Приблизившись к реке Цзюцайцзян, они пересели на маневренное и прочное судно и продолжили путь вместе с опытными моряками.
Слипшиеся от пота волосы вызывали неприятное чувство. Она небрежно смахнула рукой капли, стекавшие к самому подбородку. Сколько бы раз ей ни снился этот сон, привыкнуть к нему было невозможно.
Она раз за разом пыталась заговорить, и лишь с пятой попытки ей удалось издать нормальный звук.
— Прости, мне приснился кошмар.
Подумать только, она направила клинок против самого короля — поступок, за который было бы неудивительно понести наказание и совершить самоубийство.
Тринадцатая принцесса отвернулась и, волоча ноги, побрела к корме. Хотя расстояние было невелико, там можно было побыть в одиночестве.
Стоило ей об этом подумать, как сзади послышались шаги.
Они вдвоём сидели на корме. Между ними сохранялось расстояние примерно в два человеческих тела — деликатная дистанция, свидетельствующая о заботе короля. Тринадцатая принцесса хотела побыть одна, но сейчас почувствовала облегчение. В одиночестве кошмар, казалось, вспоминался бы ещё отчётливее. Неужели и королю доводилось видеть дурные сны?
— Спасибо.
Тринадцатая принцесса поблагодарила его кратко, но от всей души. Король лишь слегка улыбнулся.
Король уже привык к плаванию и порой даже брался за вёсла.
Тринадцатая принцесса и Шао Кэ держались так, будто той ночи вовсе не было.
Некоторое время они сидели в оцепенении. Возможно, оттого что оба видели постыдные стороны друг друга, между ними возникло немое понимание. Странное чувство — найти товарища, который узнал о твоей слабости, о которой и заикнуться невозможно.
Спустя мгновение король пробормотал:
— Какая замечательная лошадь.
— Ты о Сиин?
Хотя Тринадцатая принцесса была равнодушна к косметике и нарядам, она настоятельно потребовала взять с собой хотя бы любимого коня.
В итоге ей не смогли отказать, и вороной скакун Сиин с видом, будто его это совершенно не касается, тоже взошёл на борт. Он оставался невозмутимым, когда Лю Хуэй страдал от морской болезни до позеленения, когда тот терял сознание от сильной качки или когда на них нападали речные пираты. Более того, при отражении атаки разбойников конь проявил себя с лучшей стороны и был весьма активен. Когда Лю Хуэй пал духом, чувствуя, что его положение ниже, чем у коня, Сиин даже подошёл и отдал ему свою морковку в знак утешения. До чего же прекрасный скакун. Лю Хуэй был тронут до глубины души, и теперь они были настолько близки, что могли обсуждать свои тревоги.
— Хорош, правда? И умный, и быстрый, к тому же очень ласковый. Мы с ним уже очень давно.
— Но не слишком ли он велик для Тринадцатой принцессы? Ведь это мужской…
Лю Хуэй замолчал, осознав, что сболтнул лишнее, и тут же прикрыл рот рукой. Скверно.
Тринадцатая принцесса рассмеялась. Она поняла, что Лю Хуэй, пытаясь завести разговор о лошади, в итоге сам загнал себя в ловушку. Тем не менее она осознавала, что король просто хотел приободрить её, и приняла его доброту.
— Верно. Изначально Сиин принадлежал не мне, а Сюню.
Она произнесла имя Сюня. Тринадцатая принцесса не стала продолжать и сменила тему. В её памяти всплыл плачущий Лю Хуэй.
— Послушай, король. Мы и правда можем вот так просто отправиться к реке Цзюцайцзян?
Лю Хуэй удивлённо округлил глаза.
— Ха? Цзюцайцзян?
Тринадцатая принцесса тоже изумлённо уставилась на него.
— Ну да? Ой? А куда же ты собрался, разве не к Цю Ин-гэгэ?
— Разве дом Цю Ина не в столице Лань — Юйлуне?
Тринадцатая принцесса широко разинула рот.
