Чжу Цуй наконец-то пришла в себя и более-менее осознала текущую обстановку.
— Ван-шан!
— Как хорошо, Чжу Цуй.
— Почему вы в таком месте?!
— Прости, прости… я просто хотел найти себя в этом путешествии.
Чжу Цуй огляделась по сторонам. Той не было, но Пяо Люхуа должна была находиться где-то поблизости.
— А где Сю Ли-Дянься?!
Сунь небрежно бросил:
— Что до дасяоцзе… она сейчас лежит в самой дальней комнате святилища.
— Ах, спасибо.
Лю Хуэй поблагодарил его, но тут же получил нагоняй от Цю Ина.
— За что ты его благодаришь?! Он же хотел тебя убить!
— Но… но у Сюня не было намерения убивать.
Цю Ин и сам это понимал, отчего злился ещё сильнее.
Тринадцатая принцесса крепче сжала меч. Остриё клинка было направлено прямо на Сюня.
— Гэгэ, уходите первыми. С этим человеком сражусь я.
Цю Ин на мгновение заколебался, ведь Тринадцатая принцесса была Сюню не ровня.
— Прошу тебя, гэгэ.
Услышав почти дрожащую мольбу сестры, Цю Ин наконец кивнул.
— Я понял.
Больше он ничего не смог выдавить из себя.
Люхуа, не отрываясь, смотрела на лежащую на кровати девушку.
В отличие от Принцессы Цянвэй, обладавшей холодной и ослепительной красотой, эта девушка была совсем заурядной.
Люхуа протянула руку. Кончики её пальцев были полупрозрачными. Покинув тело Чжу Цуй, она стала лишь душой, парящей в воздухе, и не могла по-настоящему коснуться спящей.
Она вела пальцем вдоль щеки, по линии челюсти, вниз по шее к ямке у ключицы.
Её иссиня-чёрные глаза были полны безграничной ненависти.
Принцесса Цянвэй.
Женщина, которую любил её единственный прекрасный брат Ли Ин.
Он заточил Принцессу Цянвэй в темницу и приходил к ней каждый день — на протяжении десятилетий вся жизнь Ли Ина была посвящена только ей.
Люхуа готова была отдать брату всё без остатка, но с тех пор, как Принцесса Цянвэй сбежала из его оков… нет, именно из-за её побега сердце брата оказалось навеки пленено этой женщиной.
Даже сейчас в мыслях брата была лишь Принцесса Цянвэй.
Для Люхуа не существовало вещей, которые она не могла бы заполучить, — кроме своего брата.
За почти сотню лет с момента рождения Ли Ин ни разу не видел Люхуа. Ни единого раза.
И виновница этого была прямо перед ней.
Глаза, в которых застыла вековая ненависть, вдруг подернулись мечтательной дымкой.
— Если так, Ли Ин тоже будет очень рад.
Она почти с нежностью коснулась бледного лица Сю Ли.
Эту женщину она должна была ненавидеть до глубины души.
Но эта девушка одновременно была и не была Принцессой Цянвэй.
Подобно тому как брат никогда не видел Люхуа, сама Люхуа больше не была той женщиной, чьё сердце полнилось ненавистью из-за невозможности встретиться с братом.
Поэтому Люхуа радовалась от всей души.
— Если всё пройдёт удачно, Ли Ин наверняка придёт повидаться со мной.
Люхуа рассмеялась чисто и невинно, словно дитя.
— Назначение этого никчёмного Ляня в округе Хулинь было настоящим просчётом. Мужчины — такие существа, которые ни на что не годны, кроме продолжения рода. Впрочем, неважно, теперь желанная девчонка наконец-то здесь.
На этот раз дорогой брат наверняка будет смотреть на неё своими угольно-чёрными глазами так же, как смотрел на свою Принцессу Цянвэй.
Хе-хе, — на алых губах Люхуа заиграла улыбка. — Вот именно.
— Стоит лишь заполучить плоть этой девчонки, и тогда непременно…
Прозрачные кончики пальцев потянулись к груди Сю Ли.
— На этом всё, Люхуа.
Люхуа замерла и неспешно обернулась.
На её лице промелькнуло ностальгическое выражение, и из глубины горла вырвался тихий смешок.
— Давно не виделись, Чёрный Волк.
Вероятно, из-за использования искусства отделения души этот прозрачный дух принял облик Люхуа в её прекрасную девичью пору.
