Когда её вызвал Куй Хуанъи, Сю Ли как раз собиралась снова отправиться в Хоугун, чтобы расспросить Тринадцатую принцессу об одноглазом убийце, о котором шла речь накануне.
Поскольку появилась надежда получить разрешение на поездку в провинцию Лань, она спешно изменила свои планы и помчалась в кабинет Юйши Дафу. Опоздай она хоть на мгновение и рассерди его — беды было бы не миновать.
И в самом деле, Куй Хуанъи вызвал её именно по этому поводу и дал дозволение на выезд.
Однако, услышав его слова, Сю Ли подумала, что ей послышалось.
— Что?
— Не заставляй меня повторять секретные сведения по нескольку раз. Ван-шан инкогнито отправляется в провинцию Лань. Вместе с Тринадцатой принцессой. К тому же без единого воина из официальной охраны. Я разрешаю тебе ехать в провинцию Лань, но ты должна вернуть Ван Пинаня.
Сю Ли в изумлении раскрыла рот.
— Это… это ведь не шутка?
— Вот как. Что ж, тогда я поручу это дело Лу Цинъе.
— Ой!! Постойте, пожалуйста, постойте!!
Сю Ли поспешно вцепилась в рукав Куй Хуанъи, который уже взял кисть, собираясь вычеркнуть её имя из документа.
И впрямь, Куй Хуанъи не стал бы шутить такими вещами.
Куй Хуанъи внезапно передумал, одобрил поездку в провинцию Лань и велел дожидаться готовности к отправлению.
— Неужели вы велели мне ждать, зная, что всё обернётся именно так?
— Посылка нового юши — дело весьма хлопотное.
— Постойте, неужели Ван-шан уехал, не сказав никому ни слова?
— О поездке в провинцию Лань было объявлено на совете министров, но ни я, ни чиновники рангом ниже не получили никаких уведомлений. Более того, в итоге так и не было разъяснено, с какой целью он туда отправился.
Сю Ли крепко зажмурилась.
— Понятно, я еду.
— Когда будешь в провинции Лань, заодно проведи расследование в отношении этого человека.
Куй Хуанъи указал на свиток. Приняв приказ, Сю Ли склонила голову набок и небрежно просмотрела записи; внезапно слово «одноглазый» заставило её напрячься.
Куй Хуанъи буднично пересказал содержание свитка:
— Сыма Сюнь. Бывший наследник главы семьи Сыма, первой среди вассалов дома Лань. В одиннадцать лет по неизвестной причине лишился глаза. Искусен в боевых искусствах, был в тесной дружбе с Лань Цюином, на обоих возлагали большие надежды. Однако пять лет назад, когда Сыма Сюню был двадцать один год, он убил родного отца.
Сю Ли побледнела. Отцеубийство.
— Это одно из десяти тягчайших преступлений. Даже будь он наследником знатного рода Сыма, ему не избежать смертной казни. Да, даже жениху Тринадцатой принцессы поблажек нет. Разумеется, его отправили в управу провинции Лань и приговорили к высшей мере.
Сю Ли изо всех сил старалась скрыть внутреннее беспокойство. Этот человек был другом Лань Цюина и женихом Тринадцатой принцессы.
Лань Цюин и Тринадцатая принцесса умоляли Сю Ли больше никогда не упоминать об одноглазом мужчине.
— Ч-что с этим человеком? Разве пять лет назад его не казнили…
— Ты странная особа. Разве не ты расследовала дело о тюремных призраках?
Сю Ли затаила дыхание, а Куй Хуанъи продолжил свою едкую речь:
— Ты ведь сама говорила: после вынесения смертного приговора из числа приговорённых отбирают тех, кто получше владеет клинком, и делают из них убийц, не так ли? Что ты об этом думаешь? Не кажется ли тебе, что тот убийца идеально совпадает с этим Сыма Сюнем? Любопытно и то, что оба они одноглазые.
— Это станет ясно только после расследования.
