Сейчас уже наступило время года, когда и луна, и красные листья особенно прекрасны. Как вы поживаете?
Итак, это третий том сборника рассказов «Белая лилия по соседству», спасибо всем, что выбрали эту книгу. В неё вошли два коротких рассказа, ранее опубликованных в журнале «THE BEANS», а также одно новое произведение.
Пусть это и сборник рассказов, но по духу и количеству страниц он наследует черты книги «Белая радуга, указывающая на небо», и мне искренне жаль, что том снова получился таким толстым… Причина в человеке, который находится в самом центре обложки. Я и подумать не могла, что наступит день, когда я напишу столь длинную историю о Ли Чэне… А ещё эта обложка, где Лю Хуэй и Сю Ли отодвинуты в сторону, открыто заявляет: «Главный герой здесь я». Стоит только взглянуть на неё, как невольно разбирает смех — чья же это в конце концов была фантазия?
В новом рассказе, как и сказано в подзаголовке, появляются персонажи, чьи имена до сих пор лишь упоминались. Молодой Ли Чэнь, Юй Шунь и Ци Жэнь. В основной истории они постоянно претерпевают небольшие изменения, и теперь, когда я пишу о них в ту эпоху, мои чувства трудно описать словами, я просто не могла остановиться. Надеюсь, вам понравится.
Сразу за этим следует совсем короткая новелла. Хотя она и вправду очень мала.
В завершение хочу выразить искреннюю благодарность Ло Хуэйли-сяоцзе, создавшей для этой книги обложку, на которую невозможно смотреть без улыбки, а также всем читателям. Ваши письма и подарки — мои драгоценные сокровища. Что ж, до следующей встречи.
Сюэ Носай
Начало легенды
====================
Начало легенды
— С какими мыслями ты всё-таки ушёл из дома?
Так спросил один человек.
Если бы он спросил «почему», то можно было бы ответить: «Чтобы не быть убитым». Но он спросил: «С какими мыслями».
Шао Кэ невольно высказал то, что было на душе.
(…Что же я тогда ответил?)
Бэйдо, чей инстинкт был развит так же остро, как у дикого зверя, всегда мог докопаться до «истины», которую не осознавал даже сам Шао Кэ.
(— Ах да… я вспомнил.)
Шао Кэ закрыл глаза и осторожно выловил из глубин памяти забытый ответ.
(…О легенде.)
Пролог
— Был некий запечатанный звук.
— Ты действительно добрый ребёнок.
Его старшая тётя Хун Юйхуань, прекрасная и благородная женщина, перед которой склонялся каждый, увидела, как юный Шао Кэ, по своему обыкновению, сорвал и принёс ей цветок, и тут же улыбнулась.
— И к тому же… очень умный ребёнок.
Старшая тётя, что лично обучала его игре на пипе во внутренней комнате, слушала звучание инструмента, прикрыв глаза. Этому ребёнку было всего пять лет, но он уже безупречно исполнял мелодии, которые с трудом давались даже взрослым. Она удовлетворённо улыбнулась.
— Звучание не умеет лгать. Твоё будущее действительно многообещающе.
Её улыбка выглядела так, словно она плакала.
— И всё же… ты печальный ребёнок. В таком возрасте ты уже и не помнишь, что такое невинность.
Он перестал играть на пипе и молча поднял глаза, в которых уже не было детской наивности. Возможно, такова была предначертанная судьба старшего сына прямой ветви рода Хун, который с тех самых пор, как начал что-либо понимать, постоянно был свидетелем борьбы за власть.
— Ты больше любого другого мальчика наделён качествами рода Хун… Ты обязательно должен защитить род Хун, Шао Кэ.
Шао Кэ улыбнулся. Однако он не кивнул в ответ на слова старшей тёти.
Затем он продолжил играть на пипе.
С юных лет и доныне Хун Юйхуань славилась на весь мир как «первая дева пипы современности», превосходящая мастеров из семей Лань и Би. О её чудесном мастерстве, которое, как говорили, могло очаровать даже демонов и богов, и которое некогда было особенно ценимо в гареме короля, молва передавалась из уст в уста.
Когда позже она покинула этот мир и все сокрушались о прерванной преемственности тайного искусства, Шао Кэ тоже ничего не сказал. Он лишь в одиночестве, скрывшись за пологом, запечатал этот звук.
— Звучание не умеет лгать.
Такова была цена за сокрытие обагрённого кровью пути, на который он уже давно вступил втайне от всех.
I
Шао Кэ внезапно проснулся в комнате для сна в архивах Фуку. Все чувства мгновенно пробудились — это было до боли знакомое ощущение. При пробуждении у него никогда не возникало путаницы между сном и явью.