Люхуа, в отличие от своего брата Ли Ина, не обладала нестареющим телом. Она дряхлела так же, как и обычные люди. Ей должно было быть уже за восемьдесят, и Шао Кэ не ожидал, что она всё ещё жива.
Шао Кэ раздосадованно цокнул языком.
— Я полагал, масло в твоём светильнике уже давно выгорело дотла.
— Хе-хе. Ты всё так же остёр на язык. Разве ты не ненавидел меня всегда?
При этом она даже испытывала некую симпатию к Шао Кэ за то, что он когда-то забрал Принцессу Цянвэй.
— Что такое? Я уже решила, что заберу эту девчонку. Неужели ты, дурень, вместо того чтобы смирно доживать свой век в уединении, вздумал тягаться со мной?
— Я же считаю, что ты, до сих пор одержимая своим взбалмошным братом, куда большая дура.
Люхуа захлопала глазами, а затем разразилась смехом, будто услышала лучшую шутку в мире.
— Ха-ха, и это ты читаешь мне нотации? Тот самый человек, что по глупости полюбил неземное создание, возжелал сердца феи, которой вовсе не существует, и в итоге силой присвоил её себе? Ты мужчина, который во сто крат глупее любого простолюдина. То, что ты даже после рождения ребёнка сохранил подобную одержимость, заслуживает похвалы, мне до тебя далеко.
Глаза Шао Кэ постепенно застыли, превращаясь в холодную, угольную бездну.
Люхуа с ностальгией смотрела на него — это были истинные глаза Чёрного Волка.
Того самого хладнокровного убийцы, что в одиночку ворвался в дом Пяо и вырезал бесчисленное множество её сородичей.
— Глупец. Цена за то, чтобы, будучи человеком, сбить луну с небес, воистину велика. Видишь, твоя расплата за ту любовь — эта девочка? Бедняжка. Разве тебе не прискорбно видеть, как отчаянно она цепляется за жизнь? Она осознаёт себя лучше, чем кто-либо другой, и потому её никто не может понять. В этой стране, где правят мужчины, ей вряд ли удастся выжить в одиночку.
Скорбно вздохнув, Люхуа коснулась лица Сю Ли.
— Женщины легко поддаются чувствам, отчего глупеют и начинают жить лишь ради мужей: терпеть их любовниц, рожать им детей и постепенно превращать служение мужчине во весь смысл своего существования… В стране, где господствуют столь дремучие мысли, что в итоге ждёт эту девочку? Пусть у неё и есть способности, такие мужчины, как вы, без зазрения совести отправят её на кухню — латать одежду, подавать чай и воду и даже строить глазки господам. Разве женщины, которые совершенно не задумываются, зачем они это делают, не идиотки? Но для мужчин достаточно, чтобы женщина молча прислуживала им. Они совершенно не способны разумом обуздать свою похоть и жажду разрушения. Для мужчин женщины, выполняющие священный труд рождения и воспитания детей, — лишь инструмент для выплеска страсти. Что за высокомерие?! Бесконечные войны случаются только из-за мужчин, а человечество не вымерло лишь благодаря женщинам. Но пока власть принадлежит мужчинам, эта ситуация никогда не изменится.
— Твои нынешние слова разительно отличаются от того, что ты говорила Лю Хуэю.
— Ради женщин рушились царства, но в конце концов именно на них возлагали всё бремя позора. Мужчины часто соблазняются женской красотой и забрасывают государственные дела. Мужчины — такие создания, которыми легко управляют деньги и похоть. Стоит слову пойти вразрез — и они уже убивают друг друга. Они бесполезны во всём, кроме роли жеребцов-производителей.
Шао Кэ почувствовал холодок за спиной. Действительно, если забыть о её одержимости братом, Люхуа была чрезвычайно умной и расчётливой женщиной. Её политическая хватка могла сравниться с мастерством прежнего короля.
Люхуа молча смотрела на Сю Ли.
— Чёрный Волк, твои грехи и так безмерно тяжелы. Не заставляй это невинное дитя нести на себе бремя твоих и Принцессы Цянвэй прегрешений. Разве тебе её не жаль? В этой стране ей больше нет пристанища. В Худулине было неплохо, что её смогли защитить, но разве не нашёлся глупец, что в ужасе пустился в бегство? Теперь ты сам стал для неё препятствием — это судьба.