— Ты хоть карту-то выучи! Юйлун ведь на той стороне! Всё, что видно отсюда и до горизонта — это горы Юйлун!
— Я думал, мы едем в Юйлун через эти места! Ой-ой, так Цю Ин на реке Цзюцайцзян? Вот беда. Говорят, Цзюцайцзян приносит несчастье…
У Тринадцатой принцессы потемнело в глазах.
— Можно я тебя придушу?
— Не надо, не стоит.
— И всё равно придушу.
— А-а-а!
Тринадцатая принцесса и впрямь вцепилась руками в шею Лю Хуэя. Для неё, выросшей в воинской семье Сыма, было непостижимо, что король — пусть даже он временно слёг из-за морской болезни — не знает, где находится, и сохраняет при этом глуповатый вид. Будь это война, поражение было бы уже предрешено.
— Скоро наши воды сольются с водами Цзюцайцзян, тогда мы сойдём на берег и начнём восхождение на гору!
— На го-гору?
— Именно, на гору Лунмяньшань. А ещё вон та гора тоже относится к Цзюцайцзян, на ней расположено святилище семьи Пяо, она называется Баоцзиншань.
Тринадцатая принцесса решительно указала на две соседние вершины. Лю Хуэй, пошатываясь, пробормотал:
— Баоцзиншань? Кажется, я где-то слышал это название! Неужели это та самая Баоцзиншань, Шао Кэ?!
— Да. Та самая Баоцзиншань, что некогда упоминалась в преданиях.
Шао Кэ возник словно из ниоткуда, и Тринадцатая принцесса, кивнув, добавила:
— Давным-давно это была гора, с которой люди королевской крови возвращались лишившимися рассудка или не возвращались вовсе.
— Так она на реке Цзюцайцзян…
В прошлом тогдашний король, желая унять девятерых сыновей, которые почти ежедневно враждовали из-за престола, объявил: тот, кто жаждет власти, пусть идёт на Баоцзиншань, и кто вернётся, тот и станет следующим королём. В итоге из девяти сыновей, наперебой бросившихся к горе, шестеро не вернулись, а трое спустились безумными. Хотя трон перешёл к десятому сыну, который не ходил на гору, тот, будучи ещё ребёнком, заявил, что это несправедливо по отношению к братьям. Не послушав предостережений отца, он в одиночку отправился на Баоцзиншань. Позже он благополучно вернулся, и под его правлением страна процветала — такова эта история.
В исторических хрониках немало и других подобных сюжетов. Возможно, именно поэтому гибель короля или принца на реке Цзюцайцзян не влечёт за собой расследования. Существует версия, что Цай Басянь испытывают пригодность короля.
Лю Хуэй извлёк из памяти наставления Шао Кэ. Да, действительно…
— Значит, только тот, кто способен быть королём, может достичь святилища семьи Пяо на горе Баоцзиншань?
— Я слышала, что там есть оберегающее святилище, но не служит ли оно просто ориентиром? На самом деле, что касается того лабиринта в долине, даже я могу кружить там на одном и том же месте. Не вздумай разгуливать там в одиночку.
— Тринадцатая принцесса уже бывала там?
— Лишь однажды. Правда, это была гора Лунмяньшань.
Казалось бы, нужно просто идти вдоль реки, но, опомнившись, обнаруживаешь, что блуждаешь у самого выхода. Звёзды видны. По луне, солнцу и теням тоже можно определить направление. Метки расставлены. В своём чувстве ориентации я тоже уверена. Но незаметно для себя перестаёшь понимать, где находишься. По правде говоря, даже Тринадцатая принцесса совершенно не помнит, как добралась до усадьбы. Она просто шла, спотыкаясь и блуждая, пока вдруг перед глазами не возникло бескрайнее озеро. Такое вот было чувство.
— Это очень интересно. Цю Ин-гэгэ говорил, что до усадьбы можно добраться всего за два дня. Действительно, судя по высоте горы, я поначалу тоже думала, что трёх дней неспешного шага будет достаточно. Но на деле я заблудилась и потратила полмесяца.