— Надо же, приснился сон о столь далёком прошлом.
Безошибочное ощущение собственного тела передало сознанию весть об ожидаемом пробуждении — сейчас была глубокая ночь.
Благодаря давней привычке Шао Кэ почти не нуждался в сне. Ему хватало и пятнадцати минут дремоты. То, что сегодня он видел сон, было делом крайне редким.
Ссс… По коже пробежал холодок, волосы встали дыбом. Тревожный ночной ветер, едва слышный шум крыльев птиц — ночь заставляла все его чувства реагировать с предельной чуткостью. Шао Кэ глубоко вдохнул, вспомнив о Сю Ли, которая уже вернулась в Чачжоу.
Дочь, которая, выплакав всё до конца, в итоге всё же подняла голову и отправилась в уезд Хулинь.
Как и у его жены, у неё была стальная воля — раз решив, она шла до самого конца. Шао Кэ невольно горько усмехнулся.
— Как наша с тобой дочь, Сю Ли стала почти до излишества выдающимся, добрым ребёнком.
Чтобы собрать волосы, Шао Кэ протянул руку к ленте, но обнаружил, что кончики его пальцев слегка дрожали. Кто бы мог представить, что его руки когда-нибудь будут дрожать?
Шао Кэ медленно прижал ладонь ко лбу. Его внутренний мир, точный, словно движение небесных светил, сам того не замечая, начал приходить в беспорядок из-за подобных «пустяков».
— Эх… С тех пор как я встретил тебя, мои мысли пребывают в беспорядке.
С Сю Ли всё будет в порядке. Сю Ли — неосознанно, а Шао Кэ — путём тщательных расчётов, в кратчайшие сроки подготовили всё необходимое. Раз она отправилась туда, взяв с собой способ лечения и врача, ситуация не может выйти из-под контроля.
Даже в худшем случае лорд Янь Цин или лорд Цзинь Лань убьют главу этой «секты Злых Сянь», чтобы со всем покончить. И даже если они вдвоём не справятся, за дело возьмутся младшие братья.
У Сю Ли нет ни единого шанса погибнуть.
В этом следовало быть абсолютно уверенным как в чём-то «самом обычном». И всё же ему не удавалось сохранять полное спокойствие. Словно трепет крыльев насекомого, словно колыхание ветвей во тьме, сердце продолжало тревожиться где-то за пределами разума.
Связывая волосы, Шао Кэ сделал глубокий вдох, медленно подавляя нахлынувшие чувства силой логики.
(Мне ещё не пришло время действовать —)
Внезапно в голове эхом отозвалось звучание пипы. Это было звучание его старшей тёти, которую Шао Кэ знал лучше, чем собственных родителей. С тех пор как он познал реальность в доме Хун, он уже всё для себя решил. Если не отнимать — не обрести покоя. Если не защищать — счастье не продлится. Если ради этого придётся запятнать собственные руки…
— Пусть даже до самой смерти мне не видать покоя, это не имеет значения.
Счастье не валяется у дороги в ожидании, пока его подберут. Это нечто хрупкое, что легко разрушить, и что кто-то всегда должен отчаянно защищать. И даже тогда оно легко может разбиться вдребезги. Теперь, когда предыдущий король и предыдущий Чёрный Волк ушли, полагаться на великого наставника Сяо, скорее всего, не приведёт к добру… Поэтому —
(Я должен быть в состоянии в любой момент снова стать «собой».)
Ледяной разум, неподвластный чувствам — вот истинное доказательство того, что Шао Кэ — это Шао Кэ.
Шао Кэ вышел из спальни книгохранилища, миновал старые книжные полки в темноте и раздвинул одну из дверей. Звёздный свет проник внутрь, тускло освещая всё вокруг. Из-за облаков сейчас не было видно очертаний луны.
Да — именно в такую ночь.
Завершив все приготовления, Шао Кэ, которому тогда ещё не исполнилось и десяти лет, оставил двух младших братьев и покинул семью Хун.
— О чём ты только думал, когда сбегал из дома?
В тот миг, когда в памяти всплыл голос Бэйдо из сна…
— Ночной воздух мгновенно переменился.
Под звук хлопающих крыльев одновременно взлетающих птиц по телу Шао Кэ пробежала дрожь.
Прежде чем он успел осознать это, тело само пришло в движение.
В следующее мгновение Шао Кэ исчез из книгохранилища.