— Верно, потому я и велел тебе разузнать всё. Если есть хоть малейшая вероятность, что он жив — кто позволил ему сбежать? Связан ли он с семьёй Лань и связан ли он с тем одноглазым убийцей? До меня дошли слухи, что Лань Цюин покинул столицу и вернулся домой. Тебе не кажется такой поступок весьма подозрительным? Если бы он был совершенно ни при чём, прославленному Лань Цюину было бы всё равно, проведёт ли он несколько дней в темнице из-за свидетельских показаний.
Уголки его губ поползли вверх — он сделал это нарочно, на глазах у Сю Ли. Свидетельствовавшая о непричастности Сю Ли задрожала всем телом, осознав это. Подобное коварство и впрямь могло быть присуще только начальнику Лу Цинъи.
— А если связь обнаружится, что тогда?
Куй Хуанъи смерил Сю Ли взглядом своих светлых глаз и, скрестив руки на груди, произнёс:
— Тогда можно будет прижать семью Лань. Если выяснится их причастность к покушению на убийство Тринадцатой принцессы, которой суждено стать Ванфэй, все виновные будут преданы смерти.
Сю Ли судорожно вздохнула.
— Я надеюсь с помощью этого ограничить влияние семей Хун и Лань. Семь семей пользуются всевозможными привилегиями, но эти две, используя власть и богатство как оружие, частенько игнорируют законы и делают что заблагорассудится. Если и дальше потакать им, это подорвёт авторитет Ван-шана и навредит государственным делам. Особенно нынешний Ван-шан: он якшается с молодыми чиновниками и совершенно лишён величия. С тех пор как нынешний Ван-шан взошёл на престол, двор терпит величайшее пренебрежение со стороны домов Хун и Лань. Лань Лунлянь не явился на торжество по случаю вступления в должность цзиньши, Лань Цюин вернул цветок Ван-шану, а семья Хун и вовсе прекратила исполнять свои обязанности в столице. Они даже формально не выказывают покорности Ван-шану. Семьи, ставящие себя выше власти правителя, — это настоящие смутьяны.
Куй Хуанъи прекрасно знал, что она носит фамилию Хун, но всё равно говорил это.
И Сю Ли не могла найти слов, чтобы возразить ему. Он был прав. Лин Яншу так же резко отзывался о Лань Цюине и Ли Цзянью. Сю Ли постепенно переставала понимать, на чьей стороне стоит. Разные точки зрения, тяжесть фамильного имени, которую она несла на плечах, долг, обязанности и симпатия к Лю Хуэю.
То, что раньше казалось правильным и дозволенным, теперь вызывало у неё сомнения…
Кажется, она начала понимать причину, по которой Лань Цюин вернул цветок Ван-шану и уехал в провинцию Лань.
Лань Цюин говорил: симпатия и клятва верности — вещи разные.
Сделать выбор из множества вариантов — совсем не то же самое, что иметь лишь один-единственный путь с самого начала.
После встречи с Су Фанем и Лу Цинъёй и возвращения к Куй Хуанъи Сю Ли узнала о многих вещах, о которых раньше и не задумывалась. Среди этих мыслей было немало таких, которые она не могла принять, но многие казались ей справедливыми.
Куй Хуанъи не был добросердечным. Стоило хоть немного пойти ему наперекор, и он тут же заводил речь об увольнении; и в самом деле, он бы сделал это не колеблясь. Он многое скрывал, не давая повода для придирок. Совершенно невозмутимо он делал вид, что не замечает многих вещей. Беспристрастный и холодный, он вовсе не был образцом праведности. Судя по выражению лица, он, должно быть, и плохих дел совершил немало (по крайней мере, такое создавалось впечатление). И всё же Сю Ли не было неприятно служить под началом Куй Хуанъи.
Куй Хуанъи безжалостно ставил её перед той стороной правды, которую она не желала видеть. Он вдребезги разбил её высокомерие, позволявшее верить лишь в то, во что ей хотелось верить. Из-за этого Сю Ли хотелось сбежать; она думала, что если всё будет разрушено, то наступит конец, и готова была сдаться. Делать только то, что хочется, верить лишь в то, во что удобно, и наотрез отказываться понимать неприятные вещи — таким людям не место на службе, так он говорил.