Удивительно, но пятеро старших братьев из главной ветви семьи, кажется, совсем не плутали. Как и местные жители, испокон веков живущие на реке Цзюцайцзян. Но почти все остальные — безнадёжны. Похоже, дело не в привычке. Даже Тринадцатая принцесса, в чьих жилах течёт кровь семьи Лань, оказалась в таком плачевном положении.
— Хоть это место и называют запретной зоной, войти туда всё же можно. Поскольку стражи, приставленные следить за ним, вечно бесследно исчезают, семья Лань не ведёт там надзор и не патрулирует. Однако говорят, что если удастся достичь святилища на горе Баоцзиншань, то можно исполнить заветное желание. Поэтому поток людей, тайно пробирающихся в горы, не иссякает.
«Исполнить желание…»
Лю Хуэй поднял голову и посмотрел на вздымающиеся вершины горного хребта Юйлун.
Шао Кэ заметил, как слегка изменилось выражение лица Лю Хуэя.
— Вероятно, это похоже на историю о короле, кажется, всё пошло от неё. Но, разумеется, я слышал, что большинство людей так и не вернулись. Поэтому из года в год в управу округа поступают просьбы о поисках, но и управа бессильна. Максимум, на что их хватает — это установить предупреждающие знаки у входа.
— Предупреждающие знаки?
— «Впереди река Цзюцайцзян, если хочешь жить — поворачивай направо». Неужели они не могли придумать слова покрасивее? Благодаря этому в путеводителях по области Ланьчжоу это место теперь значится как идеальный уголок для самоубийц.
То, что главная резиденция семьи Лань превратилась в излюбленное место для самоубийц, по-настоящему позорно.
— Значит, завтра утром мы выйдем к водам реки Цзюцайцзян. Как поступим? Мы могли бы немного побродить по окрестностям, прежде чем войти в Цзюцайцзян. Здесь довольно любопытные места для прогулок.
Лю Хуэй слегка приподнял брови, глядя на Тринадцатую принцессу, которая уже вовсю готовила для него пути к отступлению.
— Вы так добры.
Хотя эта улыбка и не могла разогнать все тучи, сердце Тринадцатой принцессы всё же на мгновение дрогнуло.
Лю Хуэй больше ничего не сказал, лишь продолжал пристально смотреть на вздымающиеся пики горного хребта Юйлун.
Проснувшись на следующее утро, Тринадцатая принцесса с изумлением обнаружила, что из-за густого утреннего тумана не видно даже вытянутой руки. Первым делом она отправилась проверить своего коня. Внезапно она ощутила необъяснимую тревогу в груди и принялась оглядываться по сторонам.
Вскоре она замерла в оцепенении, а затем, пошатываясь, бессильно опустилась на землю.
«Это ведь шутка, верно?»
Лю Хуэй и Шао Кэ бесследно исчезли с судна.
Получив известие от Юй Хуа, Цю Ин тут же бросил кисть и поднялся.
— Ты собираешься идти, Цю Ин?
У дверей неизвестно когда появился его старший брат. На нём было просторное домашнее одеяние, и из-под длинного подола виднелось, как при каждом движении позвякивает украшение на одной из щиколоток. Цю Ин вспомнил, что три его старших брата почему-то терпеть не могли обувь и всегда ходили босиком. На губах брата по-прежнему играла изысканная улыбка.
Честно говоря, Цю Ин до сих пор совершенно не умел различать братьев-тройняшек. Его часто разыгрывали из-за того, что он постыдно путал одного с другим.
Однако в нынешней ситуации он точно знал, кто именно из братьев стоит перед ним. Старший брат.
— Брат Сюэна.
— Я спрошу ещё раз. Ты намерен идти?
— Да, я пойду.
— Даже если я запрещу?
— Брат.
Цю Ин медленно перевёл взгляд на старшего брата. — Ты ведь знаешь, ради чего я вернулся.
— Чтобы бросить семью Лань и выбрать этого короля? Ради глупого монарха, который примчался сюда именно сейчас?