II
Воздух задрожал, словно по воде пошла рябь. В самом центре этой ряби — в запретном пруду позади дворца Сяньдун — стояла девушка, погрузившись в воду по пояс. Её волосы были распущены, а взгляд расфокусированных глаз безучастно устремлён вдаль.
— Чжу Цуй!!
Даже крик Шао Кэ не заставил Чжу Цуй вздрогнуть.
Свойства воздуха снова изменились. Колебания, расходившиеся подобно ряби, начали стремительно стягиваться в одну точку. Словно в унисон с этим, взор Чжу Цуй стал обретать чёткость — чтобы там, вдали… отразилось то, что невозможно увидеть обычным зрением.
— Взор на тысячу ли.
— Немедленно остановись!
Разорвать созданное поле и вытащить Чжу Цуй из пруда одновременно было невозможно.
— Сяо-тайфу! Хоть раз в жизни сделай что-нибудь полезное, старый негодяй!
В этот миг невесть откуда прилетевший древний кинжал вонзился в камень барьера, формировавший поле, и разбил его вдребезги. Давящее чувство мгновенно исчезло, словно оборванная нить. Шао Кэ тут же вытащил Чжу Цуй из воды.
Он прижал её к себе. Мокрые чёрные волосы Чжу Цуй веером рассыпались по его рукам.
— А ты всё такой же заносчивый мальчишка, как и раньше…
Шао Кэ услышал язвительный голос Сяо-тайфу, который оборвался на полуслове, и тут же обернулся. Тот почему-то вскинул брови и смотрел на Шао Кэ так, словно увидел нечто диковинное. Шао Кэ невольно нахмурился.
— Что не так?
— Да нет, просто давно я такого не видел.
Его задумчивый тон и манера поправлять растрёпанную чёлку, присущая скорее юноше, напомнили Шао Кэ об их первой встрече, когда тому было на вид лет тридцать. Если подумать, только глаза Сяо-тайфу ни капли не изменились с тех пор.
— Раз уж вы наблюдали за этим, почему не вмешались? В конце концов, вы считаетесь опекуном Чжу Цуй.
На этот раз Сяо-тайфу выглядел удивлённым. Затем он со злобной ухмылкой принялся разглядывать Шао Кэ.
— О-о-о…
— И что это должно значить?
— Да нет, если сам не замечаешь, то и ладно.
Сяо-тайфу коснулся пальцем лба Чжу Цуй, и Шао Кэ не стал ему препятствовать. Хотя глаза девушки были открыты, в них не было никаких чувств. Взгляд был пуст, словно душа её блуждала где-то далеко.
— Ну… как она?
— Успели остановить в последний миг… Обычно от такого либо умирают, либо сходят с ума, но сейчас, должно быть, всё в порядке. Скорее уж она может замёрзнуть насмерть. Уложи её в тепле.
Сяо-тайфу кончиками пальцев прикрыл ей веки. Только тогда Шао Кэ наконец с облегчением выдохнул.
— Но на сегодняшний день ты, пожалуй, единственный, кто способен, находясь в книгохранилище, почувствовать, как рвётся аура барьера, и примчаться сюда. Ну, ещё Юйю-дажэнь.
Сяо-тайфу лишь взглянул на Шао Кэ, который выслушал эти слова как нечто само собой разумеющееся. Тот поднялся, держа Чжу Цуй на руках, и недовольно нахмурился.
— Что ж, примите мою благодарность.
— Знаешь, если бы мы не остановили Чжу Цуй, то наверняка узнали бы, в безопасности ли мисс Сюли?
В следующее мгновение короткий нож пролетел у самого лица Сяо-тайфу и глубоко вонзился в ствол дерева позади него.
— С ней всё в порядке.
— Большинство остальных уже мертвы.
Сказав это ледяным тоном и с таким же холодным взором, Шао Кэ исчез.
Сяо-тайфу беспомощно пожал плечами и уже собирался забрать тот кинжал, которым разбил барьер, но кто-то опередил его и поднял оружие.
— Ну право же, отчего вы всегда ведёте себя так по-детски?
Сказал этот надтреснутый, но в то же время мягкий голос, ласкающий слух словно нежнейший шёлк. Сяо-тайфу невольно издал сдавленный стон.
— Цюань Ю-да-жэнь…
— Вы только что простонали в присутствии своего старшего.
— Прошу прощения. Несмотря на глубокую ночь, вы, как и всегда, выглядите безупречно.
Перед Цюань Ю-да-жэнем, который перестал говорить как старик, Сяо-тайфу тоже невольно вернулся к своей прежней манере речи. Цюань Ю-да-жэнь смерил Сяо-тайфу взглядом с головы до ног.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