Куй Хуанъи выбрал её лишь тогда, когда сам во всём разобрался. Пожалуй, с Лу Цинъёй было так же. Именно поэтому Сю Ли не могла отрицать их правоту. Когда её обвиняли в наивности, ей нечем было крыть.
Сю Ли всё ещё не могла зайти так далеко.
— Изначально это было дело, которое расследовала ты. К тому же это прекрасный повод приструнить семью Лань. Пока Ван-шан находится в отъезде, трудись как следует.
Куй Хуанъи, казалось, заранее знал, что Сю Ли увидит в провинции Лань.
— Понятно, я еду.
Куй Хуанъи, словно удивлённый таким ответом, слегка приподнял бровь.
— Мне всё равно, даже если ты не вернёшься. Напротив, я надеюсь, что ты не воротишься назад.
— Я вернусь!! Ха-ха, я уже кое-что для себя решила.
— Можешь не говорить.
— Недавно Дажэнь сказал, что есть вещи, которых он не станет делать из соображений чести…
Куй Хуанъи нахмурился. Увидев это выражение на его лице, Сю Ли тихо рассмеялась.
— Вы ведь хотите сказать: «Хватит передо мной хорохориться», верно? Когда-нибудь, пожалуйста, поведайте мне о своих убеждениях, Дажэнь. До тех пор я ни за что не оставлю службу. Раз уж вы всё равно мне ничего не скажете, значит, я не уволюсь.
— Ясно, тогда скажу тебе прямо сейчас. Ради любви и мира. Теперь ты можешь увольняться в любое время без всяких зазрений совести.
Куй Хуанъи тут же ответил будничным, лишённым всяких эмоций тоном. Как и всегда, он был невыносимым начальником.
Впрочем, Сю Ли не собиралась сдаваться. Она изо всех сил выпятила свою маленькую грудь.
— Я обязательно привезу гостинцы из провинции Лань!! Интересно, что же мне купить?
Хуан И ошеломлённо смотрел на Сю Ли. Эта её неукротимость, не позволяющая падать духом, что бы ей ни говорили, а также смелость и воля, не знающие отступления перед ним самим, — воистину, со времён Цинъя не находилось второго человека, способного на подобное. Её стойкость вызывала глубокое уважение.
Хуан И на мгновение лишился дара речи, затем внезапно приподнял уголки губ и усмехнулся.
— В таком случае, привези знаменитый деликатес провинции Лань — яйца Лань Я.
Сю Ли захлопала глазами:
— Утиные?
— Яйца Лань Я? Они чем-то отличаются от обычных утиных яиц? К тому же, яйца испортятся в дороге…
— Самое удивительное в яйцах Лань Я то, что в одном яйце непременно оказывается два желтка. Их называют яйцами с двойным желтком, это одно из восьми сокровищ провинции Лань. Яйца, засоленные в богатой солью грязи, отлично подходят как закуска к вину. Раздобудешь мне их там и привезёшь вместе с кувшином для засолки.
Сю Ли задрожала всем телом:
— Что это ещё такое…
— Послушайте, начальник, я ведь еду по государственным делам, у меня совершенно не будет времени на соленья.
— Меня это не касается. И ещё кое-что из тех же восьми сокровищ — грибы, похожие на голову обезьяны. Называются хоутоугу, отправляйся за ними в горы. Не найдёшь — не возвращайся.
Предложение привезти гостинцы обернулось полным провалом. Сю Ли пришла в крайнее замешательство из-за деспотичного начальника, не знающего пощады даже в вопросах подарков, но раз она сама предложила это, возразить было нечего.
— И последнее. Касательно этого дела я должен отдать тебе строгий приказ.
Хуан И гулко постучал пальцами по столу. Сю Ли рефлекторно выпрямилась.
— Если ван войдёт в Цзюцайцзян, преследовать его не нужно.
— В Цзюцайцзян?
— Если хочешь узнать, что это за место, выясни сама, когда прибудешь. Слушай внимательно: не преследовать. Это приказ. Нарушишь — лишишься должности.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