Цю Ин усмехнулся. — А разве мы не подходим друг другу? Глупый король и его глупый подданный. Семья Лань не пропадёт и без меня, а этот король и впрямь порой ведёт себя как непроходимый дурак, от выходок которого только и остаётся в изумлении ахнуть. Он, нисколько не сомневаясь, явился в такую глушь только ради того, чтобы вернуть меня. И даже если семья Лань не выберет короля, я свой выбор уже сделал.
В глазах брата блеснул холодный свет. — Неужели ты думаешь, что мы позволим подобному случиться? И понимаешь ли ты, что значит идти против нас?
— Понимаю.
Он осознал намерения братьев ещё тогда, когда к ним прислали Тринадцатую принцессу.
Его вынудили вернуть цветок ириса, заставили оставить короля и двор, чтобы он вернулся в провинцию Лань… Когда семья Лань заняла такую позицию, это означало, что произошло нечто серьёзное, подобное давнему инциденту с Цинъюань Гунцзы.
— Брат, Его Величество много раз говорил, что я ему необходим.
Король твердил об этом ещё тогда, когда Цю Ин сам этого не сознавал, и продолжал повторять до самого конца.
Цю Ин не мог бросить братьев и семью Лань. Вся его жизнь и честь неразрывно связаны с этим именем.
Но…
— Я много думал. О том, что будет, если с королём случится то же самое, что и с Цинъюань Гунцзы.
Он до конца дней своих будет терзаться сожалениями — таков был его окончательный ответ.
— Я не хочу видеть печаль на его лице, не хочу его смерти. Если этот миг настанет, я обязательно буду рядом с ним до самого конца.
Он был уверен: что бы ни случилось, он никогда не пожалеет о том, что остался рядом с этим королём.
Цю Ин вернулся только после того, как сделал выбор между королём и семьёй Лань.
То, что он использовал вхождение Тринадцатой принцессы во дворец как предлог, чтобы остаться дома и собирать сведения о делах двора, его отказ от встреч с королём и возвращение цветка ириса — всё это были необходимые шаги.
Осталось лишь самое важное — убедить троих старших братьев. Именно ради этого он и вернулся.
Старший брат, не выказывая лишних чувств, слегка нахмурился и всё так же холодно произнёс:
— Цю Ин, я не намерен отдавать тебя этому незрелому королю. Ни за что. Семья Лань не признаёт его.
Цю Ин глубоко вздохнул. Всё шло именно так, как он и ожидал, но сейчас у него были дела поважнее.
— Поговорим об этом, когда я вернусь.
В тот миг, когда Цю Ин проходил мимо старшего брата, тот тихо вздохнул и промолвил:
— Цю Ин, я должен тебе кое-что сказать. Жрица, вошедшая в храм горы Баоцзиншань, — это девушка Чжу Цуй.
Цю Ин в изумлении широко раскрыл глаза, но брат больше не проронил ни слова.
Когда Цю Ин ушёл, к брату бесшумно подошла Юй Хуа.
Сюэна по-детски сорвал на ней раздражение:
— Это всё потому, что ты всего раз в год готовишь свой несладкий омлет!
— Ты всё ещё об этом?
— А где Лун Лянь?
— Отправился к хребту Юйлун, верно, решил навестить друзей.
— И Тринадцатая принцесса тоже ушла в горы?.. Наступает решающий миг.
— Сыма Сюнь сейчас на горе Баоцзиншань.
Он вспомнил сестру, которая пять лет назад, преодолев в одиночку реку Цзюцайцзян, добралась до этого поместья.
Сама она была изранена и измождена, но, рыдая, била поклоны прямо перед ним, умоляя спасти жизнь любимого человека.
Сюэна и остальные души не чаяли в младшей сестрёнке, и именно поэтому они отправили её к королю.
С ней бы ничего не случилось, она способна преодолеть любые трудности — в точности как и они трое.
— Сюэна, ты и вправду не собираешься его прощать?
Ответ Сюэны был резким и кратким:
— Разумеется.
Юй Хуа поняла, что эти слова были сказаны от чистого сердца.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