Выражение лица Шао Кэ слегка изменилось.
— Что ты имеешь в виду?
— Ха, ты, кажется, не слишком-то веришь моим словам. Судьба этой девушки такова, что она сведёт с ума окружающих её мужчин. Будь то ты, тот молодой король или же Чао Шо Сюнь. Стоит возникнуть хоть малейшему желанию помочь этой девушке, как судьба человека устремится по наихудшему пути. Если она примет помощь от любимого мужчины, то этот мужчина последует за ней до самой смерти. А она будет жить ради этого мужчины. Отдавая все свои силы, она всё равно будет вынуждена покинуть его ради него же самого. Такова судьба. Плохая она или хорошая, она уже пропитала её до мозга костей, и даже если захотеть что-то изменить, кажется, уже слишком поздно. К тому же, ты, судя по всему, и не собираешься отдавать мне этого ребёнка.
Шао Кэ глубоко вздохнул. Слова Лю Хуа, её стратегия, ложь, расчёт и даже невероятно искусная манера речи неизменно и остро били в слабости противника. Казалось, в них нет изъянов. Шао Кэ поколебался.
— Нет. Если я передам её тебе, ты непременно воспользуешься ей, как это было с моей женой и Чжу Цуй.
— Ха-ха, ты всё такой же прямолинейный. Однако меня не запутать парой случайных фраз.
Лю Хуа улыбнулась.
— Ты именно такой. Тебе всегда не по себе, если ты не сжимаешь любимый цветок в ладони. Даже зная наверняка, что он завянет в твоих руках, ты всё равно без малейших сомнений сорвёшь его. Ты из тех мужчин, в которых страсти больше, чем в ком-либо другом, и которые при этом чрезвычайно высокомерны. Женщина, которую ты любишь, несомненно, счастлива. Это всепоглощающая любовь, которой всё равно, даже если она ведёт к гибели.
Лишь на мгновение в душе Лю Хуа промелькнула тень одинокой зависти.
— Но как бы ты ни оберегал его, сорванный цветок в конце концов не избежит участи увядания. Тебе ведь давно известна судьба твоей любимой дочери, не так ли? Неужели у тебя хватит сердца заставить её нести бремя ваших грехов и ступить на путь, с которого нет возврата?
Шао Кэ взял зеркало, которое хранилось в комнате как священный объект.
— Даже если так. Я ни за что не отдам её ни тебе, ни Ли Ин. У моей дочери должна быть своя свободная жизнь.
Алые губы Лю Хуа слегка изогнулись.
— Ты, необыкновенный человек, способный подстрелить луну в небесах, неужели ты готов разбить это зеркало лишь для того, чтобы прогнать меня? Ты ведь должен знать, что произойдёт.
Это зеркало служило для Лю Хуа проводником в её технике отделения души. Если его разбить, её дух будет насильно возвращён в изначальное тело.
Однако это драгоценное зеркало изначально находилось там вовсе не для совершения столь ничтожных техник. Гора Баоцзиншань — это зеркало, запечатывающее демонов, в честь которого гора и получила своё название.
Прекрасно понимая всё это, Шао Кэ с бесстрастным лицом, не колеблясь, позволил зеркалу понемногу выскальзывать из рук. Ведь если оставить Лю Хуа вот так, это было бы крайне невыгодно для Шао Кэ, не владеющего техниками. И Сю Ли обязательно была бы ею похищена.
Шао Кэ холодно произнёс:
— Это всего лишь добавит немного работы вашей семье Пяо. Так что перестань докучать мне своими речами и займись своим делом как следует.
— Я всё-таки никак не могу возненавидеть тебя. Ты холоден как лёд. Всегда рассудителен и реалистичен. Готов разрушить всё ради обладания любимым человеком, совершенно не заботясь о том, какие беды это навлечёт. Но такая глубокая привязанность заслуживает жалости. Твоя любимая дочь в итоге тоже погибнет под гнётом такой любви. Мы с тобой одного поля ягоды. Поэтому, так же как ты отнял Принцессу Цянвэй, я отниму у тебя твою дочь. Обязательно.
Зеркало упало, разлетевшись на тысячи осколков, которые брызнули во все стороны.
Прозрачное тело Лю Хуа постепенно становилось призрачным и тусклым.
И до самого конца она продолжала улыбаться. Словно победительница.
А затем задрожала земля, и пошатнулись горы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
