женщины мне безразличны. Я ведь только и думал о том, что ты придёшь повидаться со мной, потому и оставался здесь. Как же это печально.
— Да-да-да-да-да, я поняла. Мне бы тоже хотелось видеться с тобой не через решётку. Хе-хе-хе…
В её смехе в конце фразы сквозило чистое отчаяние. Как раз в этот момент подошёл Су Фан и, увидев эту сцену, невольно захлопал в ладоши:
— Невероятно! Оказывается, ты везде пользуешься таким успехом? Тебе на каждом шагу объясняются в любви. В самом деле, там, где кругом одни мужчины, даже самая невзрачная полевая былинка покажется красавицей, перед которой рыбы тонут, а дикие гуси падают с небес. Выбора-то совсем нет.
— Лили, ты несёшь слишком много чепухи!
— Это верно. Если будешь говорить так прямолинейно, то никогда не добьёшься женщины, которая тебе по-настоящему нравится.
— Пожалуйста, не говорите такие слова, которые и утешением-то не назовёшь, с таким серьёзным видом!
Одноглазый мужчина — Сунь — пристально посмотрел на стоявшую рядом с ним Сю Ли и вдруг рассмеялся.
— Мои слова о том, что я очень хотел тебя увидеть, — чистая правда. Ты очень похожа на женщину, которую я когда-то любил.
Сю Ли посмотрела на Суня в ответ.
— Ты сказал «когда-то»? Значит…
— Я выйду. Злить тебя, конечно, весело, но я не хочу, чтобы ты меня возненавидела.
Сказав это, Сунь осторожно, словно хрупкую вещь, опустил тонкое запястье Сю Ли, за которое до этого держался, а затем, слегка пригнувшись, вышел всем своим огромным телом через незапертую дверь. Сю Ли просто лишилась дара речи, вспомнив, как до этого он наотрез отказывался выходить, а теперь вдруг так легко сменил гнев на милость.
— Неужели сегодня солнце взошло на западе?
— Ничего особенного, просто я решил, что выйду отсюда, увидев тебя ещё раз.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
